Глава II. Драконья тень.

      Сверкающий взмах Золотой Марки с лёгкостью уничтожил очередную хрупкую нежить, а выпущенное мной раскалённое копьё молнии с громовым треском вдребезги разнесло ещё двоих скелетов в облаке искр и костяной пыли. Неужели? Я медленно оглядел безжизненные мрачные просторы Каирна Душ — и границ моему искреннему удивлению не было. Буквально вся бесчисленная орда прислужников владык этого плана оказалась уничтожена до последнего костяного воина подчистую. И, похоже, никто не собирался посылать новых — вокруг вновь воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь далёкими всполохами трепещущих лиловых молний. Ещё недавно на этом пустыре целые тысячи этих существ пытались меня прикончить, но я даже не успел по-настоящему устать — все они один за другим пали от моего неустанного клинка и неудержимой магии. Выходило, мой боевой пыл был настолько неукротимо яростен, что вся битва прошла словно на одном непрерывном дыхании. Хотя в моём нынешнем состоянии слово «дыхание» звучало несколько неуместно.              Мой взгляд инстинктивно скользнул по закованным в даэдрическую броню ладоням. Сейчас меня буквально переполняло непостижимое количество энергии — благодаря десяткам тысяч собранных душ процесс отделения моего домена в бескрайние воды Обливиона стремительно набирал обороты. Будь у меня столько силы с самого начала, Палач был бы уничтожен за мгновение, а домен окончательно сформировался за считанные секунды. Но поскольку ритуал прошёл далеко неидеально, теперь всё требовало значительно больше времени и усилий. Впрочем, текущего неиссякаемого запаса энергии хватало с колоссальным избытком — оставалось лишь ждать. Как только процесс завершится, я наконец-то обрету полную свободу и осуществлю свой грандиозный замысел! Целое измерение Обливиона и вечное бессмертное состояние архилича, усиливающее мои прежние возможности. О чём ещё мог мечтать такой одержимый силой маг, как я?              А-а-а… Видимо, на этот раз во мне слишком явно проявились прежние привычки и безрассудный характер Нилгона, раз я испытываю такой неприкрытый фанатичный восторг от завершения Ритуала Возвышения. Да, мы с ним, по сути, одна сущность, но тот бретон обладал куда более экспрессивным нравом, когда дело касалось магии и экспериментов. Нужно держать себя в руках — в конце концов, я прежде всего отчаянно хочу вернуться в привычный нормальный мир, а соблазнительное бессмертие и сила должны волновать меня гораздо меньше. По крайней мере, до тех пор, пока я не окажусь в родном Тамриэле. Уже там можно будет со спокойной душой и порадоваться, и обстоятельно поразмышлять.              И всё же мой неконтролируемый оптимизм невольно пробивался наружу, сладкой волной наполняя меня детским счастьем. Как же приятно осознавать, что самый трудный этап наконец-то позади. Ведь если бы на самой начальной стадии всё пошло наперекосяк, мою несчастную душу ждало бы вечное заточение в этом омерзительном измерении — в качестве бесправного бесконечного источника энергии.              Я шлёпнулся на безжизненную серую землю Каирна, судорожно пытаясь вздохнуть с искренним облегчением… Разумеется, как всегда безуспешно. Пустота в груди снова напомнила о себе — ни лёгких, ни сердца, лишь холодная магия, сковывающая то, что когда-то было плотью. Легких то ведь нет. Значит, теперь можно наконец по-настоящему отдохнуть? Неужели этот изматывающий кошмар действительно скоро закончится? Но… Мне оставалось лишь горько и бессильно усмехнуться, когда рядом с треском возник новый зловещий всполох магии. На этот раз материализовалась лишь одна нежить — но куда более мощная, чем вся прежняя толпа. Видимо, это ненасытное измерение не отпустит меня так безнаказанно просто.              Однако было одно существенное отличие. В этом загадочном существе не чувствовалось привычной враждебности — скорее, оно явилось с искренне мирными намерениями. Через магический импульс отчётливо читалось недвусмысленное послание. Да, это был несомненно маг, пусть и вечный пленник Каирна. Когда призрачное воплощение окончательно завершилось, передо мной величественно предстала зловещая чёрная костяная фигура, жутко похожая на меня. Он был облачён в истлевший балахон, с глубокими пустыми глазницами, мерцающими алым светом.              — Ах, здравствуй, мой дорогой и несравненный собрат на пути возвышения! — мелодично раздался его бархатный голос, утончённо вежливый и даже торжественный. — Как же я искренне рад спустя столько десятилетий встретить того, кто тоже не смирился со своей жалкой смертностью.              У меня возникло странное ощущение, что он общался так, будто мы старые друзья или уважаемые коллеги. Но я точно никогда не видел этого загадочного мага. Пожалуй… да, ясно — ему просто отчаянно хотелось пообщаться с кем-то достойным и подобным себе. Я физически ощущал его внушительную магическую мощь: пусть она и уступала моей в разы, но всё же была по-настоящему впечатляющей. Намного побольше, чем у львиной доли той серой и безликой массы самонадеянных «чародеев», что прежде встречались мне за всю жизнь.              Но одна незначительная деталь в этом загадочном мертвеце меня слегка разочаровала.              — Собрат по пути «Возвышения»? — намеренно максимально вежливо начал я. — Полагаю, вы так называете ритуал становления лича? Пусть это довольно архаичное и не очень популярное название, я сам тоже иногда использую этот пафосный термин. — Мой голос звучал в уважительном тоне. Ведь в конце концов, изысканные манеры общения всегда высоко ценились среди незнакомых между собой магов. — Прошу прощения, дорогой коллега, но вы не лич. Могу утверждать это с абсолютной уверенностью. Позволю себе предположить... Вы просто очередной несчастный, навеки попавший в унизительное рабство к Идеальным Повелителям?              Я видел, как мой собеседник буквально поник от этих жестких слов. Казалось, он вновь с болезненной ясностью осознал всю неизбывную горечь своего плачевного положения.              — Ах... Вы безжалостно правы. — глубоко печально ответил он. — Очень завидую вам, гордому и самостоятельному личу. Я всего лишь жалкий неудачник, не сумевший достойно завершить ритуал. Это случилось целых два века назад, когда я, тщательно подготовив всё необходимое, наглухо затворился в своей укромной пещере. Моя филактерия была защищена, но самонадеянность стала моей окончательной погибелью. Я даже не успел до конца понять, что произошло — кто-то подло исподтишка разрушил филактерию, и моё тело мгновенно погибло. В заслуженное наказание моя душа навеки досталась ненасытному Каирну.              — Всегда боялся подобного кошмарного развития событий. — искренне и от всего... «сердца» посочувствовал я. — Жаль, что ваш многотрудный путь окончился так печально.              Многие наивно считают филактерию вечной ахиллесовой пятой лича. Да, это уязвимость — но лишь в тот опасный период во время ритуала, когда маг помещает всю свою жизненную энергию в избранный предмет, который должен непрерывно сохранять связь с ещё живым и уязвимым телом. После успешного превращения в нежить филактерия становится просто символическим и декоративным артефактом. Но если роковым образом потерпеть неудачу на этом критическом этапе... Смерть или позорное вечное рабство у коварных даэдра, чьей помощью ты опрометчиво пользовался — вот твой неизбежный удел. Судя по всему, этому магу не повезло заключить фаустову сделку с Каирном, навеки обрекая себя на существование в качестве бесправной тени.              — Не стоит сочувствия. — с достоинством горько произнёс он. — Мой сокрушительный провал — целиком и полностью моя личная вина. Но давайте наконец познакомимся. Я — Селедэн, бывший маг с далёких островов Саммерсет.              — Приятно познакомиться. Нилгон, уроженец Даггерфолла. — несколько намеренно лаконично представился я. — Так что же в конечном итоге привело вас ко мне, достопочтенный Селедэн?              Тень едва заметно, но значительно усмехнулась.              — Хотел бы сказать, что просто изнываю от жажды душевной беседы. Но... мои... ненавистные владыки послали меня как официального вестника, чтобы передать вам важное послание. Они, в некоторой степени, искренне восхищены вашим непревзойдённым мастерством. Однако не думайте, что вы в абсолютной безопасности. У Каирна Душ есть непредсказуемые способы сокрушить вас и намертво привязать к себе.              — Что? — искренне и глубоко изумился я. — Каким образом?              Маг покачал головой и начал медленно растворяться в тяжёлом воздухе, торопливо бросая напоследок:              — Если вас победят и удержат в этом проклятом плане Обливиона, ваша сущность навсегда необратимо сольётся с ним. Для этого Они решили задействовать один из своих последних козырей. Удачи, дорогой Нилгон. Искренне надеюсь, что вы преуспеете.              И он бесследно исчез. Вестник? Просто передал послание? Я-то думал, что этот могущественный слуга Идеальных Повелителей будет использован против меня в бою — он ощущался достаточно сильным магом, да и не каждый способен почти завершить превращение в лича. Но если не он... Тогда кого же на меня натравили?              И тут до меня внезапно дошло. Моё магическое чутьё дико взревело, а взгляд самопроизвольно устремился к вечно мрачным небесам Каирна. Неужели... Серьёзно?!              Что же так глубоко потрясло меня? Гигантская фигура величественной летающей рептилии, неумолимо приближавшаяся по зловещему небу. Если быть точным — самый настоящий дракон: гибкое длинное тело, мощная шея, огромные кожаные крылья, грозный хвост и увенчанная острыми рогами голова с впечатляюще мощными челюстями. Казалось, сам воздух трепетал перед этим древним существом, чей вид воплощал первозданную мощь Бога Времени. И самое занимательное — это поразительно изящное... слишком изящное создание состояло из поблёкших костей и высохшей, местами грубо потрескавшейся кожи и потускневшей чешуи. Дракон! Мне предстоит сражаться с драконом! Да не просто драконом, а нежитью!              Не прошло и десяти секунд, как мой грозный противник яростно ринулся в крутое пике прямо на мою неподвижную фигуру. Дракон что-то неразборчиво прокричал... И из его зияющей пасти вырвался сокрушительной силы поток пронизывающего ледяного дыхания, мгновенно превративший округу в жуткое подобие настоящего ледяного ада. Опытная чародейская интуиция сработала молниеносно — защитная сфера едва успела оградить меня от смертоносной атаки.              Величественная фигура с удивительным изяществом приземлилась рядом, когда мой щит рухнул, а в руках уже угрожающе сверкал покрытый магическим пламенем золотой клинок. Пылающие пурпурным светом глазницы дракона были пристально прикованы ко мне, а я не мог оторвать очарованный взгляд от этого великолепного существа. Да, они — Идеальные Повелители — хотят бесповоротно поработить меня, сделать вечным рабом... Но вид этого дракона заставлял моё несуществующее сердце бешено трепетать! Ведь это самый настоящий дракон, и мне предстоит сразиться с ним! Ни я, ни Нилгон даже в самых смелых мечтать не могли о таком подумать!              В этом безжизненном ледяном аду неожиданно раздался мой спокойный голос, обращённый к древнему мифическому ящеру. В Тамриэле существовало множество языков, и хотя всеобщий «тамриэлик» (основанный на сиродильском с влиянием языка акавирских регентов) был довольно распространён, многие коренные жители провинций империи и уж тем более разумные чудовища его зачастую не понимали. Поэтому ещё в родном Хай-Роке я создал одно из своих самых любимых заклинаний — «Язык Зенитара», названный в честь бога труда и торговли. Оно позволяло понимать и быть понятым любым существом, чья речь обладала хоть тенью логики. Не знаю, сколько долгих веков этот дракон провёл здесь, но даже если он знал человеческую речь — за это время язык мог неузнаваемо измениться. Правда, некоторые тонкие нюансы могли временно теряться, пока заклинание полностью не адаптировалось к новому забытому языку.              — Подумать только, — задумчиво произнёс я. — Дракон-нежить на унизительной службе у надменных Идеальных Повелителей... Мне даже искренне жаль тебя, бедное дитя Акатоша. Понимаешь ли ты меня, или состояние нежити безвозвратно лишило тебя драгоценного разума?              — Что за наглый смертный! — прозвучал удивительно изящный голос для такого грозного существа. — Но ты прав, я веками заточена в проклятом Каирне Душ по собственной глупости. Твоя душа особенно приглянулась... моим «повелителям». И впредь называй нашего отца, великого повелителя времени — Бормахой! — с явной иронией произнёс дракон. — Мне приказанно беспощадно сокрушить тебя, маг. Готов ли ты к своей неизбежной судьбе?              И вновь в мрачном каирне ослепительно громыхнула лиловая молния, зловеще осветив это гиблое место. Это самоуверенное создание, похоже, было абсолютно убежденно, что сможет беспрепятственно сокрушить меня. Ну ничего, мы это ещё посмотрим!              Раскатистый гром вторично разорвал багровое небо, когда дракон-нежить могучим взмахом крыльев взмыл в зловещую высь, его иссохшие крылья, туго обтянутые потрескавшейся кожей, свистяще рассекали тяжёлый мрачный воздух Каирна. Глубокие глазницы чудовища, неистово пылающие пурпурным огнём, буквально сверлили меня, но за этой первобытной яростью сквозило нечто куда более опасное — леденящий холодный расчёт. Дракон прекрасно знал, с кем имеет дело.              — Ты думаешь, смертный, что твои потуги дадут тебе силу противиться мне? — этот голос гремел, как предвестник бури, наполненный первозданной древней мощью.              Огромные костлявые когти угрожающе сжались, и в следующее мгновение из-под проклятой земли начали массово вырываться десятки, сотни новых безликих теней — древние скелеты в доспехах забытых эпох, бестелесные призрачные лучники, мрачные маги-некроманты с тлеющими посохами. Целая армия мертвецов, призванная одним лишь властным повелением дракона.              — Ну нет, я не позволю тебе безнаказанно задавить меня числом, надменная дракоша!              Моя закованная в броню рука резко взметнулась вверх, и пространство вокруг пульсирующе заколебалось, будто вода в озере, в которое с размаху бросили камень. Из зияющих трещин в реальности бурно хлынули клубы едкого чёрного дыма, и в следующий миг передо мной величественно материализовались верные атронахи — послушные элементали, существа с разных планов Обливиона, воплощающие стихии: неукротимый огонь, пронизывающий лёд, ослепительную грозу, ревущий ветер и непоколебимый металл. Это были не простые прислужники — каждый являлся независимым младшим даэдра с родных элементарных планов, живым воплощением подвластных мне первородных сил природы. Свирепые огненные исполины, безэмоциональные ледяные гиганты, чьи шаги мгновенно покрывали землю колючим инеем, неистовые штормовые атронахи, ослепительно сверкающие живыми молниями. Неплохо, да?!              В отличие от скупого Каирна Душ, дракон не жалел драгоценной энергии на нежить, поэтому его воинов оказалось даже больше, чем орды нападавшей на меня ранее. Бесчисленное количество мертвецов яростно схлестнулось с моим преданным войском атронахов, беспощадно перемалывая друг друга в костяную труху и бесследно исчезая после сокрушительных критических ударов. Это было поистине настоящее побоище, буквально сотрясавшее округу. Я же не позволил коварному противнику сохранить решающее преимущество в воздухе, мгновенно использовав заклинание левитации, создававшее под ногами надёжную опору из мерцающих магических рун. Ловко опираясь на них, я стремительными прыжками преодолел разделявшую нас дистанцию. Острый клинок глубоко вонзился в хрупкое крыло, безжалостно отсекая его часть и намертво лишая дракона жизненно важной возможности летать.              Но прежде чем раненое чудовище беспомощно рухнуло на безжизненную проклятую почву Каирна, оно молниеносно извернулось и железной хваткой схватило меня острыми когтистыми задними лапами! Мы начали стремительно падать вместе, и хотя я отчаянно пытался вырваться, это удалось лишь в самый последний момент — благодаря обжигающему огненному заклинанию, безжалостно оторвавшему одну из цепких лап. Надёжная броня исправно защитила меня, позволив грациозно отскочить на несколько десятков метров, пока обессиленный дракон пытался суетливо сориентироваться на враждебной земле.              Нам обоим не приходилось ждать подмоги — наши многочисленные армии (нежить с одной стороны, атронахи с другой) практически уничтожили друг друга до последнего бойца. Оставался лишь последний рывок, который должен был окончательно определить победителя.              Я решительно и стремительно бросился вперёд… И вдруг неожиданно остановился, внезапно поняв, что в этом уже совершенно нет нужды. Опытное чутьё безошибочно подсказало состояние противника, и мне с ясностью пришло осознание: дракон полностью и бесповоротно обессилел. Видимо, урон от моего зачарованного клинка оказался непоправимо велик. Неудивительно — могущественная золотая марка была создана самими драконами, а позже стала легендарным даэдрическим артефактом. Логично, что её смертоносный удар мог оказаться решающим. Иссохшая фигура гордого легендарного существа слабо попыталась подняться, но бессильно рухнула на холодную землю с глухим грохотом.              Неожиданно тело противника вдруг таинственно озарилось странным золотым свечением. Как безошибочно подсказывала натренированная интуиция, дракон отчаянно поддерживал себя последним усиливающим заклятием. Неважно — его нужно немедленно добить. Я уже хладнокровно готовился нанести финальный удар, медленно и угрожающе приближаясь…              Но нечто необъяснимое заставило меня внезапно замереть. Когда загадочный свет постепенно рассеялся… на месте могучего дракона лежала хрупкая гуманоидная женская фигура!!! Почти человеческая, или, возможно, эльфийская! Что вообще тут происходит?!              Противница даже не смотрела в мою сторону. Она не могла подняться — её ноги бессильно скосились, будто подкошенные, разъехавшись в стороны по каменной поверхности, где она оказалась. Безвольные, как тряпичные, они больше не слушались, и всё, что она могла — это жалко пошатываться, беспомощно осев на месте. А её грустные глаза отрешённо уставились куда-то в туманную даль.              — У-у… Стольким безрассудно пожертвовала ради силы… Тысячелетия была непобедима… А в итоге всё равно проиграла. — тихо сказала она про себя. — Thuri была права, я безнадёжна.              Я застыл в глубоком ошеломлении. Совершенно непостижимо, что здесь творилось! Погодите… Утончённая изящная, слишком изящная фигура дракона… И вообще…              Разве… этот ящер изначально не говорил о себе в женском роде?              И тут на меня с новой силой обрушились обрывки некоторых знаний Нилгона…