Глава 3 (Окончание): Имя для кошмара

— «Крыса» не подходит для будущего убийцы богов, — возмутился я. — Я — художник, я требую чего-то более звучного. Он пожал плечами, стряхивая снег с плеча, где раньше была нашивка банды. Теперь там была пустота. — Мне плевать. Зови как хочешь, только не «Эй, ты». Я завис перед ним, сканируя его лицо. Жесткое, неуступчивое. Лицо человека, который привык выживать любой ценой. В голове пронеслась дурацкая, неуместная мысль назвать его в честь одного печально известного австрийского художника-неудачника из земной истории — просто ради моего внутреннего циничного смешка. Но я вовремя одернул себя. Он не поймет шутку, а имя может прилипнуть. Мне нужно было что-то, отражающее эту реальность. Я посмотрел вокруг: ржавые скелеты машин, серый бетон, кости, торчащие из снега. Весь этот мир выглядел как ожившая картина в жанре мрачного сюрреализма. — Был один художник в моем времени... задолго до Золотого Века, — задумчиво произнес я. — Он рисовал кошмары. Разрушенные города, странных существ, смерть и запустение. Но в этом была своя, пугающая красота. Его звали Бексински. Здзислав Бексински. Мужчина нахмурился, пробуя странное слово на вкус. — Бек-син-ски. Слишком сложно для радиопереговоров. — Согласен, — я моргнул линзой. — Давай сократим. Бекс. Он хмыкнул. Кажется, ему было все равно, но это звучало лучше, чем «Крыса». — Бекс... Ладно, сойдет, — он закинул трофейную шоковую винтовку на плечо. — Теперь говори, куда нам идти, Призрак. Нам нужно тепло и патроны. И желательно, чтобы там не было этих четырехруких ублюдков. Я развернул внутреннюю карту. Она была пуста, не считая радиуса сканирования. Но я помнил этот уровень. Я помнил Космодром. — Ближайшее безопасное место... относительно безопасное... это старый телекоммуникационный бункер в секторе «Водосток». Там можно перевести дух. Но путь туда лежит через территорию Дома Дьяволов. Бекс проверил заряд батареи в винтовке. Там было меньше половины. — Значит, прорвемся с боем, — сказал он без тени страха. В его голосе звучала та самая холодная уверенность, которая отличает новичка от ветерана Крусибла. — Веди, глаз.