Глава 17. Побежденные

Середина октября, 1999 год Последние недели казались сущим адом. Лишь забота о Парвати немного отвлекала от воспоминаний о случившемся, а суматоха дня помогала забыться, занимаясь набором и подготовкой новобранцев, продумывая новые планы. А потом наступала безжалостная ночь и снова воскрешала былое. Воспоминания об их последней встрече, о странном поцелуе. И о Малфое, который с тех пор так и не объявился. Ведь можно было сообщить о себе хотя бы одним словечком или крохотной запиской. Нет же, он выбрал молчание. Вот уже несколько недель подряд… Вплоть до сегодняшнего дня… Сычик разбудил ее посреди ночи. Гермиона спросонья даже не сразу поняла суть послания и осознала прочитанное, лишь окончательно проснувшись. Сколько дней она ждала этого. Хоть какого-то намека, что все в порядке. Всего лишь… Или все-таки чего-то большего? Она неуверенно посмотрела на монетку. Стоило ли идти на встречу? Тем более после того, что между ними произошло. После того, как он столь грубо с ней обошелся. Нет, не грубо. Он попросту ее проигнорировал. Гермиона горько вздохнула и потерла монетку между пальцами. Разве можно было не принять его приглашение? Ведь речь не о ней, а о войне — сборе важной информации о Волан-де-Морте и его приспешниках.

***

Драко с облегчением вздохнул. Он небезосновательно опасался, что Гермиона не появится. Особенно после всего случившегося. Только в том ли причина? Нельзя давать волю чувствам. Очередная малфоевская мудрость из множества бесполезных и смехотворных правил поведения их семьи. Грейнджер робко поглядывала на него. И снова на Драко навалилась неприятная, угнетающая слабость, казалось, заполнившая все вокруг. — Ты опоздала, — строго отчеканил он. Глаза девушки опасно сверкнули. — У меня тоже есть личная жизнь, Малфой! — Неужели? И кто же этот счастливчик? — усмехнулся он. Выражение ее лица тотчас изменилось — на смену раздражению пришло удивление. — Что? — выдохнула она, хлопая глазами. — Мне просто стало любопытно, у кого еще, по-твоему, есть личная жизнь? — снисходительно пояснил Драко. — Как у кого? У тебя, — ответила она, удивленно вздернув брови. — Увы, Грейнджер, ты глубоко заблуждаешься, — тихо произнес Драко, с трудом сдерживая усмешку, и сразу же отвернулся к окну. — Мне не до личной жизни, моя жизнь мне вообще не принадлежит, — почти беззвучно добавил он.

***

Гермионе стало не по себе. Хотел Драко того или нет, но она четко расслышала последнюю фразу. Она бы возразила, но не могла подобрать подходящих слов. К тому же они с Драко были не настолько дружны, чтобы вмешиваться в его «несуществующую» личную жизнь. Или утешить его. Утешить Малфоя. Право, смешно. Уж кто-кто, а он точно не нуждается в сострадании. А может, она не права? — Может, ты… хотел бы поговорить об этом? — нерешительно спросила Гермиона, подходя ближе. Драко резко рассмеялся в ответ. — Зачем? Хочешь услышать, как пьяняще прекрасна моя жизнь? Какое восхитительное будущее ожидает меня? Будущее, расписанное по минутам до самого последнего вздоха, — с горечью вырвалось у него. Гермиона машинально обняла его со спины, прильнув головой к плечу. Она молчала, позволяя ему выговориться. — Образцовый пожиратель! Помолвленный со своим собственным отражением! Хорошая же из нас получится парочка. Как только появится наследник, каждый из нас начнет жить сам по себе. Я буду таскаться по разным шлюхам, а она станет развлекаться с моими дружками и просто «нужными» людьми. Мне предстоит пойти по стопам моих «достойных» предков. Как и подобает Малфою. Именно это ты хотела услышать, Грейнджер? Что я не кто иной, как… — Драко вдруг умолк. Он тяжело дышал, дрожа всем телом, плечи поникли. Гермиона не видела его лица, но знала, что в этот раз Драко настоящий. Освободившийся от маски, которая рассыпалась к его ногам мелкими осколками. Пусть даже это длилось лишь доли секунды. Она провела ладонью по его груди. Ее плавные, нежные движения успокаивали. И они пробудили странное, пугающее чувство, совершенно незнакомое ему. Чувство, которое безжалостно проникает в каждую клеточку его существа. Чувство безопасности. Драко отпрянул, пытаясь взять себя в руки. Он снова позволил себе проявить слабость. Присутствие Грейнджер пагубно влияло на его самообладание. Он отступил на несколько шагов, изо всех сил стараясь не встречаться с ней взглядом. По крайней мере, в течение нескольких минут. Но он не смог. Темные глаза девушки безжалостно обжигали его, проникая глубоко в душу. Внезапно он снова почувствовал ее. Мягкая, теплая рука Гермионы нежно коснулась его щеки. Драко стало холодно, потом жарко. И было непонятно, приятно это или нет. Кровь стучала у него в висках, а головная боль вызывала тошноту. И прежде чем он успел оттолкнуть Гермиону, ее мягкие губы коснулись его губ, сначала едва заметно, затем более уверенно. Тепло разлилось по его телу, принося умиротворение, опьяняя. Это было неправильно. Ужасно неправильно! И чудовищно лицемерно. Это так же нелепо, как предположение, что он способен кого-то любить. Не говоря уже о том, что кто-то может искренне любить его. До глубины души.

***

Его губы были бесчувственно холодными. Он не ответил на поцелуй. В нем не было ни малейшего намека на нежность. Гермиона разочарованно отстранилась. Взгляд Драко был безразличным, глаза пустыми. Она натянуто улыбнулась, и только тогда молодой человек вышел из оцепенения. С быстротой молнии он сунул руку в карман своей мантии и вытащил записку. — Здесь указаны место и время сегодняшней встречи Пожирателей смерти. Я также набросал что-то вроде карты со всеми постами охраны, — с этими словами Драко указал на пергамент, одиноко лежащий на столе. Гермиона храбро кивнула, хотя на сердце у нее было тяжело. — Ты… Ты тоже там будешь? — тихо спросил он, не решаясь посмотреть ей в глаза. Его рука уже коснулась дверной ручки. — Нет, — коротко ответила девушка. Голос отказывался ей повиноваться. — Это хорошо, — с облегчением улыбнулся Драко. Гермиона посмотрела вниз. Дверь распахнулась и закрылась, подняв пыль с пола. Когда она подняла глаза, Драко уже не было…

***

Ночной ветер безжалостно хлестал его по лицу. Казалось, скулы онемели от холода, но даже это пройдет. Под ним Тортур встал на дыбы, прорвав первый барьер. Несколько всадников остались позади. Те, кто должен был защищать первый вал. Остальные последовали за Драко дальше. Внезапно перед ними открылась поляна, от которой буквально веяло мрачной угрозой — место встречи Лорда с Пожирателями Смерти. Слишком рано, подумал Драко. Сегодня ему совсем не хотелось сражаться. Воспоминания были гнетущими, навязчивыми. Возвращаясь на несколько часов назад, снова и снова. Как могло дойти до такого?! Он снова оказался на самом краю пропасти. Еще немного, и он бы точно упал, разбившись об острые камни реальности. После их предыдущей встречи ему потребовалось больше недели, даже больше, чем несколько недель, чтобы забыть вкус ее губ, ее пьянящий аромат и это невыносимое, неописуемое тепло. Но действительно ли он все забыл? Может быть, он просто загнал пугающие воспоминания поглубже в свой разум? Теперь все это вернулось с новой силой, как будто он никогда и не забывал об этом. Нет, он не может, он не хочет сражаться. Но другого выбора нет. Как будто его никогда и не было. В конце концов, возлюбленный Господь требует полного подчинения только себе. И его слово — закон! Но кто этот Лорд, чтобы требовать и контролировать чужую жизнь и смерть?! Как ему удалось подчинить себе столько людей?! Всего лишь ничтожный клоун! Полукровка, ненавидящий и презирающий себе подобных! Драко не смог удержаться от хриплого смешка, который был заглушен шумом ветра и напыщенной вступительной речью Волан-де-Морта.

***

Темноволосая девушка беспокойно расхаживала из угла в угол. Было уже темно, и штаб-квартира пустела с каждой минутой. Джинни с сочувствием смотрела на свою подругу. Ей тоже было страшно. Боялась за своих друзей, за своих коллег по Ордену и, конечно же, за своих братьев… Сегодня вечером небольшая группа сторонников Волан-де-Морта планировала напасть на дом Хекли, чтобы отвлечь внимание от главного плана — посвящения в Пожиратели смерти. В это время в лесу, в семистах милях к западу от Хекли, четыреста новобранцев горели желанием вступить в ряды армии Темного Лорда. Орден был разделен на две группы — тех, кто должен был освободить Хекли, и тех, кто должен был проредить армию Волан-де-Морта. Им придется пожертвовать, но это было не единственное, что беспокоило Гермиону. К постоянному чувству страха и неуверенности, возникавшему каждый раз, когда друзья и знакомые отправлялись в бой, теперь добавилось кое-что еще. Новое. Она знала, что должна забыть об этом, хотя бы на несколько часов. Она много раз пыталась, но не могла. В конце концов, Малфой тоже был в опасности там, в лесу!

***

Крики вывели его из задумчивости. Молодой человек катался по земле, судорожно сжимая предплечье. Лицо Драко исказила презрительная усмешка. Он был не единственным, кто так отреагировал. Другие Пожиратели смерти посмотрели на молодого человека с презрением. Хотя они сами прекрасно помнили, как это было больно. Драко вспомнил свою собственную церемонию «посвящения». Сколько ему было тогда лет? Шестнадцать? По закону он был ребенком, а в глазах Господа — солдатом. В отличие от многих других, он вернулся в школу после «посвящения», тщательно скрывая кровоточащую, зудящую метку от окружающих. Прошло много времени, прежде чем она зажила. И все же это было пожизненное клеймо. Как раб. Каждый, на кого была наложена метка, был собственностью Темного Лорда. По крайней мере, именно это можно было увидеть в его мертвых, кроваво-красных глазах. Однако Драко думал немного по-другому, потому что он не принадлежал никому — ни отцу, ни матери, и уж тем более этому жестокому монстру. Никому… Только самому себе. В этот момент из леса вылетело первое проклятие и ударило в лошадь Драко. Тортур взвился на дыбы от боли. — Успокойся, все будет хорошо, — прошептал Драко, натягивая поводья. Нужно было сохранять спокойствие, даже если тебя выбивали из седла. Что в его положении не так-то просто. Повстанцы бросились на Пожирателей смерти. Они выбили из седел и нейтрализовали нескольких всадников. Пара проклятий пролетела мимо Драко. — Уничтожьте их всех немедленно! — крикнул Темный Лорд, его лицо исказилось от ярости, и он немедленно трансгрессировал. Это великий поступок. Действительно ли это то, что с гордостью называют силой? Гордостью? Почему тысячи людей поклонялись ему? Еще одно проклятие поразило Люциуса и отбросило его назад. Только сейчас Драко заметил, кто ранил его отца. — Поттер! — радостно воскликнул Малфой, направляя жеребца между гриффиндорцем и его отцом, лежащим на земле. — Убей ублюдка! — Люциус яростно зарычал и с этими словами трансгрессировал вслед за лордом. Отлично. Все храбрецы сбежали, как он и ожидал. Стража Лорда не рассчитывала на атаку. Особенно на такую жестокую. Они понятия не имели, насколько расширились ряды повстанцев и насколько отточенной стала их стратегия. Молниеносный план нападения. Поттер угрожающе приблизился, с ухмылкой направив палочку прямо на Драко. — Рад познакомиться с тобой, Малфой! — крикнул он. Драко улыбнулся в ответ, направляя коня навстречу своему заклятому врагу. — Слезай с коня, давай сразимся как мужчины! — крикнул Поттер. Еще немного, и Тортур сокрушил бы гордость Гриффиндора одним махом. — Позже, Поттер. У меня есть другие дела, — парировал Драко, натягивая поводья потуже. Они элегантно и неторопливо скользили сквозь толпу, но тут в коня попало чье-то заклинание. Тортур встал на дыбы, затем отскочил в сторону. — Жалкий трус! Хочешь ты того или нет, но тебе придется сразиться со мной! — закричал Поттер. Тортур снова угрожающе встал на дыбы. Драко не удержался в седле и тяжело рухнул на землю. Поттер уже спешил к нему. Драко изо всех сил пытался подняться. Его нога ужасно болела, и он снова упал. Это действительно перелом? Жеребец снова встал на дыбы, взбрыкивая в воздухе. Какой-то Пожиратель смерти, закутанный в мантию, пробился на помощь Драко, но не успел предупредить о надвигающейся опасности. С ужасом юноша увидел прямо перед собой огромные черные копыта Тортуры. Последовал глухой удар, как ни странно, не причинивший никакой боли. Драко внезапно перестал ощущать реальность, в затылке у него загудело, мышцы обмякли, грудь сдавило так, что стало невозможно дышать, с губ сорвался тихий хриплый стон. А затем его поглотила темнота…