Глава 17 — Рассуждения

Лейла, Кëджуро и Кисаме прогуливались вдоль дороги, окружённой высокими деревьями, ветви которых, словно руки великана, тянулись к небу. Пепси сидела рядом с ними, мурлыкая, словно маленький двигатель, работающий на низких оборотах. Они устроились на скамейке, которая казалась островом покоя среди шумного города. В воздухе витал лёгкий аромат свежей зелени и утренней росы.       — Как мои товарищи? — спросил Кисаме, глядя на дерево, на котором стоял Хидан. Его голос был подобен эху, затерявшемуся в густой листве. То дерево осталось практически нетронутым, будто оно застыло во времени. Но на ветке остались следы от молний, которыми Лейла вырубила Хидана. Кисаме коснулся этих следов, словно пытаясь почувствовать историю, скрытую за ними.       — По радио сказали, что они выполняют общественные работы до суда, — ответила Лейла. Её слова, как капли дождя, упали на землю, оставляя за собой влажные следы. В её голосе звучала печаль, словно она не могла до конца смириться с тем, что их друзья оказались в такой ситуации.       — Понятно, — кивнул Кисаме. Пепси слезла с колен Кëджуро и устроилась на коленях Кисаме. Её движения были плавными и грациозными, словно у балерины, исполняющей сложный танец, который она поставила сама. Кисаме почувствовал, как его сердце замирает от её прикосновений, словно он был очарован её изяществом.       — Ну-ну, мадам, — попытался снять кошку Кисаме, но она начала тереться о его руку. Её мурлыканье было таким громким, что заглушало все остальные звуки, и Кисаме почувствовал себя, словно он был окружён тёплым и уютным коконом.       — Вам она нравится, Хошикаги-сан, — заметила Лейла. Кисаме начал гладить кошку, сам того не замечая, словно загипнотизированный её мягкими движениями. В его глазах мелькнула улыбка, но она была грустной, словно он знал, что за этой маленькой радостью скрываются большие проблемы.       Кисаме вздохнул и продолжил гладить Пепси, чувствуя, как её мурлыканье успокаивает его и дарит ему чувство умиротворения.       — Да, она милая кошка. Может быть, она принесёт нам удачу, — ответил он, продолжая гладить Пепси. В его голосе звучала надежда, смешанная с горечью, словно он понимал, что удача — это всего лишь иллюзия, но всё же продолжал верить в неё.       Лейла и Кëджуро обменялись взглядами. Они знали, что Кисаме всегда верил в удачу, и это была одна из тех черт, которые они ценили в нём. В их глазах мелькнуло понимание и сочувствие, словно они могли почувствовать всю боль и надежду, которые скрывались за его словами.       — Если она сможет привести нас к победе в предстоящем деле, то это будет замечательно, — сказал Кëджуро. Его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась скрытая тревога, словно он знал, насколько это будет сложно.       Пепси, словно почувствовав, что разговор зашёл о чём-то важном, замерла и уставилась на Кисаме, словно ожидая его решения. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, словно она знала, что от этого решения зависит их будущее.