глава 5. Тень, которой надоело быть тенью

8:17 утра Огнестрельный тир. Классное место, чтобы выпустить пар, расстреливая мишени из пистолета, автомата или дробовика. Выбор огромный. Или наоборот, научиться стрелять, овладеть техникой, узнать тонкости: какая отдача, как правильно стоять, чтобы руки не уставали и не дрожали как можно дольше. Сегодня было особенно шумно. Все девять огневых рубежей заняты. Большинство – завсегдатаи, а парочка новичков старательно внимает инструкторам. В самом конце стрелковой линии стоял парень лет тридцати. Спортивное телосложение, видно, что поддерживает форму. Высокий, широкоплечий, с чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами. Чёрная футболка, удобные брюки, кроссовки. На шее армейский жетон-цель, на пальцах – несколько колец. — Господин Пак, думаю, на сегодня хватит. Два часа непрерывной стрельбы – руки точно спасибо не скажут, — сказал инструктор, в голосе слышалось опасение. Пак усмехнулся, не отрывая глаз от мишени. — Ты же знаешь, я всегда стреляю долго. Надо навыки оттачивать. И вообще, Минхо, почему выкаешь? Мы же одногодки. Инструктор вздохнул, потирая переносицу. — Господин Пак, вы и так уже овладели всеми навыками, что я знаю. Зачем вам вообще инструктор? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Окей, окей, Минхо, расслабься. Работа есть работа. Штраф не хочу. — Он потянулся, костяшки пальцев хрустнули. — Ладно, пора заканчивать. Он взял со стола ещё одну обойму, вставил её в пистолет одним резким движением. — Последняя серия. На посошок. Минхо замер, наблюдая, как Пак снова поднимает оружие. Его стойка была идеальной — ноги чуть шире плеч, корпус слегка наклонён вперёд, руки вытянуты в чёткой линии. Три выстрела. Три дыры в самом центре мишени. Пак отложил пистолет, снял наушники. Грохот выстрелов вокруг сразу стал оглушительным. — Вот теперь хватит, — Снимая защитные очки. Его глаза, голубые и холодные, на секунду встретились с отражением в зеркале стрельбища. В них не было ни усталости, ни сомнений. Только привычная, выверенная годами концентрация. — Завтра в это же время? — спросил Минхо, записывая что-то в журнал. — Не знаю. Возможно, приду позже. Утром на студию — Дописывать альбом? Пак достал из кармана пачку жвачки, сунул одну под язык. Мятный вкус разлился по рту, резкий и бодрящий. — Да, осталось совсем немного до выпуска альбома, надо чтобы всё было идеально. Он повернулся к выходу, но Минхо окликнул его: — Эй, а правда, что вы уже десять лет в Пусане? Пак замер у двери, его пальцы непроизвольно сжались. — Да. Десять лет. — И ни разу не хотели вернуться в Сеул?.. Голос инструктора дрогнул, когда Сонхва резко обернулся. Его глаза, обычно ледяные, на секунду вспыхнули чем-то опасным. — Нет. Там мне нечего делать. Он вышел, оставив за собой гулкую тишину. 12:00. Зал боевых искусств "Чхонхэ" Зал встретил Сонхва знакомым коктейлем запахов: средство для чистки матов, пот и металлический привкус крови - последнее, возможно, было игрой воображения. Кондиционер гудел, но не справлялся с июньской жарой. Ли Дэхён, его тренер, уже ждал у ринга. Бывший чемпион по тхэквондо, теперь - строгий наставник с лицом, напоминающим потрескавшийся бетон. "Опоздал на семь минут," - бросил он, бросая Сонхва полотенце. - "На семь ударов больше." Сонхва молча кивнул, сбрасывая спортивную сумку. Его руки всё ещё ныли от утренней стрельбы, но это было хорошей болью - напоминанием, что он всё ещё жив. "Ещё пять подходов," - командовал Дэхён, наблюдая, как Сонхва поднимает штангу. - "Ты держишь её, как девчонка. Хочешь, чтобы тебя раздавили при первом же захвате?" Сонхва стиснул зубы. Жжение в мышцах становилось невыносимым, но он знал - это ничто по сравнению с тем, что ждёт его впереди. Каждый грамм мышц, каждая микротрещина в костях - всё это делало его сильнее. Маты скрипели под их ногами. Дэхён атаковал первым - резкий бросок, который год назад отправил бы Сонхва на пол. Теперь он успевал среагировать. "Лучше," - хрипел тренер, вытирая пот со лба. - "Но ты всё ещё думаешь, а не чувствуешь. В реальном бою у тебя не будет времени на размышления." Они сошлись снова. На этот раз Дэхён провёл серию ударов локтями. Сонхва пропустил один - боль пронзила ребро, но он не застонал. Вместо этого контратаковал, поймав тренера на ошибке. "Откуда ты этому научился?" - удивился Дэхён, потирая запястье. - "Это не моя техника." Сонхва отвел взгляд: "Кое-что подглядел. Кое-чему научился сам." Он не стал объяснять, что последние три месяца тайно тренировался с бывшим бойцом спецназа, изучая грязные приёмы, которым не учат в спортивных залах. "Завтра приходи пораньше," - бросил Дэхён, собирая снаряжение. - "Буду ломать твою стойку. Опять." Сонхва кивнул, вытирая лицо полотенцем. Его тело ныло, но это было приятной болью. Каждая тренировка приближала его к цели. Каждый синяк - делал ближе тот день, когда он сможет смотреть в глаза убийце своих родителей. Не сказав ни слова, он направился к душевым. Вода смоет пот, но не мысли. Никогда не смоет мысли. 15:17. Студия звукозаписи "Black Box" Кондиционер гудел, борясь с жарой от перегретого оборудования. Сонхва сидел перед микрофоном, перебирая текст песни "Тихий зверь". На стеклянной перегородке отражалось его уставшее лицо - следы двойной тренировки, тени под глазами. Чансоль, его звукорежиссер и единственный человек, знавший истинный смысл альбома, настраивал оборудование. Его пальцы танцевали по микшерному пульту с привычной грацией. — Пятая песня. 'Тихий зверь", - пробормотал Чансоль, проверяя уровни. - Ты уверен, что хочешь оставить такой текст? Это же... — Нужно, - ответил Сонхва, поправляя наушники. Его голос звучал спокойно, но в глазах стояла та же решимость, что и в тире утром. 15:30. Запись вокала Сонхва закрыл глаза, представляя то, о чём пел: "Зверь крадётся тихо-тихо Чтобы нас с тобой убить" Его голос дрогнул на слове "убить". Чансоль замер за стеклом. Даже после нескольких лет совместной работы эти строки резали его по-новому. Он видел, как сжимаются кулаки Сонхвы, когда тот выкрикивал: "Нам бежать бегом от зверя..." 16:45. Финальные правки "Вот и всё. Пять песен о боли, которую никто не видит," - сказал Чансоль, сохраняя проект. На экране горели названия: 1. "Моя душа бушует" 2. "Надежда" 3. "Угасшее Солнце" 4. "Спокойный взгляд" 5. "Тихий зверь" Сонхва стоял у окна, наблюдая, как солнце начинает клониться к закату. Его телефон вибрировал - напоминание о завтрашней стрельбе. "Через неделю всё изменится," - прошептал он, глядя на отражение в стекле. В его голосе не было страха. Только холодная уверенность человека, который слишком долго готовился к этому моменту. Чансоль вздохнул, выключая оборудование: —Я сведу треки завтра. Но помни - как только ты выпустишь это... назад дороги не будет." Сонхва уже надевал куртку: — Я потерял дорогу назад десять лет назад, Чансоль. Сейчас у меня только один путь - вперёд. Дверь студии закрылась за ним с тихим щелчком, оставив в воздухе лишь эхо последней фразы и запах кофе, остывающего в бумажном стакане. 19:47 Тишину разорвал щелчок кодового замка. Шкаф с грохотом отъехал в сторону, обнажая стальную дверь. Внутри пахло пылью, металлом и старыми бумагами. Сонхва провёл рукой по стене, включая свет. На стене висели фотографии с подписями - "Ли Мёнджин — операции с недвижимостью", "Ким Джихун — координатор поставок", где мелким шрифтом было дописано "наркотики?", рядом располагалась карта с десятком булавок, отмечавших склады оружия и точки встреч, а в самом центре, приколотое поверх изображения Ли Мёнджина, висело потрёпанное фото родителей. На столе ждал ноутбук. Новое письмо от Пак Мёншика: "Через 2 недели в 21:00. Dock 17. Привезут партию кокаина. Прокурор Чон будет лично." Сонхва сохранил файл в папку "Финал". Он разложил Beretta 92FS на столе, его руки двигались автоматически — снял магазин, проверил затвор, затем тщательно протёр ствол шерстяной тканью, как учил его Пак Мёншик. Брюнет вновь перечитывал отчёт о поджоге ресторана — ключевое доказательство в его коллекции. Все свидетели были куплены, полиция подделала заключение, а выгода очевидна — земля под сгоревшим рестораном оценивалась в миллиарды. Этот документ стал краеугольным камнем в его мозаике мести, неопровержимым доказательством преступного замысла Ли Мёнджина. Каждая строчка отчёта жгла его сознание, как когда-то огонь поглотил жизни его родителей. Темнота комнаты сгущалась, но Сонхва не спешил закрывать глаза. "Не завтра", — прошептал он, глядя на потолок. Семь дней. Ровно столько оставалось до выхода альбома. Сонхва мысленно проговорил план: Пак Мёншик должен добыть последние улики, информатор в клане — проникнуть в секретные архивы, а ему самому предстояло лично проверить каждую деталь на Dock 17. Никаких ошибок, никаких случайностей — только точный расчёт и холодная месть. На столе тихо замигал ноутбук — новое сообщение. Фотографии склада. Голубоглазый провёл пальцем по экрану, увеличивая изображение. "Охрана — шесть человек. Камеры только у входа", — гласила подпись. В последний момент перед сном его рука потянулась к обгоревшему чеку — тому самому, с датой гибели родителей. Десять лет. Что значит ещё неделя?