Часть 10

      Ю Джэсок радостно представил своего гостя. Под громкие крики фанатов Чонгук вышел из-за кулис, раскланялся, а затем с улыбкой уселся на диван рядом со столом ведущего. Он всё такой же красивый… Яркий, харизматичный… Ничуть не изменился.       Я склонилась к телефону ближе и вслушалась в разговор. Наушников у меня с собой не было, но отсутствие людей на улице позволяло не переживать об этом. Если честно, мой интерес был настолько велик, что я бы сейчас проигнорировала любые жалобы на шум от моего видео.       — Итак. — сказал Ю Джэсок на моём экране после обмена приветствиями. — Ваш альбом «Тет-а-тет» сейчас на вершинах чатов и продолжает завоёвывать популярность. Расскажите нам: о чём он? Есть ли какая-то общая тема между песнями?       — Безусловно. — кивнул Чонгук. — Я назвал его «Тет-а-тет», то есть разговор с глазу на глаз. Наедине. По душам. В нём я говорю о тех вещах, которыми обычно делятся где-то под утро на небольшой кухне. Когда весь остальной мир давно спит, но у вас настолько большое желание обсудить что-то, что вы не можете остановиться и разговариваете до самого рассвета. И каждая моя песня — это отдельное размышление на какую-нибудь личную тему, которой делятся только с самыми близкими. И только тет-а-тет.       — Любопытно… — ухмыльнулся ведущий. — И всё же, приведите пример. О чём вы размышляете в своих песнях?       — О, о многом… Я думаю о своих сожалениях и надеждах. Например, у меня есть плохая привычка не говорить некоторые вещи вслух, оставляя их глубоко в себе в надежде на то, что позже вдохновлюсь и изложу всё в виде стихов. Отдаю предпочтение творчеству, игнорируя моменты здесь и сейчас. Но вовремя несказанные вещи рискуют так и остаться неозвученными. А люди, которым эти слова предназначались, могут так никогда и не услышать их. Я размышлял о том, как подобная тишина может привести к потере дорогого человека.       — Вы говорите об утраченной любви?       — В том числе. По-моему это очень печально: вас всегда будут любить больше, чем вы когда-либо узнаете об этом. Кто-то до сих пор слушает музыку, которую вы когда-то порекомендовали. Кто-то до сих пор пересказывает шутку, которую услышал от вас. Кто-то пришёл на работу, заметил ваше отсутствие и расстроился. Хотя вы всего лишь улыбались друг другу по утрам. Кто-то до сих пор помнит ваш комплимент или совет. Кто-то издалека наблюдает за вами и втайне восхищается, хотя вы даже не подозреваете об этом. Кто-то, с кем вы были знакомы несколько лет назад, многое бы отдал за то, чтобы оказаться сейчас с вами в одной комнате… — Чонгук чуть вздохнул. — Мы можем думать, что исчезаем насовсем, когда пропадаем из поля зрения, но это не так. Всегда будет кто-то, кто заметит ваше отсутствие и будет продолжать любить, даже если вас совсем не станет. Вы всегда будете частью чьего-то мира.       — Звучит и впрямь несколько грустно… — покивал ведущий.       — Вам знакомо чувство, когда занимаются любовью с вашей душой? — неожиданно спросил Чонгук, подняв взгляд на Ю Джэсока.       — Ох… — смутился мужчина, с неловкой улыбкой теребя карточки в своих руках. — Нет, не думаю.       — А мне кажется, что я теперь знаю, каково это… — Чонгук задумчиво увёл взгляд в потолок. — Это вовсе не про физическую близость, как вы могли подумать. Это иное. Я попробую объяснить. Вспомните: у нас бывают моменты, когда мы видим худшую версию себя. Слабую, безвольную, уязвимую, сломленную… Мы ненавидим её, прячем ото всех. Стыдимся… И не дай бог кто-то её увидит. Это же всё равно, что конец света. Верно?       — Верно. — согласился ведущий.       — Но что, если этот кто-то сядет рядом, внимательно посмотрит на вас в таком состоянии и скажет, что всё равно вас ценит? Не сделает вид, что не замечает вашу тьму, а примет её наравне с вашим светом? Более того, попытается указать путь обратно к этому вашему свету. И не просто подтолкнёт в спину, а пойдёт рядом, крепко держа за руку.       — Я бы подумал, что такого человека точно послал кто-то свыше.       — Согласен… — Чонгук опустил задумчивый взгляд на свои ладони. — Я не знаю боли сильнее, чем от потери подобного человека.       — Вот как?       — Да… Подобная утрата чем-то похожа на падение с высоты в огромную пропасть. Вы лежите там на дне, весь переломанный и не можете пошевелить ни рукой, ни ногой. Вас парализовало. Вы мучаетесь от нестерпимой боли. И это длится часы, дни, месяцы… Мимо этой пропасти порой проходят другие люди. Они сочувственно смотрят на вас сверху, качают головой, но не отваживаются спуститься к вам. Некоторые неравнодушные пытаются бросить вам верёвку, но у вас нет сил за неё ухватиться. И даже если через длительное время вы всё же хватаетесь за неё, то всё равно не можете выбраться, так как она всегда обрывается. Потому что ни у кого не хватает терпения ждать, пока вы подниметесь с самого дна. На какое-то время вы сдаётесь, ведь понимаете, что надеяться теперь можно только на себя. И только спустя сотни и тысячи неудачных попыток освободиться, вы вдруг замечаете маленькую искру на дне рядом с собой, и понимаете: это надежда. И вашей единственной целью становится желание не дать этой искорке угаснуть. Вы холите её и лелеете, пока она не разрастётся в пламя. При должной сноровке это пламя можно укротить и превратить в крылья, которые помогут выбраться из пропасти. А затем можно перенаправить этот огонь в своё сердце и хранить уже там. Но это занимает очень много времени… И кому-то не удаётся справиться с подобным. Искорка может угаснуть либо вовсе не появиться. И это весьма печально.       — Вы говорите о невероятно сложных чувствах и эмоциях…       — Верно. Словами такое трудно передать. — Чонгук повернулся на камеру и соблазнительно улыбнулся. — Но я попробовал сделать это музыкой. Послушайте мой альбом и, возможно, вам станет понятнее, о чём я говорю.       Зал умилительно ахнул и взорвался аплодисментами. Ю Джэсок одобрительно покивал и достал копию альбома, показав его на камеру.       — Кстати, о нём. Мы уже выяснили, что там очень личное и животрепещущее содержание. Но давайте поговорим и о внешнем виде. Я имею в виду эту эффектную обложку. Прекрасное фото, не так ли?       Ведущий адресовал свой вопрос залу и тот в ответ зашумел согласными возгласами.       — Я зачитаю несколько комментариев. — сказал Ю Джэсок и посмотрел в свои карточки. — Например: «Я мечтаю, чтобы кто-то также смотрел и на меня.» Или вот: «Я просто шла по делам, когда мне на глаза попался этот альбом. Я не знала этого певца, но его взгляд был столь призывным, что я не смогла уйти из магазина без этого альбома. Прослушав его дома, я поняла, что теперь буду слушать его до конца своих дней.» И ещё: «Глядя на это фото, я почти физически чувствую, как меня тянут за руку и приглашают окунуться в нечто очень личное. И сделать это тет-а-тет. Устоять невозможно…»       Зал вновь одобрительно загудел, вызвав у Чонгука широкую улыбку.       — В чём секрет вашего невероятного магнетизма на фото? — ухмыльнулся ведущий, обращаясь к гостю.       — Это полностью заслуга фотографа. — ответил ему Чонгук.       Услышав это, я склонилась ещё ближе к телефону, впиваясь в него взглядом. Рядом со мной на скамейку кто-то сел, но я даже не повернула головы. И почувствовала, что если меня попросят убавить звук в столь важный момент, то я, вероятно, отвечу на это нецензурной руганью…       — Судя по всему, фотограф — некая девушка. — сказал ведущий, присмотревшись поближе. — Это же её рука на снимке? Не модели какой-то?       — Да, это рука фотографа. — согласился Чонгук.       — Тогда может раскроете нам её имя?       — Хм… — задумался парень, а я прекратила дышать и моргать в ожидании его ответа. — Видите ли, мы не обсудили с ней этот момент… Я не знаю, хочет ли она, чтобы её имя стало достоянием общественности.       — Мне кажется, любой гордился бы подобным фото. — ответил Джэсок и повернулся к залу. — Правда же?       Зрители вновь согласно загудели. Чонгук с улыбкой покивал.       — В таком случае, я предложу ей признать своё авторство, и, если она согласится, то раскроет своё имя. А я подтвержу её слова.       — Скажите: мы хотя бы знаем её? — не унимался ведущий.       — Не исключено. — ответил Чонгук. — Возможно, вы её видели, но не знали, что это именно она. Кто знает, может она даже была совсем рядом с вами, но вы её не заметили, потому что она постоянно прячет своё лицо за камерой. Совсем как ваш оператор. — парень указал на мужчину в зале и посмотрел прямо в его камеру. — Вы не увидите его, пока он этого не захочет. Он либо за камерой, либо работает за компьютером. Также, как и та девушка. Вы можете долгое время её не замечать, но при этом она вас видит. И отлично. Видит все ваши светлые и тёмные стороны. Однако, талантливо умудряется запечатлеть на фото только первые. Фотографов с таким умением — один на миллион. Она видит вас гораздо красивее, чем вы есть на самом деле. А потом делает такие фото, что вы беспрекословно верите в истинность её взгляда.       — Похоже, нам всем нужен такой фотограф. — улыбнулся ведущий.       — Точно. Я бы хотел, чтобы меня всегда снимала только она.       — Что ж… Раз вы не хотите нам сейчас раскрыть её имя, то может порадуете нас как-то ещё?       — Вы хотите песню, я полагаю? — хитро улыбнулся Чонгук.       — Я — очень. А вы? — спросил ведущий у зрителей.       Зал восторженно завизжал. Джэсок повернулся к своему гостю.       — Как видите, здесь все жаждут услышать вас.       — Я не могу разочаровать такое количество народа… — игриво ответил Чонгук. — Значит, спою вам что-то с моего нового альбома.       — Ура! Просим!       Под всеобщие аплодисменты парень вышел на сцену в углу зала и кивнул музыкантам.       — «Hate you». — обозначил он в микрофон название песни, которую собрался исполнить.       Зал утих. Свет стал приглушённым, сделав более яркий акцент на выступающем. Мужчина за клавишными начал наигрывать красивый, мелодичный проигрыш. Чонгук прикрыл глаза, погружаясь в музыку. Взявшись за микрофон, он слегка облизал губы и начал петь.       Я так давно не слышала его голос… Так давно не видела его на сцене… Я словно смотрела в окно прошлого. И оно было таким красивым… Даже уличный ветер сейчас, казалось, пах сладким ароматом бабл гама. Тем самым… От которого кружит голову и захватывает дух. Правда, только у меня.       «Я собираюсь тебя ненавидеть.       Изображу тебя злодейкой, которой ты никогда не была.       И я собираюсь тебя обвинять.       В тех вещах, которых ты не делала…» — пел Чонгук на экране телефона, глядя через камеру прямо в мою душу.       Меня захлестнули эмоции. Глаза увлажнились, а сердце затрепетало также, как в нашу последнюю встречу. Разом нахлынула сотня воспоминаний. И плохих, и хороших… Но таких ценных…       Громко всхлипнув, я выключила телефон и опустила голову на сложенные руки. Думала, что давно отпустила всё и забыла. Но, оказалось, это был очередной самообман…       — «Ненавидеть тебя — это единственный способ не чувствовать боль.» — пропел голос Чонгука.       Я подняла голову и недоумевающе посмотрела на свой телефон. Я же вроде выключила его… Экран был чёрным. И тем не менее…       — «Это неправда. Это не решение. Но ненавидеть тебя — это единственный способ не чувствовать боль.» — продолжал петь его голос.       Я в ужасе повернула голову и обомлела. Рядом со мной на скамейке сидел он… Повелитель моих глубинных фантазий и страхов. Явившийся из ниоткуда, словно по велению каких-то чар. Запредельный и в то же время, как никогда, близкий. Настоящий.       Чонгук, прикрыв глаза, допел строчку и посмотрел на меня.       — Прости… Но мне почти физически больно, когда песня прерывается на середине. Потому и допел её до конца.       Телефон выпал из моих дрогнувших рук. Чонгук вытянулся и успел ловко подхватить его.       — Какое-то дежавю… — с лёгкой улыбкой хмыкнул парень, кладя телефон между нами на скамейку.       Я же не могла ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то звук. Словно увидела перед собой самого настоящего призрака или инопланетянина. Глаза отказывались моргать, лёгкие не могли дышать, сердце пропускало удар за ударом. Чонгук смотрел на меня в ожидании хоть какой-то реакции, но её не было. Мои глаза помнили абсолютно каждую чёрточку этого лица напротив, каждый изгиб и текстуру. Но разум отказывался поверить в то, что перед ним не воспоминание, а реальный человек.       — Не спрашивай, как я тебя нашёл. — пожал плечами парень. — Я же прекрасно помню, где твой дом.       Я сглотнула и попыталась хоть немного собраться с мыслями. Несмотря на вечернюю прохладу мне стало невероятно жарко. Ладони принялись нервно мять друг друга.       — Зачем ты подкрадываешься? — выпалила я первую попавшуюся сумбурную чушь.       — Я просто сел на скамейку рядом… — почесал затылок парень. — Даже успел подымить вейпом. Ты так внимательно смотрела моё интервью, что не хотелось тебя прерывать.       — Я и мотоцикл твой не слышала…       — Я давно продал его. — отвёл взгляд Чонгук. — Ещё когда надо было расплатиться с новогодними долгами.       Я тихо выдохнула и неторопливо проморгалась. Тело, наконец, позволило разуму взять над собой контроль. Солнце приблизилось к горизонту, унося с собой оставшийся дневной свет. Повсюду начали медленно расти длинные тени. Порывы вечернего ветра теперь пахли только прохладой. Постепенно я выровняла дыхание с сердцебиением. Сознание успокоилось после неожиданной встряски и позволило осмыслить ситуацию.       — Зачем ты пришёл? — спросила я, не глядя на Чонгука.       — Принёс кое-что. — парень вынул что-то из внутреннего кармана своей куртки и положил на скамью рядом со мной. — Мой альбом отлично продаётся, и в этом половина твоей заслуги.       Я чуть покосилась на толстый конверт, что лежал рядом, соблазняя своим пухлым видом.       — И, как ты слышала из интервью, твоего имени я не раскрыл. И не сделаю этого, если ты не позволишь.       Я повернула голову к своему дому, пересчитывая окна. Заставать меня врасплох — личный талант Чонгука. Я никогда не успевала собраться с мыслями, чтобы принять адекватное решение, когда он был рядом. Всегда терпела крах и шла на поводу своих эмоций. Хотя бы сегодня я смогу сдержаться и не наломать дров?..       — Ты только ради этого пришёл?       — Нет… Деньги — просто предлог.       Так и знала… Не может всё быть просто. Только не с Чонгуком. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, морально готовясь к тому, что мне могут сейчас наговорить.       — В чём же тогда дело?       Парень молчал. Собирается с мыслями или сочиняет песню? Хотелось отшутиться, но я сдержалась. Пусть говорит. На этот раз я буду готова. Не дам ему захватить власть над собой.       — Я хотел извиниться, Со…       Как бы ещё сердце своё унять?.. Оно готово танцевать уже только от того, что слышит голос Чонгука рядом… Предательский орган…       — Меня это мучило много месяцев. Я не мог спокойно жить с подобным грузом. Поэтому, выслушай меня, пожалуйста. И не прерывай. Я скажу то, что должен был сказать давно. Сейчас, пока я, наконец, набрался смелости для этого.       — Хорошо.       Я опустила взгляд на свои ладони. Чонгук помолчал, а затем слегка облизал губы и заговорил:       — Я влез в твою личную жизнь… И сделал это намеренно. Я хотел всё испортить тогда. Ты была права… Но, Со… Я сделал это не из вредности. А потому что дико ревновал… После нового года мы с тобой сильно сблизились. Вынужденная изоляция заставила меня внимательнее присмотреться к тебе. И мне нравилось то, что я видел… Но я молчал. Во всех смыслах молчал тогда. А к моменту, когда я смог хоть что-то сказать, то увлёкся своим возвращением к пению. А ты вступила в отношения… Я думал, что всё в порядке. Я смирюсь с этим. Но когда увидел тогда вас двоих на моём выступлении, то меня охватила ревность. Я смотрел на то, как тебя обнимает другой, внутренне бесился, но ничего не мог с этим поделать. Я просто опоздал.       Чонгук сжал ладони в кулаки и вскинул расстроенный взгляд в небо.       — Я поклялся себе, что не буду рушить твоё счастье. Ведь ты заслуживаешь этого, как никто другой. Но когда услышал о том, что ты невинна… — парень зажмурился и стиснул зубы. — Я не смог оставаться спокойным. И, зная, какими парни бывают грубыми, я не хотел, чтобы тебя ждало нечто подобное… Потому сделал тебе то дерзкое предложение, надеясь, что оставлю у тебя только самые приятные впечатления. И признаюсь, что помимо этого я хотел опередить твоего парня. Стать, если не единственным, то хотя бы первым. Я знаю, что был большим эгоистом… Прости за это, пожалуйста…       Чонгук опустил взгляд в землю. Его плечи тоже потянулись вниз словно под некой тяжестью.       — И я думал, что наконец обошёл твоего парня, когда мы провели вместе вторую ночь… Ведь мы даже признались друг другу в любви тогда. Поэтому я искренне не понимал, почему ты меня отвергла на следующий день. Ведь всё было хорошо… В итоге решил, что ты просто сочла меня менее достойным, потому и выбрала другого. Все эти месяцы, что мы не виделись, я пытался смириться с этим. Не стану врать, до конца мне это пока так и не удалось. Но сейчас я хотя бы нашёл в себе силы на то, чтобы принести свои извинения. Ради этого я и пришёл сегодня к тебе.       Я в недоумении смотрела на парня. Рот даже чуть приоткрылся от удивления.       — Когда это мы признались друг другу в любви?.. — протянула я.       Чонгук поднял голову и посмотрел на меня.       — Со, я же пишу песни… Для меня нет ничего важнее контекста и я отлично читаю между строк. «Я хочу не тело, я хочу тебя». Разве ты не вкладывала в эти свои слова признание? Я очень чётко его услышал тогда. И дал тебе положительный ответ. И потом в конце ты просила меня остаться с тобой. Я вновь согласился. И думал, что после этого мы официально будем вместе. Я не видел больше никаких преград к тому, чтобы мы стали парой. Искренне надеялся, что вся наша ночная близость перетечёт и в дневную.       Моё тело словно парализовало. Так он всё понял… Действительно услышал всё, что я хотела ему тогда донести… По сердцу тупым лезвием полоснула резкая боль.       — Раз так… То почему тогда ты меня утром отправил к Намджуну? Зачем предложил провести день с парнем, а вечер с тобой? Разве люди в паре так делают? Разве делят своего любимого с третьим?       Лицо Чонгука медленно вытянулось. Парень перевёл взгляд вперёд и замер, глядя в пустоту. Несколько мгновений спустя, он с шипением уткнулся в свои ладони и чуть прорычал.       — Боже… Намджун… Так вот в чём было дело… А я-то ломал голову…       Я непонимающе смотрела на Чонгука и безуспешно пыталась понять ход его мыслей. Парень медленно убрал ладони от лица и издал нервный смешок. Подняв голову вверх, Чонгук тяжело вздохнул, после чего поднялся со скамьи и присел на корточки передо мной. Парень взял мои ладони и прижал их к своим щекам. Его прохладная от ветра кожа ярко контрастировала с тёплым взглядом.       — Со… Дорогая… Послушай меня внимательно. — ласково произнёс Чонгук. — Я понятия не имел, что Намджун и есть твой парень.       — В смысле?.. — недоверчиво качнула я головой.       Чонгук мягко прижался губами к моим ладоням и затем понежился о них лицом, подобно домашнему коту.       — За всё время ты ни разу при мне не произнесла его имя. А в том сообщении от него речь шла только о встрече со спонсорами и продаже твоих фото. Ни слова о свидании или чём-то подобном. Я думал, что Намджун — это твой менеджер, коллега, напарник, товарищ… Да кто угодно! Но не парень… Я видел его лицо тогда в клубе. Но имени не знал. До сегодняшнего дня.       — Да быть того не может. Я точно называла его по имени.       — Ни разу, Со… Ни разу…       — Да ты просто забыл наверное.       — Уж такую информацию я бы точно запомнил. — парень прижался щекой к моей ладони и поднял на меня опечаленные глаза. — Представляю, каким уродом я был в твоих глазах тем утром… Представляю, какую боль тебе нанёс…       Я прерывисто выдохнула. Мой взгляд начал нервно метаться по сторонам. Как такое может быть? Да нет… Это какая-то ошибка… Какая-то чушь. Бред. Это что получается?.. Я зря выгнала тогда Чонгука?..       Я вырвала свои ладони из рук парня и в ужасе прижала к своему рту. Несколько мгновений мы молча смотрели друг другу в глаза. Я со страхом, он — с сожалением и печалью.       — Я такая идиотка… — еле слышно прозвучал мой голос.       — Это просто огромное недоразумение. — ласково отозвался парень. — Ты ни в чём не виновата, Со.       Я с болезненным стоном уткнулась лицом в собственные руки. Дыхание сбивалось. Голову заполонила такая прорва мыслей, что казалось, будто они сейчас физически вырвутся наружу или взорвут меня изнутри. Ладонь парня утешающе погладила мои плечи.       — Это я идиот, что не сказал тебе всё вовремя… Просто сдался и не стал бороться за нас. Взял и уехал, как последний кретин… Надо было остаться с тобой до конца.       Мне хотелось выть и кричать. Глаза жгло кислотой. Глотку сковало спазмом. Как же всё это глупо… Хотелось с силой побить саму себя.       Чонгук сел на скамью рядом со мной и чуть приобнял, поглаживая по плечам. Мне казалось, что я сейчас точно прочувствовала то его описание из интервью про боль от падения в пропасть. Тело ныло так сильно, словно все мои кости разом оказались сломанными. Руки нервно тряслись. Я отчаянно пыталась унять дрожь и не сорваться при этом на крик.       Чонгук терпеливо сидел рядом, утешая меня. Когда солнце полностью село за горизонт, я медленно убрала руки от своего лица и подняла голову. Парень ладонью утёр мои влажные щёки и с улыбкой кивнул на цветы, лежащие на краю скамьи.       — Красивые. Очень подходят тебе.       — Это подарок на открытие моей персональной выставки… — обессиленно отозвалась я.       — Серьёзно? — поразился Чонгук. — Получается, твоя мечта сбылась? Поздравляю, Со!       Парень крепко меня обнял и чуть покачал в своих объятиях. Я никак не отреагировала. В теле была такая усталость, словно я пробежала многочасовой марафон.       — Обязательно пригласи и меня к себе. Я могу даже спеть там, если хочешь. — воодушевлённо сказал Чонгук, но тут же неловко кашлянул. — Если, конечно, твой парень не будет возражать.       Я прикрыла глаза и тихо выдохнула.       — Мы больше не вместе. Теперь я одна.       Чонгук ненадолго замер, но затем тут же крепко обнял меня за шею.       — Ты не одна, Со. У тебя есть я. Больше мы не расстанемся. — услышала я шёпот над своим ухом.       Я окинула грустным взглядом окна своего двора. В них поочерёдно загорался свет. С каждой минутой светящихся пятен становилось всё больше. И чем ярче становился наш двор, тем больше он расплывался в моих глазах.       — Может я и впрямь забыла сказать тебе имя своего парня… Но твою фразу я помню прекрасно. «Счастье в личной жизни делает творческого человека ленивым». Я не стану ждать, пока ты меня бросишь ради своих песен. А так как ты не можешь жить без сцены, это непременно произойдёт в будущем. Мне не нужна эта драма.       Я скинула с себя руки Чонгука и поднялась со скамьи. Чуть отряхнув свои брюки, я уже хотела было направиться в свой подъезд, как меня поймали и крепко обхватили со спины.       — Со, я был идиотом. — заговорил Чонгук над моим ухом. — Пожалуйста, помоги мне разрушить этот тупой стереотип. Да, когда ты разбила мне сердце, я создал отличный альбом. Но он весь пропитан тоской и печалью. Я больше не хочу писать такое.       Парень крепче стиснул меня в объятиях и положил подбородок на моё плечо.        — Теперь я хочу писать песни о том, как прекрасно любить. Как здорово болтать до рассвета, готовить вместе завтрак с утра, делиться мечтами и планами… Как здорово находить поддержку в своём любимом человеке. Я хочу писать песни о том, как постоянно хочу видеть тебя рядом. Будить по утрам поцелуями. Шутить вместе, смеяться… И любить тебя ночью… Горячо, страстно… Каждую секунду, минуту, час, семь дней в неделю… Без перерыва любить тебя. Я хочу писать об этом, Со.       Я со слезами на глазах закусила губу. Чонгук сильнее прижался ко мне лицом, ни на секунду не ослабляя свою хватку.       — Я сейчас расплачусь… — честно предупредила я парня.       — Плачь… Кричи, ругайся, сломай что-нибудь… Делай, что хочешь. Потому что я всё равно буду любить тебя. Любой. Даже когда ты не в настроении. Даже когда ты захочешь меня избить за пережаренную фриттату.       Я издала смешок, смешанный со всхлипыванием.       — Я больше никогда от тебя не уйду, Со. Никогда.       Я опустила голову, чтобы немного успокоиться. Плечи подрагивали от моего судорожного дыхания. Чонгук молча стискивал меня в объятиях и только больше прижимался всем телом. Постепенно темнота окутала весь двор. Как по мановению палочки зажглись фонари, выхватывая нас своим светом из сумрака.       — Ты хоть иногда вспоминала меня? — спросил парень, прижимаясь щекой к моему плечу.       — Постоянно… — тихо, но честно призналась я.       — Выходит, ты все эти месяцы тоже скучала по мне?       — Безумно…       — Ну так обними меня… — шепнул мне на ухо Чонгук. — Сейчас же.       Дважды просить не пришлось. Я тут же развернулась и бросилась парню на шею. Хотелось срастись с ним, прижаться навечно и никогда не отпускать. Я уткнулась лицом в его плечо и сжала изо всех своих сил. Мышцы заболели и заныли уже через минуту, но я не хотела ни на йоту ослаблять хватку. Мне было просто необходимо вдыхать его парфюм, слышать звук его дыхания и сердцебиения, чувствовать его тепло… Словно от Чонгука зависела моя собственная жизнь.       Мы так и стояли, крепко стискивая друг друга, когда в стороне послышались девичьи голоса:       — Это, что, Чонгук? Он вернулся сюда?       — Боже, это и впрямь он…       Я слышала, как кто-то остановился совсем недалеко от нас. И как чуть позже подошёл кто-то ещё. Голосов и обсуждений вокруг постепенно становилось всё больше. Кто-то кому-то позвонил, прозвучали щелчки фотокамер. Но вплотную к нам никто не приближался. Словно вокруг нас был большой защитный кокон. И чувствуя тёплые руки, крепко обвивающие меня, я верила в реальность этой незримой защиты.       Чонгук немного отстранился и с теплотой заглянул мне в глаза.       — Когда ты рядом, я вижу этот мир гораздо красивее, чем он есть на самом деле. — тихо сказал он мне.       Его ладони нежно гладили моё лицо, согревая от прохладного вечернего ветра. Я смотрела на парня и больше не видела в его взгляде свои иллюзии. Там была правда. Искренность. И на это я могла дать только такой же искренний ответ:       — Я тоже тебя люблю. Никому так и не удалось выгнать тебя из моего сердца.       — Ну ещё бы. — тихо усмехнулся Чонгук. — Ведь это моё место. И я никуда не собираюсь оттуда уходить.       Мир, который я видела, был прекрасен. Ведь у моего мира были восхитительные тёмно-карие глаза, идеальные черты лица и ярчайшая улыбка. Всё вокруг теряло свою резкость и приобретало размытые контуры, когда рядом был он. Я ничего больше не слышала и не видела. Ни-че-го… Прикрыв глаза, я просто сконцентрировалась на ощущениях и позволила своему сознанию принять новую прекрасную реальность.       Жадные и быстрые поцелуи… Они появлялись повсюду. На моих щеках, лбу, веках, носу, подбородке, висках, волосах… Меня всю покрывали торопливой, неугомонной любовью, которая понемногу замедлялась, пока не сконцентрировалась на моих губах и не превратилась в долгие, глубокие поцелуи.       Мы крепко обвивали друг друга руками, не обращая внимания на перешёптывания поблизости. Вокруг нас постепенно собиралось всё больше людей. Кто-то высматривал происходящее во дворе из своих окон. Кто-то не боялся подходить ближе. Но Чонгук ни на кого не смотрел, кроме меня. А я не хотела отводить взгляд от него.       Со всех сторон, уже почти не прекращаясь, сверкали вспышки фотокамер. Далёкие, близкие, чёткие, размытые… Я точно знала, что могу взять любое из этих фото и добавить на свою выставку. И каждый посетитель, ни секунды не сомневаясь, подписал бы самые главные эмоции такого снимка: доверие, искренность и, конечно же, любовь.       Я уже знала, что следующую свою выставку сделаю из крошечных, но драгоценных моментов. Я запечатлю руки Чонгука, когда он вдохновенно пишет новый текст песни. Запечатлю то, как он задумчиво смотрит на этикетку какого-то продукта, пытаясь высчитать число калорий. Сфотографирую то, как прижимаюсь губами к его плечу, пока он, улыбаясь, готовит нам завтрак на двоих. Крупным планом сниму его ладонь, крепко сжимающую мою, пока он куда-то ведёт меня за собой. Обязательно сниму его хитрый взгляд перед коварной попыткой отнять моё печенье. Там будут его грустные глаза, осознавшие то, что закончился наш любимый сериал. Будут восторженные глаза, осчастливленные новой любимой мелодией. И будет тот самый взгляд, которым он смотрит на меня только в ночи…       Я точно знала, что всё это будет, потому что увидела эти моменты в глазах Чонгука. Он мечтал обо всём этом прямо сейчас. А я отчаянно захотела разделить эти его мечты. Слова были излишни и могли быть услышанными посторонними людьми, а взгляд был гораздо громче и красноречивее. Мы безмолвно поклялись друг другу в том, что воплотим всё это в жизнь. И я ни капли не сомневалась, что мы полностью поняли сейчас друг друга.       Отныне каждый рассвет будет приносить нам всё новые возможности, а каждый закат — подтверждать то, что мы с Чонгуком, наконец, обрели своё место в этом мире.