Особо опасный аврор

Лондон, 1990-е гг. Когда за дверью что-то падает и со звоном разбивается, Аластор Грюм даже не вздрагивает. Он уже давно перестал бояться чего-либо. Когда чего-то боишься — бросай этому вызов. Жить в страхе просто глупо. За долгие годы службы он усвоил это накрепко. На столе перед ним высится кипа пергаментов, из чернильницы одиноко торчит забытое перо. Магический глаз проворачивается в глазнице, и практически сразу же дверь в кабинет распахивается. — Добрый вечер, — на пороге останавливается высокий сухопарый мужчина с усталым лицом. — Извини, если отвлекаю. Это срочно. — Проходи уж, — хмуро бросает хозяин кабинета. Гость выдыхает — по всей видимости, с облегчением, — закрывает за собой дверь и подходит к столу. — Это от главного. — Он кладёт перед Грюмом пергаментный свиток. Аластор пробегает глазами строчки и равнодушно отворачивается: — Я не беру стажёров. И Скримджеру об этом прекрасно известно. Впрочем, как и тебе, Николсон. Мужчина сглотнул и кивнул. Если бы не просьба непосредственного начальника, вряд ли он отважился бы прийти сюда с этим свитком. — Да, — поспешно говорит он. — Мы… э-э-э… предполагали, что ты можешь ответить отказом. — Тогда какого Мерлина ты всё ещё тут? Найдите другого аврора и поручите это, — Грюм тыкает пальцем в свиток. — Ему. Если ты не забыл, я вот-вот планирую уходить в отставку. — Свободных кадров просто нет, — Николсон нервно выдыхает. — Я бы не пришёл к тебе с этой просьбой, будь у нас хоть какая-то альтернатива. — Мне всё равно, — бросает Грюм всё с той же отстранённостью. — Сам бери себе этого стажёра, если все остальные заняты. — У меня и без того целая группа. Пойми, Скримджер сказал, чтобы… Резким движением Грюм приподнимается с места и, крепко схватив коллегу за мантию, вынуждает его наклониться. — Мне плевать, что сказал Скримджер, — рычит он. — Пятнадцать лет назад я ясно дал понять, что отказываюсь тренировать стажёров. — Я помню, — Николсон затравленно кивает. — Это произошло после той истории, когда одну из твоих стажёрок… как же её звали? Мэй? — Нет. Её звали Фэй. Афайя Кайтангата. Грозный Глаз резко выпускает ткань мантии Николсона и откидывается на спинку стула. Он так давно не произносил вслух это имя, что язык едва ворочается, с трудом рождая нужные звуки. Но это — вслух. Потому что про себя, с тех самых пор, не прошло и дня, чтобы он не думал о ней. Они молчат. Грозный Глаз слишком глубоко ушёл в воспоминания, а Николсон попросту не знает, что в подобных ситуациях вообще принято говорить. — Я всё же позову её, — наконец произносит он. — Стажёрку. Если откажешься, будем думать, к кому ещё её можно распределить. Он быстро исчезает за дверью. Грюм даже сказать ничего не успевает, как она вновь распахивается и на пороге появляется девушка. Ярко-розовые волосы цвета жевательной резинки, узкое личико, прямой и беззастенчивый взгляд. От этого взгляда все его внутренности словно скручиваются в тугой узел, который тут же начинает болезненно пульсировать. — Здравствуйте, мистер Грюм, — говорит девушка. Он нервно кивает. — Ты стажёрка? — зачем-то спрашивает он, хотя ответ и без того очевиден. Девушка кивает, всё так же глядя на него прямо и без малейшего намёка на страх: — Да. Я Тонкс. Нимфадора Тонкс. Но я бы предпочла, чтобы ко мне обращались просто по фамилии. Он судорожно стискивает пальцами столешницу. Чувство дежавю захлёстывает его: воспоминания, все эти годы хранившиеся где-то глубоко внутри, внезапно прорываются наружу неудержимым потоком. Он щурится, и вот перед его глазами уже не Тонкс, а другая молодая девушка. Не такая угловатая и, в отличие от Нимфадоры, брюнетка, но взгляд у них абсолютно одинаковый. Она тоже всегда смотрела так, словно бросала вызов. Ему. Как же она любила бросать ему вызов! Он ненавидел и обожал её за это. Смелость, граничащая с безрассудством, и бешеная, неуёмная жажда жизни. Как он мог не уберечь её? Не спасти? Ничего не говоря, Грюм встаёт и идёт к выходу. Девушка растерянно смотрит ему вслед, очевидно, не зная, идти ли за ним или лучше пока оставаться на месте. — Будь тут, — бросает он отрывисто и, выйдя из кабинета, плотно закрывает за собой дверь. — Ну что? — ожидающий в коридоре Николсон смотрит на седовласого аврора с опаской. Грозный Глаз медленно кивает: — Передай Скримджеру, что я согласен. Я беру её в стажёры. Лондон, 1970-е гг. Аластор Грюм остановился у входа в отдел и взглянул на наручные часы. Десять минут ещё было в запасе, но он всегда предпочитал приходить вовремя. Поправил гриву длинных тёмных волос и взялся за дверную ручку. — Привет, дружище! — его хлопнули по плечу. Вздрогнув, он обернулся и нос к носу столкнулся с Шеппардом. — Рад видеть, — кивнул Аластор. Они пожали друг другу руки. Мэтью улыбался. Мэтью Шеппард был его старым приятелем ещё со времён учёбы в Хогвартсе. Пожалуй, его можно было бы назвать и другом, если бы Аластор Грюм в принципе считал, что у него бывают друзья. После выпуска они вместе пошли пробоваться в авроры и оба успешно сдали вступительные испытания. Правда, Мэтт потом надолго уехал в Ирландию: ему предложили выгодную должность в местном отделе. Грюму тоже предлагали, но он отказался — хотел остаться в Лондоне. — Как жизнь? — осведомился Мэтт. — В письмах ты до того краток, что это даже пугает. — Он хохотнул. Аластор поморщился: — Не люблю попусту расхолаживаться. Всё по-старому, Мэтт. Как Дублин? — Там потрясающий имбирный эль, — Шеппард подмигнул. — Как-нибудь нужно выкроить часок после работы, я тебе всё подробно расскажу. Аластор кивнул, снова бросив взгляд на часы. — Ты, выходит, решил вернуться? — спросил он. Мэтью подтвердил, приглаживая волосы: — Да. — Рад, что ты снова с нами, — произнёс Аластор. — Сейчас действительно хороших бойцов днём с огнём не сыщешь. В последнее время что ни стажёр — сплошное издевательство над профессией аврора. — Он опять поморщился. Мэтт вскинул глаза, словно вспомнив о чём-то: — К слову о стажёрах. Со мной из Дублина сюда перевелся ещё один человек — девушка. Пока проходит стажировку, но вообще проработала младшим аврором около трёх лет. Потенциал… — он развёл руками, силясь, видимо, продемонстрировать всю величину этого потенциала. — Снята с должности за грубое нарушение кодекса. Я специально похлопотал, чтобы её распределили именно в твою группу. Думаю, вы сработаетесь. Аластор с сомнением склонил голову: — Что за нарушение? — Запорола одну из операций, — Мэтт пожал плечами. — Нужно было обездвижить противника, а она в него такой заряд магии влепила, что тот до сих пор в больнице, и не факт, что выживет. Грюм присвистнул: — Хорошего же стажёра ты мне подсунул, Шеппард. — Брось, — тот поморщился. — Там была такая ситуация: либо она, либо её. Но ты ведь знаешь наши законы, — он махнул рукой. — Вот ей и аннулировали всё, что только можно было. — Ладно, — вздохнул Аластор. — Посмотрим, что там за особо опасный аврор. Ещё встретимся. — Он кивнул Шеппарду и распахнул дверь. Уже подбираясь к кабинету, он услышал голоса и на секунду остановился, вслушиваясь. Разговаривали и парни, и девушки. В последние годы всё больше женщин пробовали свои силы в службе авроров, и он, Аластор, решительно этого не понимал. Он не имел ничего против женщин, но искренне считал, что есть профессии, подходящие исключительно мужчинам. Он резко толкнул дверь и вошёл в кабинет, оглядывая вмиг притихших молодых людей. Да, так и есть: двое парней и пятеро девушек. Все молодые, на лицах — насторожённость вперемешку с любопытством. Он прошёл в середину комнаты и остановился: — Все пришли? — Все, — ответил один из парней. «Высокий, явно в хорошей форме», — мысленно отметил Грюм и кивнул: — Отлично. Итак, моё имя Аластор. Аластор Грюм. Называть вы меня можете как хотите: мне плевать на вежливость и прочую чепуху, которой вас учили в школе. Моя задача — сделать из вас настоящих бойцов. Чтобы вы действительно могли помогать людям, а не сидели с утра до ночи с бумажками, имея при этом наглость называть себя аврорами. Это ясно? Все дружно кивнули. Он заметил, как одна из девушек — внешне похожая на африканку — шепнула что-то соседке. Подойдя к шкафу с папками, он вытащил оттуда несколько свитков пергамента и бросил их на стол перед стажёрами: — Как я вижу, некоторые из вас мнят себя настолько самоуверенными, что не считают нужным слушать то, что я говорю. Таким образом, — он прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину, — берём каждый по куску пергамента и пишем. Раздел первый из Кодекса авроров. Если вы действительно пришли сюда работать, а не тратить моё время, сложности с этим заданием возникнуть не должно. Итак, у вас есть пять минут. Перья — в чернильнице. Время пошло. На лицах стажёров читалось уязвлённое непонимание. Он видел, как половина группы мрачно косится на виновницу происшествия, но выбора у них всё равно не было. Пока те старательно скрипели перьями, он продолжал прохаживаться по кабинету. — Сдаём, — наконец сказал он. — Не забудьте подписать. Кто из вас Уильямс? — он поднял вверх один из свитков. Руку несмело вскинула миловидная блондиночка, сидевшая почти в самом углу. Грюм едва не схватился за голову. Такой тип женщин был ему отлично знаком, и он уже предвкушал, сколько проблем у него возникнет на практике с этой леди Ровеной. — Прекрасно. Мисс Уильямс, я сейчас, вполне возможно, открою вам величайший секрет мироздания, но если вы списываете, копировать даже опечатки совершенно не обязательно. Блондиночка залилась краской. Она выглядела настолько смущённой, что казалось, вот-вот расплачется. Возможно, этим всё бы и закончилось, если бы не вмешательство её соседки. — А почему вы решили, господин старший аврор, что списала именно она? — произнёс прохладный женский голос. Насмешливый, как ему показалось. Повернувшись, и стажёры, и сам Грюм обнаружили сидящую у самой стены голубоглазую брюнетку лет двадцати двух, чем-то неуловимо напоминающую молодую Ровену Равенкло — такой, какой её изображали в учебниках по истории магии. Когда она поднялась из-за стола и направилась к нему, все увидели, что одета она совершенно по-маггловски: в узкие джинсы, подчёркивающие мускулистые икры спринтера, и водолазку с приколотым к ней значком из ирландского аврората. При виде этого значка Грюму мгновенно всё стало ясно, и он уставился на девушку с ещё большим интересом. А тем временем протеже Мэтью Шеппарда подошла к нему, выудила из стопки пергаментов свой и помахала им перед лицом ошарашенного Аластора: — Это моя работа. Можете не зачесть мне её, но Мэдди-Роуз ни в чём не виновата. — Кто? — у него почему-то даже голос сел. Девушка указала в сторону блондинки, которая теперь выглядела так, словно мечтала провалиться сквозь землю. Грюм подумал, что более слащавое имя для неё сложно было подобрать. Мэдди-Роуз… — Сядьте, — хрипло приказал он. — Я сам предпочитаю решать, кому и что стоит засчитывать. Она пожала плечами и направилась на свое место. Восемь пар глаз провожали её с восхищением, Грюм же отвернулся. Он мельком проглядел оставшиеся пергаменты, ещё раз убедился в том, что ответ Уильямс до единой закорючки скопирован с ответа её дерзкой соседки — эта миледи даже почерк умудрилась срисовать, — и отложил их в сторону. — Проведём перекличку, — бросил он. — Я называю ваши имена, вы встаёте и коротко рассказываете о себе. Коротко, я подчёркиваю, — он смерил тяжёлым взглядом блондинку Мэдди-Роуз. — Мы не на литературном кружке, господа стажёры. Виктор Барнетт, начнём с вас. Поднялся тот самый высокий парень, которого Аластор отметил первым. Он был краток, предельно собран и при этом не казался напряжённым. Намётанным глазом Аластор определил, что из него при должном обучении выйдет отличный профессионал. Следующими говорили две девушки, одна из которых и была виновницей недавнего шума. Звали её, как выяснилось, Кассия Окоро — от имён этих стажёров Грюму прямо-таки хотелось хвататься за голову, — и она действительно была африканкой, правда, только наполовину. Мэдди-Роуз промямлила что-то невразумительное о желании помогать людям, и наконец пришла очередь протеже Шеппарда. — Афайя Ка… — начал читать он и запнулся. Нет, с этой группой — вернее, с их именами — было и впрямь что-то не так. — Кайнагата… — Кайтангата. Читается Кай-тан-га-та, — поправил его всё тот же прохладный женский голос. Афайя Кайтангата поднялась. В её глазах Грюму чудилась насмешка: над ним, над каждым из присутствующих в этом кабинете и, пожалуй, даже над собой. — Я почти три года проработала в ирландском аврорате, — спокойно произнесла она, пожав плечами. — Но была снята с должности за превышение полномочий. Мой стаж полностью аннулировали, и если я хочу вернуться к прежней работе, мне придётся начать всё заново. А я хочу вернуться. И вернусь. Потому что это единственное, что я умею и люблю делать. «Это мы ещё посмотрим», — пронеслось в голове Аластора. Афайя Кайтангата категорически ему не нравилась. Когда с основными инструкциями было покончено, он разрешил всем расходиться. Всем, кроме Афайи. Подозвав её к себе, он негромко произнёс: — Мне сообщили о твоём проступке. Прошу учесть: пристально наблюдать я буду именно за тобой. Одно малейшее нарушение — и ты вылетишь отсюда без возможности вернуться в аврорат, я лично позабочусь об этом. Она усмехнулась: — Не припомню, чтобы мы с вами устанавливали панибратские отношения, господин старший аврор. И не стоит переживать за меня — я и сама всё прекрасно осознаю. — Что ж, — процедил он. Хотелось сказать что-то едкое в ответ, но в голову, как назло, ничего подходящего не шло. — Прекрасно. Вы можете идти, мисс Канаганта. Она улыбнулась ему и, легко пожав плечами, направилась к выходу. У самых дверей остановилась и, обернувшись, произнесла всё с той же снисходительной улыбкой: — Кайтангата, сэр. Афайя Кайтангата.