Глава 1.«На цепи»

      Ночь в Греймарке была не просто темной — она была удушливой, плотной, как пропитанный грязью и кровью бархат. Небо над Черным рынком висело низко, словно закопченный свод гигантского склепа, скрывая в своих тенях отбросы магического мира. Этот город никогда не спал, потому что здесь не торговали ни надеждами, ни мечтами. Здесь продавали чужой страх, чужую боль и то, за что в приличных Ковенах сжигали на кострах.       Элирия шагала по скользкой от нечистот каменной мостовой с ледяным, отстраненным достоинством женщины, прекрасно знающей цену своему имени — и прекрасно осознающей, что бывает с теми, кто в этой цене усомнится. Подол её тяжелого темного плаща лениво скользил по грязи, глубокий капюшон отбрасывал резкую тень на высокие скулы, а пряди волос, белые, как выбеленная лунным светом кость, казались почти кощунственно чистыми для этой выгребной ямы. Она не оглядывалась. Не вздрагивала от хриплых криков из подворотен. Не сторонилась. Местные ублюдки чувствовали исходящую от неё скрытую угрозу — и поспешно отводили глаза, вжимаясь в стены.       Сегодня она пришла без цели. Просто рутинная вылазка за специфическими травами. Скучно. Серо. Отвратительно банально. Но она привыкла полагаться на случайности, зная, что иногда судьба сбрасывает самые интересные игрушки на самое дно.       И судьба не подвела.       Она как раз собиралась свернуть в узкий, провонявший серой проход, когда почувствовала это. Это была не магия — магия здесь давно протухла и смешалась с гнилью. Это была чистая, концентрированная сила. Тупая, первобытная, яростная, она пульсировала под кожей пространства, как воспаленный, незаживающий шрам.       Элирия остановилась и медленно повернула голову.       Он стоял в самой глубокой тени грязного шатра, намертво прикованный к массивной каменной колонне. Обмотанный толстыми, зачарованными цепями, он походил на древнего, хтонического зверя, которого до дрожи боятся даже мертвые. Высокий, пугающе крупный, с литой мускулатурой, покрытой сетью вздувшихся вен. Казалось, под его пепельно-серой кожей течет не кровь, а раскаленная тьма вперемешку с адским пламенем. На его лице красовался тяжелый железный намордник, врезающийся в плоть. На широкой спине чернели свежие, еще влажные кровоподтеки от магических плетей.       А в глазах, горящих пронзительным, нечеловеческим алым светом, плескалась такая концентрированная ненависть, что от неё можно было задохнуться. — Ух ты... — едва слышно, с холодной полуулыбкой выдохнула Элирия. — И кто же тебя так?       Он смотрел на неё. В упор. Не мигая. В этом взгляде не было ни капли покорности сломленного раба — он смотрел на неё как на кусок мяса. Как на ту, кому он с наслаждением перегрызет глотку, стоит лишь одному звену цепи дать слабину.       «Очередная, — билось в его отравленном ядом и болью сознании. — Очередная тварь с красивым лицом и гнилью внутри. Я бы вырвал твое сердце голыми руками и слушал, как ты захлебываешься собственной кровью. Только бы дотянуться...» — Ах, леди, вижу, у вас воистину глаз алмаз! — приторно, с нотками заискивающей паники заголосил продавец, выныривая из мрака, как жирный, перекормленный падалью комар. — Один из лучших экземпляров на всем рынке, уверяю вас! Чистокровный демон! Говорят, служил в авангарде лично Септариусу во время Войны Крови! — Серьёзно? — Элирия плавно склонила голову набок, оценивающе прищурив светлые глаза. Её тон был пропитан чистым, концентрированным ядом. — А теперь стоит тут, как побитый цирковой зверек, да? В наморднике и на коротком поводке. Как жалко.       Алые глаза демона опасно сузились. В его груди зародился глухой, вибрирующий рык — низкий, надрывный звук, от которого задрожал воздух, словно он скреб когтями по внутренней стороне собственных ребер. — Ох, умоляю, осторожнее, госпожа, — продавец нервно сглотнул, поспешно пятясь назад. — Он... крайне не любит, когда его провоцируют. Абсолютно дикий. — Что ж, ему придётся привыкнуть к дискомфорту, если он хочет меня впечатлить, — ледяным тоном бросила Элирия, делая медленный, размеренный шаг ближе к колонне.       Она обошла его по дуге, плавно, как бы невзначай. Не демонстрируя ни капли страха. Демон это чувствовал — её аура была спокойной, ровной и пугающе высокомерной.       Она не просто не боялась его. Она играла. Наслаждалась моментом, как кошка, грациозно вышагивающая в миллиметре от когтей запертого в клетке льва.       «Дерзкая. Вот ты, значит, какая, — мысленно оскалился Сайлус, провожая её каждым напряженным мускулом. — Не прячешься за спинами охраны. Думаешь, если ухмыльнулась, я забуду, кто ты? Ведьма. Вы все одинаковые. Яд в дорогом шелке. И я переломаю тебе хребет, как только эти цепи падут». — И что, совсем никто не берет? — с откровенно притворным, издевательским удивлением произнесла она, останавливаясь прямо перед ним. — Такой потрясающий экземпляр и пылится на распродаже? — Да-да! Понимаете ли... характер, — пробормотал торговец, стирая грязным платком пот с плешивой головы. — Крайне сложный характер. Но для вас, моя дорогая, цена будет особой! Шесть золотых — и он полностью ваш! Без права возврата, разумеется. И в придачу отдам ошейник с заклятьем покорности... Или пару браслетов с антимагией, чтобы спать спокойно. — Хм.       Элирия проигнорировала торгаша. Она сделала еще один шаг, останавливаясь вплотную к Сайлусу. Настолько близко, что могла почувствовать исходящий от его кожи жар Бездны.       Демон тяжело, прерывисто дышал. Его истерзанная грудь вздымалась, как у хищника за секунду до смертельного броска. Крупные ладони сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Она наклонилась к нему, заглядывая прямо в эти полыхающие, полные первобытной ненависти глаза. — Ты выглядишь так, будто готов выпотрошить любого, кто посмеет к тебе прикоснуться, — прошептала она почти ласково, но в этом шепоте скользила сталь. — Особенно меня. Но вот что самое интересное...— Её тонкие, бледные пальцы изящно скользнули по тяжелому звену зачарованной цепи, удерживающей его на месте. — ...ты всё ещё сидишь в клетке. А я — единственная в этой дыре, кто хотя бы на секунду задумался, стоит ли её открыть.       Сайлус взревел — мощно, глухо, вкладывая в этот звук всю свою ярость. Он рванулся вперед всем своим колоссальным весом. Зачарованные цепи с оглушительным лязгом натянулись до предела, высекая искры из камня, колокольцы на стойке истерично зазвенели. Он остановился в жалких миллиметрах от её лица.       Элирия даже не отпрянула. Она не моргнула. Не сбилась с дыхания. Она лишь ухмыльнулась уголком губ, слегка склонив голову, признавая его силу, но отказываясь перед ней кланяться.       Она медленно повернулась к бледному, как полотно, продавцу. — Пять золотых, — её голос прозвучал ровно, как приговор. — Больше он не стоит. И то, я плачу лишь потому, что мне сегодня дьявольски скучно. — П-пять?! — торгаш почти сорвался на визг, заламывая руки. — Леди, вы в своем уме?! Да мне за него еще вчера предлагали шесть десятков отборного серебра!       Элирия посмотрела на него. Просто посмотрела — тем самым холодным, пустым взглядом, которым она обычно оценивала, убить ли собеседника прямо сейчас, или подождать, пока он договорит. — Предлагали. Но не купили, — безжалостно отрезала она. — И если ты хочешь, чтобы он не разнес твой жалкий шатер вместе с твоей головой, когда окончательно сорвется с цепи, тебе стоит принять мою невероятно щедрую... альтернативу.       Продавец замер. Его бегающий, панический взгляд заметался между ледяным спокойствием ведьмы и пульсирующей, животной ненавистью демона. Он не нашел милости ни в одних глазах. Торгаш сник, словно из него выпустили воздух. — Пять... пять золотых, — пробормотал он, дрожащими руками протягивая ключ. — Забирайте. Только... не приходите потом с жалобами, леди. Я вас предупреждал. — Я никогда не жалуюсь, — сладко усмехнулась Элирия, забирая ключ из его потных пальцев. — Особенно на то, что выбрала сама.       Тяжелые, зачарованные звенья цепи начали падать на каменный пол с глухим, лязгающим звуком. Красные руны сдерживающей магии на замках зашипели, превращаясь в мертвый, осыпающийся пепел.       Торгаш побледнел так стремительно, словно кто-то одним махом выкачал из него всю кровь вместе с его непомерной жадностью. — Л-леди... — просипел он, вжимаясь спиной в шаткую стойку. Запах его внезапного, ледяного пота отчетливо пробился сквозь вонь серы и гнили. Он чувствовал, как из его рук ускользает нечто куда более важное, чем прибыль — его жизнь. — Я... умоляю вас, во имя Первых, не делайте глупостей. Его нельзя отпускать просто так! Без подавляющих печатей, без кандалов... Он... он же убьёт!       Элирия отмахнулась от него с таким скукующим безразличием, словно отгоняла назойливую, жирную муху. Её тонкие, бледные пальцы уже нащупали центральный механизм, удерживающий главную цепь на груди демона. — Не убьёт, если у него есть хотя бы зачатки интеллекта, — бросила она через плечо, не удосужившись даже взглянуть на продавца. — А если он настолько туп, что бросится на свою новую хозяйку — значит, я просто зря потратила деньги. Бывает. — Но... защита! Вам необходима хотя бы базовая руна послушания! Леди, пожалуйста, вы не понимаете, это не комнатная игрушка, это чистокровный демон из Бездны! Он абсолютно неуправляем... — Это ты неуправляемый, — голос Элирии лязгнул ледяной сталью, обрубая его истерику. — Твоя паника звучит куда громче, чем его рычание. Что такое? Боишься, что он вдруг решит вернуть тебе должок?       Словно в ответ на её слова, Сайлус медленно поднял голову.       И в этот момент продавец окончательно понял, почему его колени превратились в желе. Потому что пылающий, нечеловеческий взгляд высшего демона был устремлен не на ведьму, освобождающую его. И не на выход из шатра. Он смотрел прямо на торгаша. Вглядывался в него с холодной, расчетливой жаждой, словно хищник, изучающий анатомию своей будущей жертвы.       «Вот ты и остался без своих стен, мерзкий червь, — темная, густая радость затопила сознание Сайлуса, выжигая остатки боли. — Без своих амулетов, без цепей, за которыми ты так смело прятался. Я помню каждый удар твоей плети. Каждое магическое клеймо. Я помню, как ты ухмылялся, загоняя под мои ребра отравленный нож».       Замки щелкнули в последний раз. Едкий магический дым сорвался с металла и растворился в воздухе. Оковы рухнули.       Сайлус втянул воздух, и тот вдруг показался ему обжигающе вкусным. Он почувствовал, как колоссальная, первобытная мощь Бездны снова заполняет его вены, раскаляя кровь. Его суставы с глухим хрустом встали на место, когда он выпрямился во весь свой пугающий рост, возвышаясь над всеми в этом тесном шатре. Широкая грудь тяжело вздымалась. Длинные, смертоносные когти со щелчком выдвинулись из кончиков пальцев.       Всё, что существовало для него в эту секунду — это искаженное животным ужасом, потное лицо продавца.       Демон рванулся вперед. — НЕТ! — истошно заверещал торгаш, спотыкаясь и падая на спину. — ОН МЕНЯ УБЬ...       Крик захлебнулся в крови. Сайлус преодолел расстояние между ними за долю секунды — смазанная тень из серебряных волос и литых мышц. Одной рукой он намертво впечатал грузное тело продавца в каменный пол, проламывая ему ребра, а другой — без замаха вонзил когти прямо в его пульсирующее горло. Влажный, мерзкий хруст разорванной плоти заполнил шатер. Сайлус дернул рукой, с пугающей легкостью вырывая кусок мяса и хрящей. Горячая, почти черная в полутьме кровь фонтаном брызнула во все стороны, заливая камни, руки демона... и дорогие кожаные сапоги ведьмы.       Элирия не шелохнулась. Она даже не поморщилась.       Сайлус сорвал с лица ненавистный железный намордник и отшвырнул его в угол. Демон медленно выпрямился, возвышаясь над растерзанным трупом. Его грудь тяжело ходила ходуном, алые глаза полыхали безумием первых секунд свободы. Он стоял, напряженный, как натянутая до предела струна, готовый в любой момент развернуться и броситься на следующую цель. На неё.       Элирия спокойно посмотрела на него сверху вниз. Затем медленно, с показным равнодушием отряхнула подол своего темного плаща от свежих кровавых брызг. — Ну, — произнесла она с ленивой, циничной усмешкой, нарушая звенящую тишину, — теперь, когда ты поел... мы можем идти?       Сайлус замер. Его горящий взгляд метнулся к дверному проему, затем снова вернулся к женщине в капюшоне. В его голове билось настороженное непонимание. Это было слишком просто.       «Ты не боишься. От тебя даже не пахнет страхом. Ты даже не удивлена. Зачем ты это сделала?» — Ты... знала, — прохрипел он. Его голос, сорванный долгим молчанием и намордником, звучал как скрежет камня о камень. — Что я разорву его. — Конечно, — Элирия изящно пожала плечами, словно они обсуждали погоду, а не жестокое убийство. — Я бы на твоем месте тоже его убила. Тратить на таких магию — дурной тон, а вот вырвать кадык — самое то.       Сайлус медленно, почти незаметно кивнул. В этом жесте скользила темная, первобытная угроза, но вместе с тем — тень невольного, хищного одобрения. Она не стала его сдерживать. Не попыталась накинуть поводок сразу после освобождения. Она дала ему выбор и позволила утолить жажду крови.       «Интересно. Очень интересно. Но не думай, маленькая дрянь, что этой подачкой ты купила мою лояльность». — Не зазнавайся, — низко, угрожающе прорычал он, тяжело ступая босыми ногами по лужам крови и проходя мимо неё. — Он был просто визгливым ничтожеством. А ты... ты пока не сдохла только потому, что кажешься мне забавной. — О, как это трогательно, — Элирия плавно развернулась на каблуках, пристраиваясь рядом с ним. Её губы изогнулись в холодной, обжигающей ухмылке. — Ты мне тоже совершенно не нравишься, монстр.       Они вышли из мрака шатра в узкий переулок Греймарка, оставив за спиной изуродованный труп и густой, медный запах смерти. И впервые за всё то бесконечное, мучительное время, что Сайлус провел в этом проклятом мире, его запястья не сковывал тяжелый металл. У него остались только вопросы. И абсолютная, чистая ярость, которую больше не нужно было прятать за железным намордником.       Он нагнал её уже на выходе из зловонного переулка. Несмотря на свои колоссальные габариты, демон двигался пугающе бесшумно: его босые ступни с выпущенными когтями мягко ступали по камням, а тяжелый, покрытый плотной чешуей хвост скользил по грязи, словно у огромного хищного пресмыкающегося.       Элирия даже не замедлила шаг. Она лишь слегка, едва заметно, повернула голову вбок, уловив его приближение: — Прежде чем ты поддашься инстинктам и решишь прыгнуть мне на спину, усвой одну вещь, — её голос звучал ровно, как натянутая шелковая нить. — Я могу заставить твои кишки петь заупокойные молитвы еще до того, как твой мозг осознает, что ты уже мертв. И да — можешь считать это комплиментом.       Сайлус издал низкий, вибрирующий в груди звук, похожий на раскат далекого грома. Он всё-таки усмехнулся. Уголок его искусанных, бледных губ дрогнул, обнажая кончик клыка в едва уловимой, но откровенно хищной улыбке. — Посмотрим, ведьма, — бархатно, с угрозой выдохнул он. — Посмотрим.       Они вынырнули из мрака шатра, оставив за спиной расползающееся по полу кровавое пятно и густой, липкий запах предсмертного ужаса. Греймарк отреагировал мгновенно. Толпа, обычно плотная и агрессивная, расступилась перед ними, как грязная вода перед носом ледокола. Люди на черном рынке выживали только потому, что знали, когда стоит держать рот на замке, а когда — бежать без оглядки. В этот момент они делали и то, и другое: сальные взгляды поспешно отворачивались, хриплые разговоры стихали на полуслове, и даже могущественные уличные маги в надвинутых капюшонах старательно делали вид, будто не замечают этих двоих. Особенно — ту, что шла впереди. Беловолосая ведьма с аристократично-скучающим лицом, на подоле темного плаща которой всё еще светились влажные капли чужой крови. И следовавший за ней Высший демон. Высокий, увенчанный изогнутыми черными рогами, он ступал чуть позади неё, как хтонический волк, с шеи которого только что сдернули строгач. — Скучный рынок в этом году, — с легким, почти светским разочарованием произнесла Элирия, скользя взглядом по убогим лавкам. — Всё одно и то же. Засушенные когти болотных гоблинов, приворотные зелья, которые работают, только если поцеловать жертву в нос... Непроглядный, тоскливый идиотизм.       Она плавно остановилась у покосившегося прилавка, доверху заваленного мутными флаконами. Продавец — тощий маг в засаленном сером балахоне — судорожно сглотнул, побелел и молча вжался в заднюю стенку своей палатки, подальше от демона. — О, не бойся. Пока ты мне полезен — ты останешься цел, — бросила Элирия, изящно склонившись над стекляшками. Она бережно, длинными пальцами подцепила один из пузырьков, разглядывая его на просвет. — А вот если ты продашь мне выдохшийся экстракт тени, клянусь Бездной, твои легкие станут моей новой косметичкой.       Сайлус молча возвышался за её спиной. Сдержанный. Смертоносно напряженный. Он спиной чувствовал направленные на них взгляды, чувствовал липкий страх, стекающий с людей вокруг, как кислотный дождь. Но всё его внимание было сфокусировано только на ней. «Ты только что развязала руки чистокровному демону. Позволила разорвать торговца на куски. А теперь стоишь и перебираешь бутылочки с таким видом, будто выбираешь вино к ужину. Кто ты такая, проклятая ведьма? Какая тьма прячется за этим ледяным лицом?» — Ты вечно так себя ведешь? — хрипло, не выдержав этого сюрреалистичного контраста, спросил Сайлус. — А ты вечно задаешь такие скучные вопросы? — парировала она, даже не соизволив повернуть голову. — Ты свободен, демон. Можешь уйти. Можешь попытаться напасть. Можешь совершить какую-нибудь невероятную глупость. Или... можешь оказаться умнее всех своих предшественников. Выбор за тобой.       Сайлус сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Мощные мышцы на его спине бугрились и дрожали от сдерживаемой ярости, которую сейчас удерживала на месте лишь одна тонкая, пульсирующая нить — его собственное, жгучее любопытство. Она откровенно провоцировала его. Испытывала на прочность. Но делала это не как жалкий смертный, возомнивший себя богом, а так, словно прекрасно знала, с каким именно огнем играет, и не боялась обжечься. — Зачем я тебе? — резко, словно ударив хлыстом, спросил он.       Элирия наконец повернулась к нему. На её безупречном лице застыла всё та же маска легкой, раздраженной скуки. Но глаза — пронзительные, холодные — были слишком живыми. Слишком ясными для этого гниющего места. — Не знаю пока, — ответила она с обезоруживающей прямотой. — Может, ты окажешься просто удобной грудой мышц, чтобы таскать мои сумки. Может, станешь моим личным стражем. А может... ты сгоришь у меня в подвале, если окажешься недостаточно интересным.       Она развернулась, снова переключив внимание на витрину. Небрежно подобрала еще пару зелий и кивнула продавцу. Тот с шумным, свистящим облегчением выдохнул и мгновенно юркнул в тень, как перепуганная крыса. — И еще, — добавила Элирия, не оборачиваясь. Её голос зазвучал чуть тише, но от этого стал лишь опаснее. — Если ты когда-нибудь всё же решишь предать меня и напасть — делай это красиво. Я не выношу серости и очень ценю эстетику в предательстве. Сайлус неотрывно смотрел на её хрупкую, обтянутую темным плащом спину. «Она не ведьма. Она — гребаная буря, запертая в человеческом теле. И я клянусь Бездной, я больше не знаю, хочу ли я разорвать ей глотку... или посмотреть, на что она способна». — Как тебя зовут? — вдруг спросил он. В его голосе всё еще клокотал звериный рык, но интонация неуловимо изменилась.       Она обернулась вполоборота, грациозно поведя плечом. На её губах играла та самая, обжигающая усмешка. — Элирия. А ты?       Он замолчал на несколько бесконечно долгих секунд. Его собственное имя сейчас жгло язык, как раскаленный уголь. Слишком долго оно ему не принадлежало, оставаясь лишь отчаянным, бессильным шепотом во тьме, закованным в кандалы. — Сайлус. — Прекрасно, Сайлус, — произнесла она с тягучим, ленивым акцентом, словно пробуя его имя на вкус.       И пошла дальше — неспешным шагом аристократки по грязному базару, где, по её мнению, не произошло абсолютно ничего примечательного. А вокруг них всё ещё густо пахло свежей кровью, животным страхом... и чем-то совершенно новым, темным и необратимым.       Лавки сменялись одна за другой, сливаясь в бесконечный, тошнотворный лабиринт. Гнилые тряпичные навесы, покосившиеся шатры, густой, удушливый мрак, который лишь изредка прорезал тусклый, болезненно-желтый свет коптящих магических фонарей. В спертом воздухе Черного рынка висел приторный коктейль из запахов жженого мха, разлагающейся болотной слизи, запекшейся крови и дешевых, отдающих медью любовных амулетов.       Элирия шла сквозь эту клоаку абсолютно спокойно, с ленивой, завораживающей грацией высшего хищника, который прекрасно осознает, что находится на вершине пищевой цепи. Она неторопливо приценивалась к ядовитым корням из Нижних Низин, взвешивала в ладонях мутные колбы, брезгливо принюхивалась к редким травам, время от времени бросая резкие, отрывистые, как удары хлыста, комментарии.       Она говорила это тем немногим продавцам, кто не успевал в панике сбежать при виде Сайлуса. Демон молчаливой, нависающей тенью следовал за ней шаг в шаг. Личная буря, абсолютное оружие массового поражения на невидимом поводке. — Это — смердит, — холодно процедила Элирия, с презрительным шипением возвращая в трясущиеся руки алхимика банку с подозрительно булькающей темной жижей. — Либо твоя основа протухла еще до Первой Войны, либо ты пытался сварить это зелье прямо в кишках дохлой портовой крысы. — Я... госпожа, я ничего... я не думал... — заикаясь, начал лепетать продавец, вжимая голову в плечи. — Молчи, — Элирия даже не повысила голос, но в нем зазвенел такой лед, что алхимик поперхнулся воздухом. — Не умеешь виртуозно врать — не смей открывать рот.  Продавец сжался так, словно был готов прямо сейчас провалиться сквозь гнилые доски настила.       А вот демон, бесшумно стоявший за её спиной, в который раз задумчиво прищурил свои алые глаза. Его тяжелый чешуйчатый хвост медленно, с раздражающим скрипом скользнул по камням мостовой. «Зачем ты тратишь время на этот биомусор? — мысленно усмехнулся Сайлус, сканируя её тонкий профиль. — От тебя фонит такой силой, что ты могла бы просто взять всё, что захочешь, а их стереть в пыль. И всё же ты стоишь здесь и отчитываешь их, как капризная королева на базаре. Что ты ищешь в этой грязи, ведьма? И зачем я тебе на самом деле?»       Он физически ощущал, как люди смотрят на него. Одни пялились с животным, парализующим ужасом. Другие — с болезненным, грязным любопытством. Третьи — с откровенной, черной завистью к той, кто посмел присвоить себе подобную силу. Пару раз Сайлусу до зуда в клыках хотелось просто разинуть пасть и издать один-единственный рык, чтобы посмотреть, как эта жалкая толпа в панике давит друг друга. Но он сдерживался. Не ради них. Ради неё. Чтобы посмотреть, как далеко зайдет эта игра.       Элирия плавно остановилась возле мрачной лавки, заваленной зачарованными перьями, старинными фолиантами и ритуальными письменными принадлежностями. Тонкими пальцами она провела по пыльной коробке с чернилами, затем изящно подцепила одно длинное, иссиня-черное перо, поднеся его к свету фонаря. — Воронье. Работает на крови писавшего, — констатировала она. Её голос прозвучал задумчиво. — Странно... стержень еще не высох. Наверное, совсем свежая жертва? — Т-точно так, леди, — судорожно закивал старик-продавец, стараясь не смотреть на возвышающегося за её плечом демона. — Только утром... ну, это самое, принесли. Прямо с Гнилых болот. — Болотные вороны. Ненавижу их, — Элирия брезгливо сморщила носик. — Пахнут отчаянием. — Они... они пахнут смертью, госпожа, это уж точно...       Она медленно повернула голову к Сайлусу, глядя на него снизу вверх. — Что думаешь? — спросила она с легкой, провокационной полуулыбкой. — Чернилами, выжатыми из чужого страха, лучше подписывать магические контракты... или писать угрозы?       Сайлус прищурился. Несколько долгих, тяжелых секунд он смотрел прямо в её холодные, ясные глаза, читая в них вызов. — Одно и то же, — низко ответил он, и уголок его губ дернулся в ответной, понимающей усмешке хищника. Элирия тихо, хрипловато хмыкнула. — Бывает, ты говоришь не только угрозы, но и вполне неглупые вещи. Это определенно радует. — Ты играешь. Для тебя всё происходящее — просто дешевый спектакль, — сквозь стиснутые зубы процедил Сайлус, наклоняясь к ней чуть ближе. — Магия, чужая кровь, этот рынок, я сам — всё это для тебя просто новые игрушки? — Нет. Ты — не игрушка. Ты — вопрос, — серьезно, без тени улыбки ответила Элирия, медленно возвращая темное перо на затертый бархат прилавка. — И я еще не решила, хочу ли я знать на него ответ.       Они двинулись дальше. За их спинами оставались насмерть перепуганные торгаши, которые тут же начинали торопливо, срывающимися голосами перешептываться. Некоторые в панике сворачивали свои прилавки, забрасывая товар в мешки, другие — тихо, трясущимися губами активировали защитные печати на шатрах. Слухи расползались по Черному рынку быстрее, чем чумные крысы. Ведьма купила чистокровного демона. Убила хозяина. И теперь монстр послушно, как привязанный, идет за ней по пятам.       Сайлус чувствовал всё это. Каждое брошенное в спину слово, каждый косой, трусливый взгляд. Всё его темное, демоническое нутро яростно свербело, инстинкты вопили, требуя развернуться, растоптать их всех, сломать пару сотен шей и доказать, что он никому не принадлежит.       И всё же он шел за ней. Пока что. Он сбился с шага лишь однажды — когда его скользящий по толпе взгляд внезапно зацепился за тесную, ржавую железную клетку, выставленную у входа в неприметный шатер работорговца. Клетка была настолько низкой, что существо внутри не могло даже выпрямиться. Это был мальчишка, полукровка — судя по заостренным ушам, с примесью крови фэйри. Он сидел на коленях в собственной грязи, а его глаза были абсолютно, мертвенно пустыми.       Сайлус задержался напротив клетки всего на секунду.       Но этого оказалось достаточно, чтобы Элирия, не оборачиваясь, уловила его заминку. — Жаль? — спокойно, без всякой интонации спросила она.       Демон медленно, тяжело отвернулся от железных прутьев. — Нет, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар камня. — Просто... напомнило кое-что. — Самого себя?       Он ничего не ответил, лишь челюсти сжались плотнее. — Если хочешь, я могу купить и его, — небрежно бросила Элирия, поправляя воротник плаща. — У меня сегодня на редкость щедрое настроение. Видимо, вид свежей крови на сапогах так возбуждает.       Сайлус издал короткий, саркастичный звук, похожий на фырканье крупного зверя: — И что потом? Тоже снимешь с него цепи прямо здесь и отпустишь на произвол судьбы подыхать в сточной канаве? — Зачем? — Элирия скосила на него глаза, и в её взгляде мелькнула циничная, холодная честность. — Мне вполне достаточно одной гигантской, рогатой головной боли на сегодняшний день. Двоих я просто не вынесу.       Она не пошутила. Но на её губах снова появилась та самая легкая, непостижимая улыбка. И она пошла дальше, растворяясь в густом мраке рынка. А он снова пошел следом. Не потому, что был должен. Не потому, что его держала магия. А потому, что ему стало дьявольски интересно узнать, куда именно ведет эта женщина, и сколько еще слоев льда скрывается в её душе.