Часть 2

Вадимыч вернулся не через час и не через два, а к самому окончанию рабочего дня. Успели даже зайти монтажники и вернуть стремянку (с опозданием на полчаса, но это уже достижение), а Витька как раз согрел чайник и планировал ужинать. Всё равно в это время заявок уже не бывает. Блудный дед что-то буркнул про то, что всё уладил, сказал, что помогал шабашникам чинить их шайтан-машину (успешно), и что его незадачливому напарнику ничего не грозит. Витька немного порасспрашивал, и узнал, что Вадимыч действительно, как и обещал, взял вину на себя. Ну, почти всю. Сказал, что сам послал молодого с шабашником, хотел, мол, проверить его силы, да напутал с указаниями. Обошлось формальным выговором и пятью процентами премии. Витьку простили, как впервые отличившегося, а враньё списали на испуг. Можно было выдохнуть. Но Вадимыч, который в это время обычно заваривал себе тройной крепости сладкий чай и посиживал в комнате отдыха с книжкой или кроссвордом, почему-то всё никак не мог успокоиться. То посматривал на часы, то высовывался в окно поглядеть на проходящих мимо работяг, которые спешили к проходной. Витька сначала тоже дёргался, но потом ему надоело, так что поужинали они вполне мирно: каждый из своего судочка и уткнувшись один в экран смартфона, другой – в газетный лист. Но, наконец, поток людей за окном закончился, пустые цеха были заперты и обесточены, а охрана завершила обход. Вадимыч вышел посидеть у дверей, и Витька слышал, как он болтает с патрулём (охрана на заводе почему-то сплошь состояла из грузных женщин предпенсионного возраста). И вот – тишина. Витька помыл посуду и протёр стол. В это время дежурные обычно занимались своими делами. Начальство разъехалось по домам, рабочие тоже, никто не звонит, никто не ломится в дверь, потому что очень срочно нужно починить свет в туалете, никто не увидит включенный телевизор и не нажалуется на безделье дежурного персонала. Обычно Витьке больше всего нравилась эта часть рабочего дня. Даже Вадимыч к вечеру уставал и превращался в мирного тихого деда, который сидит в соседней комнате и не мешает жить. Парень уже настроился было на отдых, но вернувшийся с улицы Вадимыч в последний раз глянул в окно и поманил его за собой. Витька с удивлением пошёл. Дед привёл его в электролабораторию и немедленно уселся на единственный стул, а Витька неловко примостился на краешке топчана, искренне не понимая, зачем они здесь. – Ну, вот теперь можно и поговорить! – О чём? Мы же, вроде, поговорили? – Мы с тобой, Витёк, тогда предварительно поговорили, а вот теперь будет – всерьёз. Я тебе сказал, что спуску давать не буду? Сказал или не сказал? – Ну, сказал…сказали… – Витька совершенно запутался. Не экзамен же ему сейчас будут устраивать? – А раз сказал, то скажи-ка, хорошо ли вышло, что ты сегодня таких бед натворил, и как с гуся вода? – Но вы же обещали! – Витьку заново прошиб страх. Не хочет ли сумасшедший старик сейчас заявить, что передумал? – Я тебе обещал от начальства прикрыть! А глаза закрывать на дурь твою не обещал. Или не так? – Вадим Вадимыч! Ну я правда буду стараться, честно! – А вот словам твоим, Витёк, веры давно уже нет. Ты мне еще на первой неделе обещал учебник прочитать. И что, открывал хоть? А кто обещал палисадники не портить? Витька даже немного покраснел. Он действительно обещал не справлять нужду за подстанцией, но туалета в их маленьком здании не было, по ночам приходилось каждый раз брать ключи и бегать в ближайший цех. Но ночью холодно, да и кому хочется тратить по пятнадцать минут на такую ерунду? Подумаешь, палисадники! Трава травой, по осеннему времени ещё и жухлая, ничего бы ей не сталось. – Такие уж у нас дела, внучек. Я тут подумал, что если отца у тебя нет, мать не справляется, а сам ты за свои слова отвечать не умеешь, то придётся поучить мне. По-отцовски, а? Вернее, хе, по-дедовски. – и противный старик подмигнул растерянному парню. – Так что снимай-ка штаны и укладывайся вот на топчан. – Что?! – то, что задумывалось как возмущенный возглас, прозвучало скорее как полузадушенный писк. – А то. Укладывайся, говорю. Подушку вон под пузо подложи. – и Вадимыч сунул Витьке кусок диванного подлокотника, который служил дежурным подушкой. Витька автоматически взял. Парень был в шоке. Его не пороли ни разу в жизни. Даже мамка, при всей её истеричности, максимум кидалась вещами, да и то скорее в стены, чем в сына. На Витьку вообще никто и никогда не поднимал руку. Классуха в школе вечно грозилась то линейкой, то указкой, но ни разу не привела приговор в исполнение. Да он и не дрался-то с третьего класса! И вот сейчас ему предлагают лечь и получить по жопе, как малолетке? Но Вадимыч прав, одно его слово – и Витька птичкой вылетает с работы. Зато теперь понятно, чего ждал мерзкий дед. Сейчас на заводе практически никого, да и дождь вон зарядил. Значит, даже охрана заперлась в своей каморке и не вылезет до утреннего обхода. Никаких свидетелей! А у Вадимыча, однако, неплохие задатки маньяка. Ну и в конце-концов, не может же это быть так плохо? Когда Витька учился в началке, сосед иногда порол своего сына, пацана из соседней школы. Тот был старше на пару лет и часто гнобил «мелкоту», так что Витька, заслышав крики за стенкой, немедленно бежал в свою комнату и прикладывал ухо к обоям. Было очень приятно слышать, как высокий и крепкий пацан, который вечно насмехается над «малолетками» визжит и обещает исправиться. Но уже следующим утром этот пацан бодро бежал в школу или выскакивал гонять в футбол, хотя вечером казалось, что его там почти убивают. А Витька же гораздо старше, верно? Ну хочет безумный старик самоутвердиться, ну треснет пару раз ремнём или что там у него. Витька переживёт. Это в любом случае лучше увольнения. Парень влез на топчан и, как и было велено, улёгся животом на подушку. Вадимыч наблюдал за ним то ли с усмешкой, то ли с сочувствием. – Ты штаны-то сними. – Зачем? – Витька возмутился – Я же не маленький, блин! – Вот потому и снимай. Или стыдно? Так ничего, баб тут не видно. Тебе с чего мужика-то смущаться? Витька насупился и начал разоблачаться. Если бы он действительно был в штанах, было бы проще, но спецуха предполагала свободный синий комбинезон на лямках и куртку поверх него. Футболку, как и все здесь, Витька носил свою. Нет, вообще комбез был удобным, хотя субтильному Витьке и выдали великоватый. Зато множество карманов позволяло носить с собой кучу вещей, полезных и не очень. Но вот в плане раздевания, тем более в положении лёжа, – мука. Витька отстегнул лямки и заёрзал, спуская верх комбеза. На стадии, когда он попытался приподнять задницу и случайно прижал одну из лямок, Вадимычу надоело стоять молча, и он попросту сдёрнул с парня его сомнительную защиту. Причем сдёрнул, чёрт возьми, почти до самых пяток! Витька планировал всего лишь приспустить чуть ниже трусов, а тут! А дед ещё и не стал останавливаться на достигнутом, отправив туда же и трусы. Невнятный Витькин протест был остановлен строгим окриком, пришлось лежать тихо и перестать трепыхаться. После этого Вадимыч удовлетворенно хмыкнул и вышел, а Витька остался чувствовать себя идиотом. Поза получилась ужасно комичная. Футболка была тонкой и задралась на пузе, высоко вздёрнутая задница мёрзла, а спецуха опутывала ноги огромным невнятным комом. Если бы кто-нибудь сфоткал и выложил в сеть, пришлось бы бежать из страны. Витька тихо порадовался, что дед не настолько хорошо знаком с современной техникой, чтобы совершить такую подлость. Минуты тикали, Витька мёрз, а Вадимыч всё чем-то гремел в машинном зале. В голове у лежащего парня крутились медленные мысли о том, что следует встать, натянуть комбез, послать сумасшедшего старика в жопу и заявить, что он взрослый человек, и никто не смеет так с ним обращаться. Жалко только, что борода никак не растёт, вот скорее бы выросла – Витька уже прикидывал, ему бы пошло. Но мысли оставались мыслями, а тело оставалось парализованным не то страхом, не то непривычностью ситуации. Витька точно знал, что не сможет сейчас сделать то, о чем ему думается, и вся «взрослость» немедленно закончится под суровым взглядом Вадимыча. Всё-таки было в этом человеке что-то такое, что заставляло взрослых мужиков заискивающе оправдываться, становясь как будто бы ниже ростом. Наконец, старик вернулся. – Такая беда у нас, Витёк. Ни одного ремня не нашёл. Я-то не ношу, да и на тебе вроде не видел. Ведь не носишь, нет? Ну вот. Так что я вот чего решил – и Вадимыч выложил на стол двухметровый обрезок кабеля, – ты не бойся, я помягче выбрал. Витька ничего не смог выдавить, только округлил глаза и молча таращился, как дед сворачивает кабель втрое и наматывает на кулак. – Ну, поехали! И Витькину задницу разорвала пополам огненная полоса. Парень не смог даже заорать, только приподнялся на руках и подался вперёд, пытаясь уйти от обжигающей боли, но там его догнал второй росчерк, а третий пришёлся по бедру, когда Витька скатился с подушки и прижался задом к стене. Стена дарила прохладу. – Ну нет, так у нас дело не пойдёт. – Вадимыч недовольно покачал головой. – А ну иди-ка! И сопротивляющегося Витьку вернули на подушечный эшафот, но теперь его поясница была плотно прижата к одеялу тяжёлой рукой, а Вадимыч, перехватив своё пыточное орудие покороче, принялся нахлёстывать виляющие ягодицы. Дед порол молча, только иногда странно ухал и восклицал «А вот!» «И ещё!», и на Витькиной бедной заднице расцветали полосы и петли, раскрашивая её в алый цвет. Витькина взрослость и надежда на то, что наказание будет лёгким, закончились ещё с первым ударом. Теперь он взвизгивал, кропил одеяло слезами и делал «велосипед» спутанными ногами, надеясь убежать от мучений, но кусачая «плётка» из обтянутой резиной меди всё находила и находила его голый зад, выбивая крик с каждым ударом. Ему очень быстро стало понятно, почему тот пацан за стенкой всегда так орал. Если бы территория завода не была пуста, кто-нибудь наверняка бы вызвал ментов. Вот им картина-то открылась бы, ага. Наконец, дед вроде бы подустал, и стежки стали реже, но тяжелее. Или это раскрасневшейся Витькиной заднице так казалось? Сам парень уже тоже охрип орать и только тихо подвывал, повышая тональность, когда его ягодицы ловили очередной удар. Нет, такой боли он не испытывал даже когда в десятом классе сломал руку, а физручка не поверила и толкала его в плечо, чтобы заставить повиснуть на турнике. Жопа как будто бы уже онемела, почему-то не прекращая болеть, и ощущалась как деревянная. Наверное, там всё в крови. Витька не ожидал от Вадимыча такого садизма. Но вот тяжесть с его спины исчезла, а зад обожгло в последний раз, и парень вытащил прижатые животом руки, чтобы немедленно схватиться за пятую точку. Кожа на ощупь была горячей и какой-то бугристой, но крови – крови, кажется, не было. Странно. Вадимыч, шумно отдыхиваясь, отбросил свой инструмент в сторону и рухнул на стул. – Да-а, староват я для такой физкультуры. Ну, чего рассопливился? Не случилось ничего с твоей задницей, я ж аккуратненько. – И старик с грубоватым сочувствием похлопал Витьку по спине. Парень отвернулся от него, уткнувшись в одеяло мокрым лицом. – Ничего, ничего! Зад-то заживёт, а ума прибавится. Мы тебя ещё натаскаем, мастером будешь! А потом можно и в институт на целевое. Ну, лежи. Отдыхай пока. Когда Вадимыч вышел, Витька всё-таки сполз с топчана, нашёл в своём шкафчике салфетки и утёрся. Зеркала, чтобы в полный рост, на подстанции, конечно, не было, но беглый осмотр показал, что задница была насыщенного алого цвета, на котором выделялись синюшные рубцы. Выглядело, честно говоря, жутко, но крови не пролилось ни капельки. Витьку это даже удивило. Ему казалось, что после такого кожа должна быть в хлам, а тут вот. Эх, жаль, что на электролаборатории внутри не было никакого замка. Сейчас бы запереться хотя бы. Впрочем, Вадимыч и так вряд ли зайдёт. Сидит, наверное, довольный, книжку читает, старый садист. Витька попытался вызвать в себе ненависть, но произошедшее слишком уж его утомило. Так что он просто подтянул комбез повыше, приоткрыл окно, чтобы сквозняк обдувал страдающий зад, и улёгся обратно на топчан, разве что на этот раз боком. Ему оставалось только жалеть себя и думать о своих печальных перспективах. Это что же, теперь за любой рабочий косяк – вот так? А если всё-таки уволиться? Но ведь тогда получается, что сегодняшние мучения – зря. Обидно! Так или иначе, у Витьки не осталось совершенно никаких сил на беспокойство. Он ещё немного поёрзал, установил на смартфоне будильник, чтобы не забыть к ночи встать и закрыть окно, накрылся одеялом (не весь) и прикрыл глаза. В машинном зале хлопнула дверь за уходящим на вечерний обход Вадимычем.