Глава 8

Иногда Сакуре казалось, словно она стала личным секретарём Наруто Узумаки. Она знала о его планах, знала, где он и с кем. Она не спрашивала, да и не всегда интересовалась. Просто само собой получалось как-то так, что узнавала. Внезапно жизнь сделала поворот и вернулась на круги своя, лишь немного подкорректировав позиции. Они по-прежнему были рядом, только теперь — взрослее. Несмотря на опасения Сакуры, друзья не воспринимали их близость как нечто странное и вызывающее вопросы. В глазах людей, кажется, неправильно сложенный диссонирующий пазл наконец сошёлся: Наруто Узумаки и Сакура Харуно дружили, как и прежде. Даже с Хинатой он по-прежнему общался, хотя сама она никогда об их отношениях не говорила, да и Наруто отмалчивался, лишь изредка упоминая ту при Сакуре. Такое положение устраивало почти всех и почти всегда. Лишь изредка Сакура замечала на себе недовольные взгляды, когда она возвращалась домой особенно поздно, а Наруто зачем-то ждал у её двери. Какие мысли крутились в его светлой голове, в такие моменты Сакуру интересовало мало. И ещё меньше ей хотелось ругаться, поэтому всё сводилось к вопросу: — Есть будешь? — и его быстрому кивку в ответ. Совсем редко она сама навещала его после работы, и то чаще всего только для того, чтобы пожаловаться на требовательное начальство или команду генинов, которые росли и слушались её всё меньше. — Наруто, объясни им, что эти упражнения — это не бесполезная трата времени, — нервным и срывающимся голосом быстро говорила она одним вечером, вернувшись слишком поздно из госпиталя. — Больше повторений — выше автоматизм. А автоматизм однажды может спасти им жизни! Это не глупость и занудство, это предупредительность. Уплетая за обе щёки притащенные ею онириги, Наруто пробормотал: — Нет, это занудство, Сакура, — и, встретившись с её разъярённым взглядом, улыбнулся. — Ты их уже достаточно вымуштровала. Поколотят кого хочешь. — Недостаточно! — фыркнула Сакура, падая на стул напротив и смущённо пряча глаза. — Просто оставь. Я, конечно, уверен, что ребята в рукопашную сделают кого хочешь, но если вдруг нет — немного встряски никогда не повредит. — Ты просто им потакаешь. — Должен же им кто-то потакать. — Предполагалось, что хорошей должна быть я! — возмутилась Сакура и, намеренно зло зыркнув на него, продолжила: — Вот не буду ничем угощать, будешь знать! Наруто чуть не подавился и вдруг искренне рассмеялся. Залившись смущённым румянцев, Сакура сложила руки на груди и откинулась на спинку стула, молча ожидая, когда приступ хохота прекратится. Вдоволь насмеявшись, Наруто сказал: — Надо Какаши-сенсею рассказать. — Что? — Ты — добрая! — А что смешного?! — взвилась Сакура вновь. — Я правда добрая! Да если бы я не была доброй, по стенке бы тебя размазала за Горо, а не покричала чуть-чуть! Собирали бы тебя потом в госпитале по косточкам, я бы пальцем не пошевелила, чтобы помочь! Водички бы не принесла! Наруто просто улыбнулся и покачал головой. На лоб упали отросшие светлые пряди. — Да ладно тебе. Сакура надулась, но не ожидала следующих слов. — Ты же любишь меня, — сказал он. От удивления Сакура потеряла дар речи. Возмущаться или отрицать было бессмысленно. Наруто, если что-то вбивал себе в голову, верил в это до конца. Тем более что в этот раз — как и много раз до этого — он был прав. А ещё Наруто превосходно чувствовал людей и ещё лучше знал Сакура и оттого давить не стал. Просто вернулся к онигири и молча доел, игнорируя пристальный взгляд Сакуры. И лишь в конце сказал: — Я поговорю с ребятами. Чтобы заслужить тихое: — Спасибо. * * * О том разговоре они почти не вспоминали. Сакура трусливо отмалчивалась, сомневаясь и думая. Слишком много думая. Наруто не давил и продолжал вести себя, как обычно. Находился рядом, помогал с чем мог, продолжал незримой тенью находиться на её стороне. Всегда. Будь то спор с командой генинов или — место на скамье в ресторане. А когда Хината Хьюго вышла замуж внутри своего же клана, просто пожал плечами. — Тебе что, действительно совсем-совсем всё равно? — спросила тогда Сакура, нервно убирая посуду в раковину после ужина. Наруто открыл окно, достал из кармана пачку сигарет, закурил. — Я никогда не скрывал, что любил тебя, — просто ответил он и, коротко улыбнувшись, выдохнул дым: — Когда захочешь, выходи за меня. Тарелка со звоном выпала из рук и треснула о посуду в раковине. — Ты просто идиот! — возмутилась Сакура и стремительно вылетела из кухни, поспешно вытирая руки полотенцем. Сердце выскакивало из груди, и далеко не от радости. Её возмущало равнодушие Наруто. Оно казалось неправильным! Ненатуральным. Пометавшись по соседней комнате, Сакура быстро вернулась обратно на кухню. Наруто докуривал сигарету. И не успела начать свою тираду. Наруто опередил её и в этом. Подняв с подоконника тот самый кусочек куная с обернувшейся вокруг него разросшейся и успевшей пустить цветочки веточкой лианы, он сказал: — Ты для меня — этот цветок. — Такой же навязчивый? Липнущий? — покраснев, спросила Сакура. Наруто иронично поднял бровь: — Красивый, если тебя интересует, — сказал он. — Но что важнее — без тебя я просто проржавевший кусочек металла. — Я тебя никогда не пойму, — ответила Сакура и, прикрыв глаза, поморщилась. — Но давай поженимся. Сакура больше не скучала по назойливому мальчишке или упрямому и сумасшедшему подростку Наруто Узумаки. Ей нравился уравновешенный и чуточку — совсем чуть-чуть — ворчливый мужчина, которым он стал. И нравилось видеть, как постепенно, крохотными шагами он возвращался в её мир. Ответила она, лишь немного подумав: — Только давай через год. — Боишься, что передумаю? — спросил Наруто, и в голосе отчётливо чувствовался смешок. — Если ты вдруг найдёшь какой-нибудь более здоровый вариант, как не сойти с ума от дури, буду только рада, — буркнула Сакура и, кинув последний взгляд на кусочек металла на подоконнике, поспешила покинуть квартиру: — Я в госпиталь, до вечера! — Хоть бы поцеловала, — хмыкнул в ответ Наруто. Наверное, думая, что Сакура его не услышала. Зря. — Держу на привязи! — крикнула она из коридора. Их все вокруг считали друзьями, но правда была в том, что ни Сакура, ни Наруто не смогли бы найти правильного определения того, кем являлись друг для друга. Главным было то, что только благодаря друг другу они оба — были. Оставаясь рядом, поддерживая и не отпуская, несмотря ни на что.