Глава 1

Сакура стояла на вновь созданном кладбище Конохи. Взгляд вновь и вновь скользил по выгравированному на надгробии имени: «Саске Учиха». Сухо. Без эпитафий и лишних слов. К чему они, когда человек мёртв и вскоре о нём никто и не вспомнит? История клана Учиха закончилась. Теперь уже точно. Сакура стояла, прижимая к груди медицинский халат, который так и несла в руках с работы; стояла и смотрела, как лучи закатывающегося солнца скользят по рядам надгробий. Так странно... Последние месяцы она жила страхом перед этим моментом. Страхом перед встречей с реальностью. Сакуре было так жутко, что она даже малодушно пропустила похороны. А оказалось — внутри осталась лишь пустота и усталость. Война ли её иссушила или годы после, заполненные бесконечными миссиями без отпусков и работой в госпитале? Сил на скорбь не осталось. Им всем пришлось очень быстро повзрослеть. Смерти друзей и товарищей. Кровь, страдания, увечья. Что значила одна могильная плита по сравнению с сотнями увиденных других? Часть Сакуры даже была зла. Пройти весь этот путь, чтобы совершить самоубийство? А она ещё удивлялась его поведению тогда, у главных ворот. А он прощался. Видимо, Наруто надо было позволить Саске уйти ещё тогда, в долине Завершения. Какаши-сенсей бы справился с риннеганом. Всем было бы проще. Вдалеке показался силуэт. Сакура скосила взгляд, не меняя позы. На другом конце кладбища появились Хината и Ханаби Хьюго. Пришли на могилу Неджи. Они поприветствовали друг друга издалека кивками. Сакура не собиралась подходить. Она знала, как выглядит в глазах окружающих. В глазах окружающих она потеряла любовь всей жизни и теперь ужасно скорбела. ...в реальности же Сакура потеряла себя, и что делать дальше, понятия не имела. Жизнь шиноби — круговорот миссий, риска и боли. Вечная гонка со смертью, постоянная игра на выживание. Ты или тебя. Сакура росла с мыслью о том, что чтобы выжить и защитить себя и близких, надо стать сильнее. Она тренировалась и училась, не щадя себя. Она убивалась и недосыпала. Она вновь и вновь искала в себе силы и упрямство. Она хотела защитить всех. Но победить смерть оказалось невозможно. Сакура Харуно достигла своего предела, и дальше дорога обрывалась. Идти было уже некуда. Только и оставалось, что жить по привычке: по привычке вставать в восемь утра и уходить в госпиталь на смену, по привычке выматываться и по привычке возвращаться домой, в свою небольшую уютную комнатку в общежитии джоунинов. Прижав к груди белый, испачканный чьей-то кровью халат, она развернулась и пошла прочь. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как о чём-то тихо переговариваются сёстры Хьюго. Вероятно, вдвоём им было чуточку проще переживать горе. Сакура неспешным шагом покинула кладбище. Мысль переметнулась на человека, кто точно переживал смерть Саске в одиночестве. И в этот раз она пошла не домой. * * * Сакура знала, что Наруто был дома. Нет, свет не горел, и внутри было тихо. Но она просто знала. Они теперь почти не общались, но слухи долетали: говорили, что Наруто Узумаки давно не ходил на миссии. Кто-то даже говорил, что он подал в отставку. Наруто точно был дома, но дверь не открывал. Она стучала, пока из окна напротив не высунулась старушка и не пригрозила вызвать полицию, если стук не прекратится. Сакуре в момент даже стало неловко и смешно от того, что она сражалась с десятихвостым и Кагуей, но всё ещё боится попасть в участок. Смешно, ведь ей уже двадцать, и живёт она одна. Родители и не узнают о проступке дочери. Жить бы, дышать бы полной грудью. Разозлиться бы на светловолосого придурка... да сил не было. Сакура прислонилась спиной к двери и медленно съехала вниз. Луна освещала улочки Конохи. В этом квартале располагались одни спальные дома. Вся ночная жизнь кипела по центральной улице. А здесь было тихо. Если подумать, то война ничего не изменила. Мир каким был, таким и остался. Но почему-то всё равно было и пусто, и больно, и тяжело. Будто краски потускнели. И рассказать об этом было некому. Краски потускнели, но ответственность за мир теперь ложилась на плечи их поколения. От них этого ждали. Сакура уже почти заснула, ежась от прохлады летней ночи, когда дверь открылась и сильные руки подняли её и занесли в тепло квартиры. Внутри пахло дымом и перегаром, но матрас был мягким, а Наруто — тёплым. Сакуре было плевать, что, опустив её, он завалился рядом. Плевать. Потому что злиться было незачем, ведь они не дети. А ближе у неё никого не было. Сакуре было больно за него. Больно за всех них. Слишком много тоски, слишком много выцветших красок. В полусне она прижалась к Наруто и уткнулась носом в ключицу. Они поговорят обо всём с утра. А сейчас хотелось просто чувствовать его тепло рядом, как вздымается его грудь и размеренно бьётся сердце. В какой-то момент Наруто обнял её за талию и прижался губами ко лбу. И не было в этой ничего и близко неправильного. Краем сознания Сакура подумала, что хорошо бы, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Давно ей не было так спокойно. * * * Проснувшись, Наруто сам убрал руки и отодвинулся. Сразу стало тяжелее на сердце. Словно тяжесть мира вновь опустилась на плечи, и Сакура вновь осталась наедине со своим одиночеством. И не было никого, чтобы защитить. Она лежала с закрытыми глазами, не желая признаваться, что проснулась. Пусть он первый встанет, не она. Так и произошло. Матрас прогнулся, и Наруто вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. В ванной включился душ. Сакура открыла глаза. Взгляд её уткнулся в примятую подушку, которую они разделили. Истерзанное сердце отметило, что его всё устраивает. Никаких сожалений Сакура не испытывала. Хотя должна была, ведь Наруто вроде как встречался с Хинатой. Как будто бы низко. Как будто бы предательство. Как будто бы она не имела права. С другой стороны, кто эти правила устанавливал? Наруто был её лучшим другом. Её. Они были друг у друга всегда, как бы это ни выглядело. Видели друг друга в самых разных состояниях. Сакура не хотела чувствовать себя виноватой за то, что провела ночь в объятиях лучшего друга. Просто обнимаясь. Это же так немного, верно? Пока Наруто был в душе, Сакура всё-таки встала, приготовила завтрак и кое-как прибралась на кухне. Посуду мыть не стала, но мусор собрала. У Узумаки всегда находилось, что выкинуть. Организовывать своё пространство он так и не научился. Когда в дверном проёме показалась фигура друга в чёрных домашних шмотках, Сакура допивала вторую кружку кофе. Наруто скользнул по ней взглядом и молча опустился за стол напротив. Выглядел он как тень бывшего себя. Осунувшийся, с тёмными кругами под пустыми глазами. Теми, которые раньше всегда так ярко сияли и освещали мир окружающим. Теми, которые были упрямые до смерти. Сакуре было безумно больно видеть его таким. Жутко, что один-единственный человек даже после своей смерти продолжал отравлять жизнь. Не достаточно ли было им боли? — Как давно ты выходил на улицу? — спросила она. Наруто опустил тусклый взгляд на бутерброд и пожал плечами. — Ты правда подал в отставку? Ответом вновь было молчание. Он даже не дёрнулся и не изменился в лице. — Ты не должен был. Ты нужен деревне. Кто ещё защитит нас в случае чего? — Какаши-сенсей, — ответил Наруто. — Он же Шестой. — Какаши-сенсей… Он пережил побольше нашего. Не хватит ли от него чего-то требовать? Он-то не откажет. Но какие же мы после этого ученики? — покачав головой, выдавила Сакура. — Мне тоже больно. Больно и тяжело. Я тоже не знаю, как жить дальше. Но я понимаю, что жить надо, потому что ответственность за будущее теперь на нас. Неужели ты не понимаешь? Они все погибли за будущее. За мир. Сдаться и уйти — значит предать всех тех, кто пожертвовал собою. Ладонь Наруто сжалась в кулак. — Как я могу кого-то защитить, когда не смог защитить лучшего друга? Его хриплый голос звучал глухо. Но в нём хотя бы прорезалось раздражение. Сакура поджала губы, боясь улыбнуться. Маленькая победа. — Так же, как всегда до этого защищал. Все мы когда-то проигрываем. Без поражений не существует жизни. Ты и без того всегда был… очень удачливым. На кухне повисла тишина. Сакура собиралась уже уходить, когда Наруто снова заговорил. — Ты сама как, Сакура-чан? — спросил он. Напряжённые плечи опустились. Сакура мягко улыбнулась ему. — Я в порядке. Обмануть его не получилось, и Сакура это видела. Да и как? Будь она в порядке, не было бы этой ночи. Ночь сказала всё за неё. Сакура Харуно не была в порядке. Но она должна справиться. В прихожей Наруто заметил тот самый халат с уже потемневшими пятнами крови. — Ты много работаешь, — заметил Узумаки. — Я нужна в госпитале. Наруто едва заметно нахмурился. Сакура чувствовала скользящий взгляд голубых глаз, пока надевала туфли. Уходить не хотелось, но более пользоваться гостеприимством друга было неприлично. У всего были рамки. В конце концов, они действительно уже не были детьми. Остановившись в дверях, она попыталась вложить в свою улыбку всю нежность и привязанность. — Не запирайся в одиночестве, ты не должен. У тебя есть друзья. Тебя любят. Ты всегда можешь на нас положиться. Мы поможем, — чувствуя, что слова не помогают, она сделала паузу и, поджав губы, продолжила: — У тебя есть я. Я, возможно, и совершила ошибки, которые могли испортить нашу дружбу, но хочу, чтобы ты знал… Ты один из лучших людей в моей жизни. Я всегда считала тебя своим лучшим другом. Сакура заметила, как напрягся Наруто, но сразу же вышла на улицу. Губы изогнулись в грустной улыбке. Легко было думать, что Узумаки — дурачок с душой нараспашку. Правда состояла в том, что Наруто лез в душу ко всем, но в свою не пускал никого.