***
Раннее утро в Руинах было достаточно приятным временем. Я привык просыпаться с первыми лучами света, завтракать и идти к грядкам. Работа помогала отвлечься, да. Аромат самых разнообразных цветов приводил меня в чувство. Сонливость как рукой снимало, когда я видел плод собственных трудов. Мне нравилась эта безмятежная, спокойная и утренняя атмосфера. Жизнь здесь, в доме Ториэль, и моя прошлая жизнь — совершенно отличаются. Я был горожанином, не очень-то любил выезжать на природу, грезил небоскрёбами и любыми удобствами. А тут, в такой странной, сонливой и, безусловно, тёплой атмосфере я вдруг ощутил какой-то небывалый ранее подъём. Словно это та самая жизнь, которая и была мне нужна. На траве ещё осталась утренняя роса. Было немного прохладно, но это именно та самая приятная, чудесная прохлада. Я бы даже скорее назвал это свежестью. Ранняя рутина не была какой-то приятной или простой, но я чувствовал себя лучше, когда концентрировался на чём-то. Нервозность ощущалась всё острее с каждым днём, мне отчего-то становилось тревожно. Иногда я просыпался весь в поту, иногда вообще не соображал что происходит и где я. Так что работа помогала отвлечься и расслабиться. А цветы и вовсе стали отдушиной. Порой, я смотрел на гитару с безумной тоской. Сколько себя помню — всю жизнь мечтал стать популярным исполнителем. И стал же. Добился хороших результатов, у меня получалось. Все говорили о таланте, но только я знал сколько на самом деле труда я вкладывал в развитие мечты. И, главное — мне ведь нравилось. Но никакого желания вновь сыграть не возникало. Наверное, я просто боялся прикоснуться к частичке своего прошлого. Всё же, воспоминания были болезненные и ранили не хуже ножа. Так что гитара так и пылилась без дела, в чехле. А чехол я убрал под кровать. Цветы росли замечательно. Плодоносные деревья цвели чуть ли не сразу после прошлого урожая. И это было удивительно. Может, в этом мире такие законы действуют иначе? Я немного сдружился с фроггитами. Пару раз, приходя на рыбалку, я замечал на себе пристальный взгляд этих монстров. Они тщательно следили за тем, что я делаю, и как я это делаю. На рыбу они смотрели горящими глазами. Так что, неудивительно, что я начал их подкармливать. Из рук еду они не брали, но зато подъедали всё, когда я делал вид, что отворачиваюсь или не смотрю. И за этим было так забавно наблюдать. Так эти монстры ко мне немного привыкли и начали смелеть. Однако, помня, что я всё ещё проклят, намеренно отпугивал их, соблюдая чёткую дистанцию. Я не могу приближаться к монстрам. Думаю, Чара спит и видит как убивает этот иллюзорно-счастливый мир, растаптывая моё хрупкое, выстроенное с трудом, душевное равновесие. Я изменился. Внешне, имею в виду. В зеркале я теперь не был похож на полумёртвого запуганного зверька, а стал более-менее собой прежним. Только впалые синяки под глазами и напоминали о проблемах. Иногда я не спал несколько ночей подряд. Самой большой проблемой так и осталось одиночество. Не могу я так долго обходиться без общения. На меня давил этот невидимый груз, а разыгравшаяся паранойя трубила в рог. И самое ужасное — я не мог даже сам с собой нормально поговорить. После того, как я постыдно сбежал из подвала, прошептав каким-то чудом собственное имя, я свалился с жуткой лихорадкой и пролежал так обессиленный несколько дней. Температура, озноб… Все, как обычно. Но я прямо-таки чувствовал, что это нечто не физическое, а именно что душевное заболевание. И я даже знаю причину всего этого. У неё даже есть имя. Так, в общем-то, я понял тонкий намёк. Не следует мне пытаться. Но… Я уже и не знаю как быть. Я ведь на то и человек, чтобы нарушать правила, верно? И Чара, с которой я сейчас борюсь всеми силами, не сможет остановить меня и заставить бросить попытки. До обеда я обычно занимаюсь делами, а уже после — мелочами. Недавно в поваренной книге с рецептами я нашёл кое-что занимательное. Рецепт ирисково-коричного пирога. И, да. Я загорелся. Пирог попробовать у меня так и не получилось. То Чара мешала, то не до этого было. Поэтому, наверное, пора бы взять это дело в свои руки. Раз уж пирог Ториэль, к сожалению, поесть не вышло, я сделаю свой. У пауков, в обмен на несколько корзин с ягодами, я попросил достать ингредиенты. В частности — корицу и ириски. Сыр и молоко тоже понятно откуда я достал. Но всё как-то не было возможности как следует заняться этим делом. То настроение не то, то погода, то ещё что-нибудь… Я просто хотел именно что насладиться, а не делать как попало. Так что нужно было всё тщательно продумать. Это ведь не просто какой-то пирог, а очень значимый для меня конкретно. Книга Ториэль была чудесной. Аккуратный, ровный почерк, определённо каллиграфический. Много иллюстраций, которые сама хранительница и рисовала, видимо, чтобы было нагляднее. Вырезки из журналов, газет, кое-где мелькали даже чёрно-белые снимки. Мне нравились такие вещи. В которые вкладывали душу, которые наполнены заботой и вдохновением. Не все рецепты были написаны на понятном мне языке, но конкретно с ирисково-коричным пирогом повезло. Эти страницы выделялись на фоне остальных. Сверху, в правом уголке была приписка: «Любимое». А рядом два сердечка — белое и красное. Невольно захотелось улыбнуться. Даже со знанием того, что второе сердце принадлежит, скорее всего, Чаре, мне не стало хуже. Разницы не было. День был прекрасным. Погода тёплая, но не слишком. Прохладный ветерок, потрясающий запах цветов, растущих где только можно. Как-то я упустил из виду тот факт, что теперь дом Ториэль напоминал один огромный цветник. Я не знаю почему, но растения отчего-то слишком уж быстро разрослись. Крыльцо дома, часть коридора и гостиной были заняты горшками, кашпо и прочими ёмкостями с цветами. А внешний фасад дома, вместе с крышей, и вовсе теперь сливался с местностью, потому что был полностью зелёным. И такой вот феномен показался мне просто удивительным. Магия, не иначе. Но не только в доме, под моим чутким присмотром появлялись такие вот заросли. В тех местах, где я частенько бывал, это тоже прослеживалось. В пещере, куда я ходил за грибами, их стало в несколько раз больше, а сами стены и пол полностью покрылись мхом. Кроме того — рядом с речкой начали появляться новые саженцы деревьев, а на лугах и вовсе была просто прорва трав и диких цветов. Это было удивительное зрелище. Но мне нравилось. В доме стало уютнее, частично я перестал чувствовать себя настолько одиноко, как раньше. По крайней мере цветы меня не ненавидели. Это радовало. Я открыл книгу на нужной странице и начал подготавливать необходимую утварь. Итак. Рецепт. «Смешать муку со сливочным маслом и добавить немного соли. Перетереть до образования крошки, добавить яичный желток в смесь и перемешать…» Немного запачкавшись, я всё же довёл тесто до нужной консистенции и, завернув в полотенце, убрал в холодильник. Отряхнув руки, я насыпал немного муки на стол. Вроде как, полчаса прошло. Раскатав тесто, я достал форму для выпечки и осторожно положил получившийся блин в неё, как можно аккуратнее разгладив края. «Обязательно проткнуть тесто вилкой! Иначе вздуется!» Опять захотелось улыбнуться. Эта надпись была дважды подчёркнута красным. Духовка как раз разогрелась. Я быстро проверил количество дров и, удовлетворившись, положил форму с тестом внутрь духовки. Замечательно. Но теперь — начинка! «Молоко и ириски растопить на слабом огне и дать остыть. Корицу с двумя желтками смешать в отдельной миске. Добавить щепотку соли, крахмал и молоко…» Следуя рецепту, в остывшую ирисочную смесь я влил эту, с корицей, предварительно тщательно размешав. Если честно, я волновался. Хочу, чтобы получилось вкусно. «…нагреть и перемешать, чтобы загустело. Обязательно дать остыть!» Сливки и творожный сыр я перемешал с остывшей смесью. Духовка громко звякнула. Отлично, как раз вовремя. Я вздохнул и, вооружившись лопаткой, медленно начал перекладывать начинку в форму с тестом. «Выпекать тридцать-сорок минут до готовности». Я закрыл духовку и отряхнул руки, снимая прихватки. Фартук немного испачкался, но ничего страшного. Зато получилось, наверное, неплохо. Я мельком взглянул на часы, засекая время. На мгновение в голове словно что-то щёлкнуло. Время. Точно. Я неуверенно посмотрел на подвал. Все началось с вазы, а теперь… Как-то вошло в привычку, наверное. Сняв фартук, я направился к лестнице, ведущей в подвал. Как-то забылся и не обратил внимание на время. Обычно Санс приходил примерно в этом промежутке… Не знаю, зачем я вообще продолжил туда ходить. Возможно, мне слишком одиноко и грустно прозябать тут, в Руинах. Нет, радость не вернулась, я по-прежнему ощущал этот невидимый давящий груз, но… Стало чуть легче. Я, по крайней мере, кажется, частично восстановил потерянные силы. Хотя, может, мне просто хочется так думать. Жизнь в Руинах была неплохой, но не на фоне творящегося ужаса. Не на фоне того, что происходило — это не забыть. И эти размеренные, тихие дни были неплохими, но… Но с учётом всего произошедшего — невозможно не вспоминать. Иногда получалось отвлекаться, чувствовать себя хорошо, отдохнувшим, выспавшимся, наевшимся, однако вся эта жизнь текла как-то на автомате. На самом деле я просто не знал, чего хочу и что делать. Не знал, и всё тут. Но хуже всего было, конечно же, одиночество. Я и раньше его ощущал, но теперь, в полной тишине и изоляции, без возможности нормально выражать чувства становилось в миллион раз тоскливее. Но всё началось с вазы. Тогда я как-то сумел прошептать своё имя. И Санс услышал. Значит, он слушал и надеялся, что я скажу. А я слушал его и надеялся, что он придёт сюда ещё раз. И… он пришёл. Сам не знаю зачем, но с того дня я начал ходить к двери в это же самое время, в какое пришёл с вазой. Просто, наверное, мне хотелось ещё раз почувствовать себя не таким одиноким, как раньше. Да, я знаю, что Санс меня ненавидит, что не понимает и желает мне смерти. Но он приходил и разговаривал. Он глушил во мне тишину и всё продолжал ходить… Это было странно. Я не совсем его понимал, ведь, зачем ему это? Зачем тратить время на человека, который отравляет твою жизнь ядом? Но, тем не менее, он приходил. И я приходил. Я всегда садился около двери и ждал. Если честно, я боялся, что однажды он не придёт. В таком случае я останусь наедине с тишиной. Наедине с собой и своими мыслями, наедине с молчаливой Чарой. Я знаю, что она здесь. Всё ещё здесь. Спустившись в подвал, внутренне я поёжился от неприятной прохлады. Посильнее укутавшись в рубашку, я тихо прошел до конца и присел около металлической двери. Я боялся подходить к монстрам. Потому что я не хотел вредить этим безобидным и наивным существам. В Руинах некоторые переставали меня бояться, сам не понимаю почему, и теперь приходилось отгонять толпы фроггитов с порога дома. Я опасался выходить на улицу и предварительно тщательно осматривался. Но я всё равно видел их. Не знаю, что их так уж тянуло ко мне, но нельзя поддаваться. Я не хочу им навредить. А тут, в подвале, я мог хотя бы немного отвлечься от всего этого бардака. Санс обычно приходил и говорил всякую ерунду. Обычно, он оставался здесь где-то около часа, всё время о чём-то болтая. Он не затрагивал какие-то важные темы, никогда не переходил на мою личность, и он не задавал мне вопросов. Конечно, наверное, ему бы хотелось, чтобы я ответил, но скелет, видимо, устал уже добиваться каких-то слов. Поэтому со стороны всё выглядело так, будто он общается сам с собой. Ну, а я просто слушал. Было приятно чувствовать себя собеседником в этой односторонней беседе. Санс рассказывал какие-то старые истории, новости… А я ловил каждое его слово. Наверное, я начал обманывать сам себя, считая, что скелет действительно хочет узнать обо мне чуть больше, но… Ему это вряд ли интересно. Думаю, он приходит только чтобы убедиться, что я всё ещё жив и никуда не делся. Хотя, может ли быть такое, что и ему одиноко, как мне? Сомневаюсь. За дверью периодически раздавался гул поднявшегося ветра. Не понимаю я, что делать дальше. По сути, я просто спрятался, скрылся, совершенно наплевав на проблему и… Это меня гложило. Чувство, что я делаю что-то неправильно усиливалось с каждым днём. Я живу в Руинах уже почти шестой месяц, но всё равно ощущаю эту давящую тревогу. Такое чувство, что весь этот мир стоит на месте, не в силах двигаться дальше. Монстры ведь заперты здесь, внизу, а человек является единственной возможностью расколоть барьер. И я бы с радостью помог, да… Боюсь. Я боюсь этой неопределённости, того, что, возможно, случится, если я однажды не выдержу или если пройду чуть дальше, чем раньше. Наверное, я выбирал смерть именно поэтому — я уже знал, что будет. Там не было ничего нового — темнота и новый перезапуск. А чтобы сдвинуться с места нужно выйти из зоны комфорта и я не очень-то хотел это делать. Точнее, я просто боюсь это делать. Я внимательно прислушивался к звукам за дверью. Слегка закусив губу, я ощутил нарастающее напряжение. Обычно Санс приходил в это время, он никогда не опаздывал больше, чем на десять минут, но ведь прошло уже целых двадцать… Раздался приглушённый щелчок таймера. Кажется, пирог готов, но… Я снова взглянул на дверь. Стало как-то не по себе. Почему он не пришёл? Приблизившись к выходу из Руин, я тихонько приложил ухо к двери, прислушиваясь. Кроме ветра ничего не было слышно. Я чуть отошёл назад и грустно хмыкнул, отводя от двери взгляд. Ну да. Конечно. На что я рассчитывал? Я… не знаю. Медленно пройдя к стене, я сполз по ней и закрыл лицо руками. Мне вдруг на секунду показалось, что я совершенно один. Что никого вокруг нет, что… Хотя, почему показалось? Вроде бы, так и есть. Прикрыв глаза, я откинул голову к стене, затылком чувствуя прохладную, чуть сырую кирпичную кладку. Я даже не сразу понял, насколько стал зависим от этого нелепого общения через дверь. Назвать это диалогом язык не повернётся, но… Но зачем-то же Санс приходил? Может, просто от скуки. Или забавы ради. Или просто от усталости. Мне кажется, что он истощён не меньше моего. Но, в отличие от меня, он хотя бы не стал убийцей против своей воли. И он не слышит Чару, он не знает причину всего этого… А как хотелось бы объяснить. Или тоже ответить ему что-нибудь через дверь. Просто хмыкнуть, улыбнуться… Он знает моё имя, но он ни разу не назвал меня по нему. Я для него безликое чудовище, человек, приносящий только страх и ужас. Я ещё раз посмотрел на дверь. На глаза навернулись слёзы. Руки слегка задрожали. Внутри словно что-то лопнуло. Я громко всхлипнул и прижался головой к коленям. Достало. Ну почему? Почему я просто не могу быть счастлив, хотя бы на мгновение? Спрятаться в Руинах было плохой идеей. Со всем этим странным образом жизни я совсем позабыл о непрекращающейся борьбе с Чарой. Мне вдруг стало тошно от самого себя. Наверное, Чара этого и добивалась. Лишив меня даже этого страшного общения, и её ехидных комментариев… Я сделал только хуже. Я обессиленно завалился на бок, подтягивая колени и сворачиваясь на холодном полу калачиком. В подвале темно, сыро, холодно… Страшно. Слезы закончились. Меня слегка потрясывало изнутри. Весь этот скопившийся груз всё ещё тянул на дно. Самое худшее — я не знаю, что делать дальше. Я просто не могу представить, что именно мне нужно, чтобы этот кошмар закончился. Может, наконец, просто перестать обманывать самого себя? Чара была права. Время на её стороне. И, наверное, глядя как я изъедаю себя изнутри сомнениями и чувством вины, она ликует. Может, это всё было частью её задумки. Наверное, так и есть. Я вздохнул и расслабился. Иногда, когда мне становилось так же плохо, я начинал петь. Музыка помогала успокоиться, помогала взбодриться и понять свои чувства лучше. Но я не могу говорить. И петь не могу. Хотя… Только ли это мне мешает? Я сглотнул и слегка поджал губы. Чуть приоткрыв глаза, я нахмурился и снова закрыл их. Тихая, нерешительная, еле слышимая мелодия без слов как-то неожиданно начала заполнять тишину подвала. В Руинах было очень тихо. Эта тишина была другой, по сравнению с Ватерфоллом, и причину того я знал. Просто монстров здесь не осталось, а те, которые были — прятались. Но, в последнее время стало чуть лучше. Почему-то меня переставали бояться. Почему-то мелкие монстры всё чаще пытались подойти. Наверное, они просто забыли. Не знаю. Мелодия стала чуть громче. Эту песню я любил напевать, пребывая в хорошем настроении, но почему сейчас мне на ум пришла именно она? Со словами звучит лучше, но даже так… Пускай. Пускай без слов, но мелодия всё равно прекрасно справляется со своей задачей. Отчего-то стало в тысячу раз легче. Мысли на мгновение прояснились. Кажется, я знаю это чувство. Это вдохновение. В голове вспыхнули яркие образы. Огромное, бескрайнее поле с сочной зеленью и яркими цветами. В конце обрыв, а внизу плещется лазурное море. Высоко-высоко, в голубом небе светит тёплое солнце. И огромные, пушистые облака, лениво плывущие по небу… Ассоциации с песней неожиданно пропали. Поле словно исчезло, солнце погасло. Сквозь веки начал просачиваться изумрудный свет. Я не сразу заметил, что что-то не так, а затем вскочил как ошпаренный, испугавшись непонятно чего. Осмотревшись, я так и не смог найти источник свечения. Устало вздохнув, я поднялся и направился к выходу из подвала. Наверное, просто привиделось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!