Акт 1. Глава 1. «Бензопила»

В её голове стучит одна-единственная мысль, пока она бежит. Блять. Стучит так же яростно, как сердце в клетке рёбер. Как шаги, грохочущие эхом по переулку. Как удары тяжелых сапог копа за спиной. В переулке необычно тихо — не так, как в остальном Токио. Голоса слышны, но будто из другого мира, далёкого от происходящего. И это хорошо. Здесь нет никого, кто мог бы помочь копу поймать её. Но и спрятаться здесь негде. Не просочиться в толпу, не юркнуть в здание, не раствориться. Еще немного — и она сможет. Бумажные купюры в её карманах разлетаются, как испуганные птицы. Вместе с ними — проклятие с её губ. Но она не останавливается. К тому времени, как они вырываются из переулка, дыхание превращается в хрип. Ей становится страшно: может, она и не добежит. Коп, разумеется, в отличной форме — и чересчур уж настроен поймать ту, за кем охотился месяцами. — Словить её! — орёт он, пока они оба проталкиваются сквозь толпу. Люди оглядываются, удивлённые, но не двигаются. Когда до них наконец начинает доходить, что происходит, уже слишком поздно. Девчонка далеко впереди. А коп только злее, только громче — рычит сквозь зубы. — С дороги! — продолжает он вопить. Проталкивается мимо группы парней, едва не сбивая одного, сидящего на плечах другого. Те хохочут прямо посреди улицы — до опасности им дела нет, веселье важнее. Пока один из них не завизжал: — Менты! Они даже не замечают, что полицейские бегут не за ними, а за девушкой — Байей, что только что пронеслась мимо. Но им всё равно. Они визжат, смеются, бегут, задыхаются… и вдруг внезапно замирают от залпов фейерверков, вспыхнувших в небе. Байя врывается на станцию и сразу направляется к туалетам. Она не знает, насколько близко копы. И уж точно не уверена, разумно ли это — но бежать вечно невозможно. В конце концов, что они ей сделают? Вломятся в женский туалет?

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.

Ей потребовалось не меньше получаса, чтобы собрать в себе остатки храбрости и выйти из кабинки. День выдался удачным — с теми деньгами, что она сегодня заработала, можно жить три месяца. Хватит на аренду, еду… и, кто знает, на что ещё. Риск был очевиден. Но он стоил того. Снаружи подозрительно тихо. Фейерверки стихли, как и гул толпы. Шаги её медленные, осторожные, когда она покидает пустое здание. Оно ведёт прямо на улицу. Странно пустую улицу. За двадцать четыре года, проведённые в Токио, Байя ни разу не видела его таким. Здесь всегда кто-то есть. Пьяные, трезвые, весёлые, несчастные, шумные, одинокие — кто-то да ходит. А чтобы вот так — никого? Невозможно. Из неё вырывается смешок. Нет, это точно не копы. Они не настолько страшные. Она медленно оглядывается. Брови хмурятся — и тут же расслабляются. Это же… прекрасно. Нет, великолепно. Деньги — при ней. Здания — с открытыми дверями. Правил — больше нет. Хотя… она всё же подождёт лишний час. Шанс, что это ловушка, мал, но рисковать нельзя. Сейчас нельзя. А пока — тихо, незаметно — она прихватит с собой немного еды. Немного денег. На случай, если мир станет прежним. На случай, если все её возможности исчезнут. . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁. — Игра? — тихо произносит она, глядя на здание. На белоснежном, слепящем экране — указания, куда идти, чтобы найти эту самую игру. Пожав плечами, она решает идти. Жизнь без людей — скучное дело. Деньги, еда — слишком лёгкие. Ни азарта, ни вызова. Ни капли смысла. А зачем жить, если нет ни единого испытания? До нужного места она добирается минут за двадцать. Петляет по городу. Обычно здесь всё сияло: вывески, десятки огней. Теперь — только белые экраны. Остальное погасло. Место кажется заброшенным. Ей это нравится. Становится интереснее. Будут ли там другие? Или игра — только для неё? Вообще, это — игра? Или сон? Байя думает, что ответы придут к ней сами, рано или поздно. А пока — перед ней точка назначения. Мясной рынок. Точнее — скотобойня. Она знает, что такое органы. Те, что приносят ей деньги на чёрном рынке. Но ведь не она их вырезает из тел. Красть донорские органы из больницы куда проще. А вот если будут другие игроки… Скольким из них знакома резня? Ни одному, надеется она. И молится об этом одновременно. Скотобойня, на удивление, ничем не пахнет. На входе - темнота, скрывающая почти все о том, как много жизней животных, должно быть, оборвалось за этой дверью.

ОДИН НА ЧЕЛОВЕКА

Байя уставилась на стол, заваленный телефонами. Семь штук. Все разные модели. Не раздумывая, она хватает тот, что привлёк её внимание, и разблокирует — в надежде найти хоть какие-то ответы. Через входную дверь заходит тень мужчины. Он хватает телефон так, будто уже делал это миллион раз до этого. Байя наблюдает с едва скрываемым любопытством, когда он отходит назад к стене и облокачивается на неё, словно ожидая… начала игры? Она окидывает взглядом телефоны ещё раз. Осталось пять штук. Значит, должно прийти ещё пятеро? И они приходят. От женщин до мужчин, от широкоплечих до худощавых, от перепуганных до полностью безразличных. Байя плотно сжимает губы, превращая рот в тонкую белую линию. Ни один вопрос не должен сорваться с её языка. Всё может оказаться ловушкой. Весёлый, почти насмешливый звук раздаётся сразу из всех телефонов. — Регистрация закрыта, — говорит женский голос, неестественно ровный, как у автоответчика. — Игра начинается. Тишина. Её грудь вздымается — от нервов, или, может, из-за странного любопытства. А может, даже лёгкого возбуждения от того, что вот-вот произойдёт. — Игра: «Цепной побег». Сложность: четвёрка пик. На экране телефона — игральная карта. — Правила: прикрепите цепи к обеим щиколоткам. Перед каждым из семи игроков появится бензопила. Через две минуты она включится. Разрежьте цепи и успейте пройти через двери. Один человек — одна дверь. Через пять минут пол откроется, унося с собой тех, кто не успел. Байя идёт за другими игроками через вторую дверь. Первые вздохи ужаса срываются с губ, когда все заходят в игровую комнату. Четыре двери. Всего четыре. На семерых игроков. Паника вспыхивает мгновенно. Люди бьются в уже захлопнувшуюся дверь. Байя наблюдает за их отчаянием с тихим интересом. Это всего лишь исключение игроков. — Исключение значит смерть, — раздаётся низкий голос позади неё. Это тот самый мужчина. — Это твоя первая игра? Медленно она кивает. Инстинкты подсказывают ей солгать, защититься, отстраниться — но она сдерживается. Сейчас помощь может пригодиться. — Смерть? — переспросила она. Он тоже кивает. Лицо каменное. — Смерть. Кровь отхлынула от её лица. Без колебаний Байя пристёгивает цепи к своим щиколоткам. Кричать о помощи — бессмысленно, это очевидно. Если она просто первой доберётся до бензопилы — всё будет в порядке. Будь спокойна. Ни с кем не связывайся, сосредоточься на одной единственной мысли о спасении. Только одна цель. И ты выберешься. Она тихо надеется про себя. Остальные цепляют цепи к щиколоткам мучительно медленно, как приговор. И как только последний игрок заканчивает, женский голос вновь оживает: — Игра начинается. Семь пар глаз впиваются в бензопилу. Кто-то уже пытается оторвать её от пола, но бесполезно — она прочно закреплена и останется такой, пока две минуты не истекут. Байя прокручивает в голове возможные ходы. Все, очевидно, будут насмерть бороться за бензопилу. Скоро она включится. И когда этот момент наступит, она, возможно, сможет дождаться, пока начнётся бойня. Выждать, пока они сцепятся, и тогда метнуться вперёд, разрубить цепи и рвануть к двери. Двое других тоже выглядят так, будто что-то замышляют: тот самый мужчина и полная женщина с лисьими глазами, метающимися по комнате с подозрением. Остальные — в панике. Они рвут цепи, вопят, доказывая, что именно им должна достаться пила. Война начинается в тот самый миг, как истекает таймер. И как будто трое — она и те двое — думают одинаково: они ждут. А четверо других бросаются в бой. Байе потребовалось четыре попытки, чтобы, наконец, задеть цепь пилой как следует. К тому моменту мужчина уже спрятался за одной из дверей. Она рванула вперёд, обрывки цепей звенели о ноги. И тут чья‑то рука обвилась вокруг её лодыжки. Тело Байи с глухим ударом рухнуло на пол, щека встретилась с холодным бетоном, и из горла вырвался сдавленный стон. Она пинается; ярость вспыхнула мгновенно — кто-то ломал ей шанс выжить ради собственного. Нет времени думать, поступила бы она так же. — Отпусти! - рявкнула Байя. Последний, особенно сильный удар ногой — и хватка ослабевает. Она вырывается, бросается к двери… и успевает. Замок защёлкивается сам.