Глава I. Пир.

      Каирн Душ был поистине мрачным и тоскливым планом Обливиона. Тёмные небеса прорезали беспорядочные всполохи лиловых молний, а бескрайние просторы серой пустоши усеивали бесчисленные искорёженные обломки руин — осколки древних строений из тёмного или серого камня. Согласно одной распространённой среди учёных Тамриэля теории, Идеальные Повелители — безраздельные хозяева этого измерения — когда-то были группой чрезвычайно могущественных смертных магов. В незапамятные времена они совершили поистине грандиозный ритуал, создав собственный изолированный план в Обливионе. Так они обрели подлинное бессмертие и могущество, сопоставимое с властью даэдрических принцев. Но такая искусственная форма существования требовала постоянной платы — Повелители ненасытно жаждали чужих душ, и именно для этого служил Каирн. Поглощая пойманные души, они поддерживали жизненно необходимый поток энергии. Любопытно, что по схожему принципу Нилгон провёл свой ритуал, превративший его в лича. Однако в некотором смысле его решение оказалось куда совершеннее — ему не требовалось такого количества душ и энергии, а драгоценная связь с Мундусом не была окончательно разорвана.              Души… Я медленно огляделся, видя бесчисленные мерцающие бесплотные духи, навеки запертые в этом измерении. Их облик сохранял малейшие очертания момента их гибели. Эти души оказались в Каирне, потому что после смерти их бессмертный дух попал в магическую ловушку, а затем был бесцеремонно продан Каирну Душ в обмен на сиюминутные блага. Чаще всего маги получали таким образом запретные сакральные знания или накладывали на оружие невероятно мощные зачарования. Мне всегда было предпочтительнее использовать более древний и проверенный веками способ — заключать душу в подготовленный предмет, а затем самостоятельно и кропотливо накладывать нужный эффект. Среди подавляющего большинства магов подобная практика с «чёрными» душами (то есть душами разумных рас) строго порицалась и жестоко каралась — вплоть до публичной казни. Официально допускалось использовать лишь души животных и примитивных неразумных существ. Разумеется, многие цинично плевали на эти запреты, что наглядно доказывало пугающее количество душ в Каирне и загадочным образом появляющиеся в Тамриэле подозрительно мощные артефакты. Подавляющее большинство чародеев безнаказанно продолжало похищать души безвременно убитых врагов или ни в чём не повинных несчастных, которым роковым образом не повезло встретить безнравственного мага. Души людей, эльфов и зверорас обладали непревзойдённой силой, чтобы от них легкомысленно отказываться. Да и будучи практичным магом, я тоже не стал исключением. Правда, моими единственными жертвами становились лишь те, кто всем своим существом заслуживал смерти — преступники и кровожадные бандиты всех мастей, по чьей кончине и по-настоящему ужасной участи никто не стал бы искренне скорбеть.              Тем не менее, в моём нынешнем состоянии нельзя было позволить себе и тени праведности. Отчаянно нужно было собирать души, чтобы раз и навсегда отделить свой домен от Каирна и наконец вырваться в бурлящие воды Обливиона.              Шаг правой, шаг левой. Моя покрытая трещинами чёрная костяная оболочка мерно двигалась по безжизненной серой земле Каирна, пока я не остановился у полуразрушенной башни, почти полностью погребённой под серого цвета почвой. Признаться, мой нынешний вид вызывал физическое отвращение. Будь у меня лишь обычное зрение, это ещё можно было бы с грехом пополам терпеть — но в наследство от Нилгона мне по иронии судьбы досталось его развитое ясновидение. Оно позволяло… «видеть» на все 360 градусов одновременно — и буквально от тела, и парящим взором со стороны, с десятков точек. До смешного трудно описать, но, как ни странно, разум не страдал от такой чудовищной нагрузки. Восприятие оставалось пугающе естественным, однако легче от этого не становилось — моё зрение во всех подробностях позволяло увидеть себя: проклятого скелета из неестественно тёмной кости, начисто лишённого плоти и кожи. Откровенно неприятное зрелище. Позже, когда удастся вернуться в Нирн, эту навязчивую проблему можно будет с радостью решить. Но сейчас приходилось со скрипом довольствоваться обликом нежити, чьи кости даже не были по-настоящему материальны — лишь плотный твёрдый спиритический материал.              Очень неприятно. Однако внезапно мне пришла в голову спасительная идея, как хоть немного облегчить этот невыносимый дискомфорт. В такие моменты я особенно ценил свою изобретательность, которая не раз спасала меня в самых безнадёжных ситуациях.              Как нельзя кстати пригодилась шершавая каменная поверхность едва уцелевшей части башни. В Каирне отродясь не было ветра, поэтому единственными звуками оставались глухие всплески лиловых молний и доносящиеся издалека жутковатые стоны заточенных душ. Эти стоны, словно эхо бесконечной боли, создавали фон, который мог свести с ума любого, кто не обладал стальной волей. В зловещем сочетании с давящим полумраком этого измерения это неизбежно угнетало, но, к счастью, не помешало осуществить задуманное. Моя бесплотная лишённая плоти рука осторожно коснулась наиболее ровного участка древней кладки, а разум тем временем уверенно сплетал нужные многослойные чары. Не прошло и доли секунды, как неподступная каменная поверхность неожиданно стала вязко жидкой, позволив руке без усилий погрузиться внутрь. Ещё одно мгновение — и я с облегчением извлёк искомое. Это было нетривиальное применение гениально модифицированного заклинания телепортации, созданного мной некогда в бытность Нилгоном. Само по себе заклинание телепортации — без преувеличения одно из древнейших и технически наиболее устойчивых в Тамриэле, хотя сейчас им по некоторым причинам владеют лишь немногие. Будь я всего лишь смертным, с его помощью можно было бы сравнительно легко выбраться из Каирна Душ (с некоторыми досадными ограничениями из-за ненадёжных барьеров между планами). Но в моём нынешнем плачевном состоянии этот путь оказался безнадёжно закрыт.              В костлявую руку плавно легло верное любимое оружие, которое с привычным движением было аккуратно положено на покрытую пеплом серую землю. Теперь предстояло извлечь кое-что не менее важное — доспехи. Как и оружие, эта проверенная экипировка заранее хранилась на секретном складе, помеченная особым модифицированным якорем заклинания телепортации. В отличие от классического варианта, он позволял не перемещать мага к предмету, а перемещать помеченные объекты к владельцу. Теоретически, это с переменным успехом работало и с живой материей, но метод оставался опасно нестабильным и мог запросто убить ни о чём не подозревающую цель. Поэтому единственным разумным решением было применять его лишь для неодушевлённых инструментов и прочих предметов.              Собственно, примерно за минуту-две мне удалось облачиться в свою экипировку, которая плотно прикрыла каждый сантиметр моего тела. Это был не просто аналог даэдрической брони, а если быть точнее — самые что ни на есть нагло украденные доспехи у дреморы-кинрива, которые достались мне ещё в начале пути Нилгона как мага. Дреморы — это отнюдь не безобидные прислужники могущественных даэдрических богов, младшие даэдра с откровенно демонической внешностью — высокие тёмные гуманоиды с витыми рогами, которые и вправду те ещё злобные и невыносимые по характеру существа. А то, что на мне сейчас было, представляло собой нечто среднее между настоящей чёрно-красной робой знатного мага и тяжёлыми доспехами, искусно совмещёнными с металлическими и кожаными элементами, причём она неожиданно оказалась на удивление удобной в носке и достаточно надёжно защищала. Мой череп был полностью прикрыт глухим полным шлемом, на который ещё и удобно набрасывался капюшон. Вся эта броня к тому же была мощно зачарована и имела целый набор вложенных эффектов, но самое главное — она полностью скрывала моё тело от любопытных взглядов, в том числе и моего ясновидения.              — Вот отлично, хотя бы так можно прикрыть… свой «срам», — непроизвольно вырвалось из моих скрипящих костлявых уст.              Голос у Нилгона, то есть теперь уже у меня, был удивительно приятным и бархатисто низким. Такой тембр идеально подходил для аристократа и законнорождённого выходца из Дагерфолла, которым он, собственно, и был по праву рождения. Хай-Рок всегда являлась одной из самых влиятельных провинций Тамриэля, и была исконной вотчиной бретонов — народа с до боли специфичным происхождением. Весь регион веками разделялся на бесчисленные королевства и враждующие города, навсегда застряв в состоянии бесконечной раздробленности. Дагерфолл же как раз всегда был одним из наиболее влиятельных, если не самым могущественным городом в Хай-Роке. Именно оттуда я и весь мой род происходил, и по всем законам должен был рано или поздно унаследовать титул главы нашей семьи. Но мне откровенно не хотелось этого бремени — ибо после официального признания в качестве бретонского аристократа из одного из самых влиятельных домов мне предстояло буквально по самые уши увязнуть в грязных дворцовых интригах, чего совсем не хотелось. В итоге моим единственным выбором стал куда более приятный вариант — безраздельно посвятить себя магии. Ох, сколько же громких скандалов с родителями пришлось пережить, пока наконец не было решено безапелляционно порвать с ними все связи и навсегда уйти из опостылевшего Дагерфолла. Вскоре даже Хай-Рок остался далеко позади, и я начал много и бесцельно путешествовать сначала по континенту, а потом и далеко за его пределами.              Я исходил вдоль и поперёк Сиродил, посетил загадочный Алинор, бродил по пескам Эльсвейра, пробирался сквозь топи Аргонии, впитывал дух Хамерфелла, терялся в лесах Валенвуда… Не забыл и про множество островов близ Тамриэля. Ну и, конечно, главную для меня провинцию — суровый Скайрим. Всё это время без остатка было потрачено на то, чтобы буквально по крупицам собирать уникальные знания и наращивать силу, так остро нужные любому по-настоящему уважающему себя магу. И у меня никогда не было ни малейшего желания вступать в какие-либо организации магов официального статуса или, не дай Эбонарм, подпольные ковены, у меня не возникало. Я — ныне и присно глубоко убеждён, что большая часть этих организаций не более чем сборища дилетантов, которые в лучшем случае только бы похоронили мой истинный потенциал как чародея. Даже в далёком прошлом, когда ещё существовала полноценная гильдия магов, их всё равно нельзя было назвать идеальным местом для подлинного развития магии, а после их распада ровно две сотни лет назад в начале четвёртой эры всё приняло совсем карикатурные обороты. Коллегия так называемых Шепчущихся, ныне располагающаяся в столице Сиродила, и их вечные соперники из Синода — куда хуже своей былой предшественницы в настоящих исследованиях магии. Что уж говорить, когда эти недалёкие придурки под шумок расформировали целое учение школы мистицизма! Но ведь это самая сильная, самое древнее направление магии на всём континенте!              В общем, я… и вправду забавно, как же мне ничтожно мало времени оказалось нужно, чтобы полностью принять его прошлое и новую личину. Ну, ещё раз повторюсь, меня теперь можно с полным правом назвать убеждённым одиночкой на пути глубокого исследования магических искусств. Собственно, именно это в конечном счёте и привело меня в Скайрим — в этой северной провинции было на порядок легче беспрепятственно заниматься даже самыми опасными ритуалами не говоря уже о том, что это в полной мере касалось и откровенной некромантии. Здесь, на бескрайних просторах исконной родины нордов, до сих пор очень много неосвоенной дикой местности и… разномастных преступных группировок. Что может быть идеальнее для «тёмной магии», жертв которой никто даже не вспомнит в суете будней?              Тем временем в мои костлявые руки удобно легло моё верное оружие — «Золотая Марка». Это оружие мне удалось получить в ходе кровавого турнира, специально устроенного одним из даэдрических принцев для потехи. Подлинниый древний артефакт, по виду напоминающий акавирскую катану, только сделанный из какого-то золотого металла. По старинной легенде, это оружие специально сковали драконы для своего личного защитника. История умалчивает, как оно впоследствии попало к даэдрическому принцу — Боэтии, но последние несколько лет оно неизменно верно служило именно Нилгону.              Моё тело совершило молниеносный рывок, ещё больше усиленный заклятием левитации. Именно таким образом я с лёгкостью ворвался в гущу ничего не понимающих жалких бестелесных духов, а после мгновенно мощным всплеском магии беспощадно развоплотил их. Души этих никому не нужных несчастных были ловко пойманы мной и с наслаждением поглощены, сразу же оживив мой разум неописуемо сладким приходом чистейшей энергии.              Разумеется, это не могло остаться безнаказанным. Пусть идеальные повелители этого плана ни за что не попытаются наказать дерзкого наглеца лично — ведь даже мимолётная затрата энергии на воплощение в нашем измерении даже на мгновение будет куда больше, чем даровая стоимость даже тысяч душ, — но Каирн всё равно не даст так просто воровать у себя на глазах. Чуть ли не через секунду, прямо из-под земли начала стремительно воплощаться подконтрольная этому измерению нежить. Десятки костяных воинов, вооружённых всяческим оружием ближнего и дальнего боя, и пара коварных теней-магов, которые тут же попытались на месте стрельнуть меня классическими заклинаниями школы разрушения — целой серией мощных фаерболов и раскалённых копий молнии. Но не тут-то было — я даже не дрогнув сразу же применил своё любимое заклятие мистицизма. Моё отражение магии работало как часы — без малейшего видимого эффекта оно безупречно перенесло чужие магические атаки обратно на их недоумевающих создателей.              Свистнули в воздухе стрелы и засверкали клинки, которые были мгновенно низведены на нет почти нечеловечески молниеносными движениями моего сверкающего меча. Один из ближайших костяных воинов мгновенно лишился своей черепушки, что с глухим стуком упала с плеч на безжизненную серую почву Каирна. Двое особо тяжёлых и непомерно больших скелетов с секирами безмятежно разделились на четыре части после нескольких точных взмахов золотого оружия, а целая прорва лучников вмиг превратились в прозрачные ледяные столбы благодаря заклятию, мгновенно посланному из моей свободной левой руки. Кто-то говорит, что магия льда не эффективна против нежити? Глупости! Она сковывает их ничуть не менее эффективно, чем любых других противников. На своём богатом опыте могу это с уверенностью подтвердить… И это при том, что мои навыки в боевых заклятиях школы разрушения были не столь продвинутыми.              Один из теней-магов, уцелевших после отражённых заклятий, рванулся вперёд, выкрикивая на языке даэдр проклятие. Воздух вокруг него исказился, и из трещин в реальности выползли тенистые щупальца, жадно потянувшиеся ко мне. Но это заставило меня только усмехнуться — если он рассчитывал на эффект неожиданности, то явно недооценил ясновидение. Прежде чем щупальца успели сомкнуться, я резко развернулся, рассекая их Золотой Маркой, и в тот же миг швырнул в противника сгусток чистой магии мистицизма. Заклятие, не имеющее формы, но способное разорвать саму ткань заклинаний, пронзило тень, заставив её рассыпаться в клубах чёрного дыма. Её последний вопль слился с рёвом новых волн нежити, уже карабкающейся из-под земли. Казалось, Каирн Душ решил затопить меня числом — но чем больше их приходило, тем больше душ забирал. Каждая поглощённая искра энергии заставляла мой домен дрожать, отрываясь от этого проклятого места…              За какие-то считанные минуты эта часть мрачного Каирна Душ превратилась в самую настоящую бойню, с каждым новым мгновением наполняясь буквально всё большим количеством новой нежити. Но мне это было только в радость — ведь все их души в конце концов попадут исключительно под мою власть. Уже можно было бы спокойно заканчивать и переносить свой домен в воды Обливиона, но моя алчность с каждой секундой всё сильнее разгоралась. Больше душ! Мне нужно ещё больше!              Неумолимая битва продолжалась с прежней яростью.