Глава 16. Несчастье

Она рассеянно сидела в углу кровати, обхватив согнутые ноги и положив на них голову. Живоглот свернулся мурлыкающим клубочком рядом со своей хозяйкой, Гермиона нежно почесала его за ухом. Она уже несколько часов безуспешно пыталась заснуть, но никак не могла успокоиться и забыться, снова и снова вспоминая произошедшее. Ярость и гнев быстро угасли, уступив место бессилию и опустошенности. Что ж, это идиотская ссора, и совершенно беспричинная. С тех пор Гермиона сто раз об этом пожалела. Может, и не нарочно, но она причинила ему боль, и поняла это только сейчас. Малфой не был высокомерным, гордым человеком, каким пытался казаться. Он оказался другим — уязвимым, вынужденным вести навязанный ему образ жизни.

***

— Мистер Малфой расстроен? — пискнул Менки, глупо улыбаясь. Драко удивленно посмотрел на домового. Огромные темные глаза эльфа светились добротой и заботой. — Я… — тихо начал Драко, но затем остановился. Что он мог сказать? Возможно ли описать словами все, что бушевало внутри? Вряд ли. Он давно разучился выставлять напоказ свои чувства, не говоря уже о том, чтобы говорить о них. Слабость, обида, бессилие… Какой позор. Менки внимательно посмотрел на хозяина, все еще улыбаясь. — Мистер Малфой должен избавиться от своих плохих мыслей. До… — улыбка на лице эльфа погасла, он испуганно замолчал, не решаясь закончить фразу, но Драко понял, что он имел в виду. Он должен избавиться от этого. Должен. С детства Грейнджер считалась его заклятым врагом, но это было в прошлом. С тех пор утекло много воды, они стали союзниками, партнерами… Может быть, даже друзьями? Нет, не думаю. Их отношения изменились, но он остался прежним. Он Малфой, а это значит, что он принадлежит только самому себе. Никому не доверяй, ни на кого не рассчитывай, ни к кому не привязывайся и, самое главное, никому не показывай свое истинное лицо. Твоя сущность… Это единственный способ выжить на войне.

***

Темноволосая девушка в ужасе открыла глаза, просыпаясь. Что это было? Реальность или дурной сон? Она осторожно откинула одеяло, встала с кровати и на цыпочках вышла в коридор, придерживаясь рукой за стену. Ее родители спали, поэтому она старалась двигаться как можно тише. Скорее всего, ее напугал шум ветра. Она проверит все комнаты и немедленно успокоится. В доме, как обычно, было холодно, тем более что отапливался он только старой изразцовой печью и камином. В последнее время, особенно после возрождения Волан-де-Морта, многие волшебники предпочитали магловские методы отопления, и только консервативные семьи придерживались старых традиций. Ветер долго завывал за окном, затем распахнул неплотно прикрытые ставни.

***

Из гостиной донесся приглушенный тихий звук. Гермиона испуганно съежилась и неуклюже вскочила на ноги. Живоглот, мирно дремавший на кровати, мгновенно проснулся и громко зашипел, выгибая спину дугой. Дрожащими руками Гермиона схватила свою палочку. К счастью, она заранее положила ее на прикроватный столик, хотя и не была уверена, что сможет успешно воспользоваться ею в случае опасности. Гермионе всегда не хватало быстроты реакции, и не зря Гарри прикрывал подругу в особо опасных ситуациях. Иногда скорость реакции — единственное, что может спасти от смерти, и никакой интеллект не поможет. Конечно, Гермиона не боялась таких людей, как Крэбб или Гойл, глупцов со слабыми магическими способностями. Но большинство пожирателей смерти были другими — умными и способными быстро принимать правильные решения, а их проклятия были смертельными. Всадники Темной кавалерии были самыми опасными. Особенно Драко Малфой. Только представив, что она останется с ним наедине, Гермиона покрылась мурашками. Одна… Беззащитная… Бессильная… Девушка невольно вздрогнула. Какое неприятное чувство! Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание участилось. Но почему мысли о Драко совсем не пугали ее? Все еще дрожа, Гермиона осторожно пробралась в гостиную. Не было слышно ни звука. Может, она просто подумала, что кто-то пришел. Скорее всего, в квартире только она и Живоглот. Гермиона вслепую провела рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель. Через некоторое время ее глаза привыкли к темноте, и она с ужасом различила очертания высокого стройного мужчины, который бесшумно выскользнул из комнаты в коридор. Вскрикнув от удивления, она отшатнулась назад. Ее ноги словно превратились в желе, отказываясь повиноваться, из-за чего Гермиона споткнулась, ударилась спиной о стену и начала медленно оседать на пол. Резким рывком она направила палочку на незнакомца. В тот же миг раздался крик «Экспеллиармус», и палочка вылетела из ее дрожащих рук, ударившись об пол. Глаза Гермионы потемнели от ужаса.

***

На кухне горел слабый свет — то ли от свечи, то ли от волшебной палочки, зажженной с помощью заклинания Люмос. Темноволосая девушка нерешительно подошла к закрытой двери, разглядев в щель невысокую худощавую фигуру мужчины, беспокойно расхаживавшего из угла в угол. Ее руки нервно дрожали. Она знала, что не является лучшим дуэлянтом, поэтому не хотела, чтобы ее застали врасплох. Сделав несколько глубоких вдохов, она распахнула дверь и направила на мужчину свою палочку. Фигура в мантии молниеносно обернулась. — Ты? — облегченно выдохнула девушка, медленно опуская дрожащую руку с зажатой в ней палочкой. — Ты опоздал, — добавила она, устало улыбаясь. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — наконец последовал ответ. Девушка удивленно посмотрела на ночного гостя и слегка кивнула.

***

Драко отступил на несколько шагов и щелкнул выключателем. Щурясь от слепящего света, он удивленно посмотрел на Гермиону, которая скорчилась на полу в довольно неприличной позе. Он вздохнул и рассмеялся, укоризненно покачав головой. — Ты слишком медлительна. Слишком, — цинично прокомментировал Малфой. Грейнджер сердито прищурилась, пытаясь подняться на ноги, и Драко машинально протянул ей руку. Он не понимал почему. Более того, Люциусу, который с детства пытался привить сыну хорошие манеры, так и не удалось превратить Драко в галантного кавалера. Гермиона некоторое время недоверчиво смотрела на его ухмыляющееся лицо, затем на протянутую руку, а затем нерешительно приняла помощь. Крепко сжав ее руку, Малфой притянул ее к себе, грубо оторвав от земли. — Спасибо, — проворчала Гермиона, пытаясь натянуть слишком короткую футболку поверх трусиков. — Я сейчас вернусь… Подожди, — прошептала девушка, густо покраснев, и тут же бросилась в спальню. Она вернулась через несколько минут. Малфой неподвижно стоял в коридоре, прислонившись к стене. Он мельком взглянул на Грейнджер, с сожалением отметив, что ее темно-синие трусики и загорелые ноги теперь скрыты штанами. Жаль, что такое пикантное зрелище прервалось, подумал Драко, улыбаясь. Гермиона выпрямилась, стараясь казаться выше ростом. — Что-то случилось, или ты чего-то хотел? — наконец спросила она. — Может быть… Например, извиниться? — только и смог вымолвить Малфой, вопросительно глядя на нее. В конце концов, Грейнджер плохо на него влияла. Святой Салазар, неужели он только что извинился перед ней, причем добровольно? Он Драко Малфой, лидер Темной кавалерии, сын грозного Люциуса Малфоя, а также заклятый враг ее друга Гарри Поттера. Он никогда ни перед кем не извинялся. Драко почувствовал, как в нем вспыхивает ярость, которая почему-то тут же погасла от нежной улыбки Гермионы. — О, все в порядке. Я сама собиралась извиниться перед тобой. Мне не следовало говорить такие резкие вещи, — поспешно выпалила она, подходя к Малфою и кладя маленькую ручку ему на плечо. Драко резко отстранился. Ее прикосновение вызвало неприятную дрожь. Возбуждение. Наверняка многие из его любовниц многое бы отдали, чтобы заставить его чувствовать то же самое. Что с ним происходило в последнее время? И, самое главное, почему?

***

Гермиону обдало ледяным холодом. Малфой отпрянул так резко, словно от удара, его глаза на мгновение вспыхнули. Или это было ее воображение? Она так и не научилась распознавать его случайные чувства. Печально вздохнув, девушка опустила глаза. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось в груди, а кровь прилила к голове. — Хочешь чего-нибудь выпить? — нерешительно предложила Гермиона. Его голос дрожал, а тело отказывалось повиноваться. Малфой уставился на нее, завораживая и опьяняя. У нее закружилась голова, и ей даже пришлось прислониться к стене, чтобы сохранить равновесие. Мерлин, что с ней происходит?! — Нет, — тихо прошептал он, делая шаг к ней. Гермиона попыталась отстраниться, но ее ноги словно приросли к земле. Что он задумал? Его лицо приблизилось, еще ближе. Гермиона почувствовала знакомый аромат лимона, корицы, яблока и ванили. Терпкий, но в то же время опьяняюще сладкий. Это было сродни запретным заклинаниям — если что-то нельзя использовать, то хочется сделать это еще сильнее. Гермиона инстинктивно наклонилась вперед, медленно закрывая глаза, но прежде чем ее веки сомкнулись, она почувствовала легкое прикосновение губ Драко. Сначала нежное и ласковое, затем требовательное и решительное. У девушки закружилась голова, ноги отказались поддерживать ее внезапно обмякшее тело, но она не упала и оказалась в объятиях Драко. Его руки обхватили ее за талию, притягивая к себе. Она судорожно вздохнула, когда Драко на мгновение прервал поцелуй. Его мягкие губы нежно прижались к ее рту. Гермиона застонала. Когда она в последний раз так целовалась? Целовалась ли она когда-нибудь так? Вкус его губ, его язык, медленно раздвигающий ее губы, его пьянящий запах, его близость сводили ее с ума, вызывали приятную дрожь наслаждения по всему телу. Поцелуи никогда раньше не вызывали у нее таких ощущений. Она никогда не испытывала ничего подобного ни с одним мужчиной. Никогда никого так сильно не хотела.

***

Драко притянул ее к себе, хотя это казалось почти невозможным. Только тонкий слой одежды разделял их тела, не давая насладиться абсолютной близостью. Но даже сквозь ткань Гермиона чувствовала жар его тела, распространяющийся, как огонь, пытающийся вырваться наружу. Что вдруг случилось с хладнокровным Малфоем? Ее руки сомкнулись у него на затылке, пальцы запутались в волосах. Его руки, найдя лазейку, ловко скользнули под ее футболку. Гермиона впилась пальцами в его плечи, отчего по его телу побежали мурашки и приятная дрожь, усилившаяся от пьянящих поцелуев. Кончиками пальцев Драко провел вдоль ее позвоночника, сначала вниз, затем вверх. Снова и снова… Гермиона тихо стонала, отвечая на каждое его движение. — Подожди, — выдохнула она, делая глубокий вдох. Драко на мгновение отстранился, удивленно уставившись на девушку. Никто никогда не прерывал его ласк. И никто никогда не заставлял его чувствовать себя так сильно. Гермиона опустила глаза, покраснев. Она безуспешно искала нужные слова, но Драко догадался, что она хотела сказать. — Мне лучше уйти, — сказал он, отходя от девушки. Он знал, что сможет легко заполучить ее, как и многих ее предшественниц. Но не хотел этого. Взгляд Гермионы наполнился отчаянием, она громко вздохнула и поспешно ответила: — Да. Драко лишь слабо улыбнулся в ответ и, резко развернувшись, направился в гостиную. — Так будет лучше, — покорно прошептала Гермиона, следуя по его стопам. Этого нельзя было допустить! Это поставило под угрозу всю их работу, его планы и, наконец, ее собственную спокойную жизнь. — Притворись, что ничего не произошло! — добавила она, едва сдерживая дрожь. Вместо ответа Драко слегка кивнул и шагнул в камин. Как он мог совершить такую ошибку? Ему не следовало приходить сюда. Более того, прислушаться к совету полоумного домовика… Что с ним случилось? Как он мог — он! — поцеловать Грейнджер? И почему Грейнджер? — Ты напишешь, если узнаешь что-нибудь новое о Волан-де-Морте, не так ли? — с надеждой спросила Гермиона. — Конечно, — сухо ответил Драко, доставая из кармана летучий порох. — Мы встретимся в садовом домике твоего поместья? — выдохнула она, придвигаясь ближе к камину. Слезы наполнили ее глаза. Страх потери. Она чувствовала то же самое, что и все те, кого он так часто безжалостно бросал. Однако Гермиона была одной из немногих, кого он видел больше одного раза. — Да, — равнодушно ответил Драко и тут же исчез в зеленом пламени камина.

***

Сердце Гермионы болезненно сжалось. Этого нельзя было допустить. Отныне она присоединилась к списку многочисленных побед Малфоя — скучающая, отвергнутая и больше не интересующаяся девушка. Она, пошатываясь, вошла в спальню. Живоглот лежал на кровати, тихо мурлыча, его круглые глаза пристально смотрели на хозяйку. По крайней мере, для кого-то она была единственной и неповторимой.

***

Ночь пролетела на удивление быстро, хотя она и не сомкнула глаз. Уставшая и совершенно измотанная, Гермиона вошла в комнату штаба Движения Сопротивления. Атмосфера была совершенно иной, чем она ожидала. Никто не посмотрел на нее с удивлением или подозрением. Никто не задал ни единого глупого вопроса о ее покрасневших, опухших глазах. Друзья, склонив головы, окружили рыдающую, съежившуюся девушку. Ее плечи тряслись, растрепанные темные волосы беспорядочно падали на лицо, а в руках она вертела влажный кусок пергамента. Джинни обняла свою плачущую подругу и рассеянно погладила ее по спине, пытаясь утешить. Гарри с беспокойством посмотрел на девочек. — Парвати? Что-то случилось? Кто-нибудь может сказать мне, что с ней не так? — взволнованно воскликнула Гермиона. Джинни подняла заплаканное лицо, но ничего не ответила, только горько вздохнула. — Это случилось, но с Падмой, — неуверенно прошептал Рон. После его слов Парвати разрыдалась. Гарри безуспешно пытался успокоить ее. Пергамент выскользнул из рук плачущей девушки и медленно опустился на пол, прямо к ногам Гермионы. Она мельком взглянула на размытые, неровные линии. Угловатые багрово-красные буквы полосовали сердце, словно ножом. Приглядевшись, Гермиона поняла, что это кровь. Настоящая кровь. Спасение только в смерти! Твоя бесполезная сестра уже поняла это! Да, это действительно была кровь. Кровь Падмы Патил.