Глава 2, в которой зверю не удаётся поохотиться

Каменные джунгли полнились кровью. Густой, яркой, полной жизни. В каждой коробке из булыжников двигались тени добычи. Умопомрачительно пахло свежим трепещущим мясом. Причём разным! Полнотелые самки с визгливым смехом. Отожравшиеся жирные самцы. Нежный молодняк. Зверь крался по тихим улицам Венеции, принюхивался, жадно ловил звуки и запахи. Уличные фонари не столько освещали дороги, сколько сгущали мрак в углах. И в этих черных тенях и прятался зверь, выискивая первую жертву. Охота будет славной. Главное выманить добычу. Выждать. Чудовище подняло украшенную золотистой гривой голову, прислушалось. Где-то внутри его большого черепа комаром зудела мысль. Идиотская. Вернуться домой. В логово. Зачем? Охота только началась. Кровь так близко. Но мысль-москит не давала покоя, не позволяла полностью сосредоточиться на исследовании каменных джунглей. В переулке мелькнула фигура. Самка! Молодая, свежая. Вкусная! Зверь пригнулся к земле и быстрыми шагами проскочил вслед за жертвой. Адреналин в крови забрулил, азарт преследования двигал мощное тело, покрытое желтой шкурой. Девица шла торопливо, но без страха. Ничего, так даже лучше. Зверь не любил испуганное мясо - горчит. Тяжелые лапы бесшумно ступали по каменным плитам мостовой. И всё же добыча что-то услышала. Или почувствовала? Безошибочный инстинкт, с которым испуганная лань осознает свою скорую смерть. Девчонка побежала. Зверь, не скрываясь более, погнался за ней. Темная хрупкая тень мелькала в переулках, почти неразличимая. Но зверю и не нужно было видеть. Его вел запах. Сладкий, трепещущий. Пусть мясо будет горчить, азарт погони того стоит. Девушка пробежала еще пару улиц, свернула в переулок и... Оказалась в тупике. Сама себя загнала в ловушку. Забилась в рыданиях, упала на колени, укрывая руками голову. Поверженная. Сдавшаяся. Тем лучше. Зверь ухмыльнулся. Мелькнули в прорези пасти большие острые клыки. Да начнётся пир! Но тут из-за туч вышла луна. Лев увидел край синего плаща на обезумевшей от страха девушке. Мелькнул в голове образ - такая же, юная, рыжая, с карими глазами. Сердце кольнуло, болезненно и сладко. Звериные инстинкты противились чувству, требовали насытиться кровью. Но сила эмоции была такой, что в итоге зверь, рыча, отступил на шаг. Потом ещё. Попятился и наконец бросился в бегство. Обратно в логово, как требовала с самого начала мысль-москит. Потом. Попирует. Ричард проснулся в своей постели, обнажённый, в поту. Тут же поднес к глазам руки. Исцарапанные, где-то в ранки попала грязь. Стопы тоже саднили. Мусор обнаружился и в спутанных волосах. Ричард брезгливо снял с затылка тонкую паутину. — Я начал ходить во сне? — пробормотал он недоуменно. — Голый? Не хватало еще. Не дай Первозданный кто-нибудь из горожан увидит как грязный инквизитор в неглиже бродит по ночам по Венеции. Попробуй потом объясни в Ордене, что это случайность. Что такое вообще сомнамбулизм? Не болезнь ли? О, нет, болезнь упомянать нельзя тем более. Хворый инквизитор доверия не вызовет. Отстранят от работы, отправят выздоравливать, если снохождение вообще лечится. С другой стороны совесть требовала известить старших священнослужителей о проблеме. Именно потому что бездумный голый инквизитор умаляет авторитет ордена. Ну и чтобы свои же в случае чего не схватили и не упекли в казематы до выяснения. Ричард с силой потер лицо, отгоняя тревожные мысли. Прежде, чем куда-то обращаться, он попробует разобраться сам. В конце концов есть Эстер и её знания ведающих. Ричард с нежной гордостью подумал о невесте. Профессор Кроу! Не просто невероятно красивая женщина, но выдающийся ум своего поколения. Рядом с ней Ричард не боялся быть уязвимым, просить у неё совета. Возможно, в магическом мире давно существует средство от сомнамбулизма. Решено! Он отправится к Академию. Только приведёт себя в порядок. Для посетителей, не владеющих магическими способностями, в академии была подготовлена специальная комната. Едва ли не у входа, небольшая, с широким диваном, невысоким столиком и парой кожаных кресел. Широкое окно выходило на улицу, освещалось помещение обычной газовой лампой. Никакой магии, чтобы не смущать гостей. Почти никакой. Опытный взгляд инквизитора в очередной раз уловил на окне едва заметное подрагивание защитного заклинания. Терпимость еще не означала доверие. Ричард, будучи женихом профессорессы академии, мог бы, конечно, спокойно пойти прямо в апартаменты Эстер. Невеста несколько недель назад добилась для него такого права. Но здесь, в это почти обычной комнате, Ричард казался сам себе более уместным. Казалось правильным не смущать лишний раз ведающих, гуляя с инквизиторской тростью по стенам академии. Эстер явилась в облаке эмоций и радости. Причёска слегка растрепалась, рыжие локоны выбились и забавным рожками торчали на голове. Синяя профессорская форма, однако, выглядела безупречно. Должно быть какое-то заклинание. "А может быть," — с умилением подумал Ричард, — "У моей прекрасной невесты слишком много разных мыслей в голове". Голова самого инквизитора тут же подкинула хозяину пару мыслей о встрепанной девушке, диванчике и закрытых комнатах. Очевидно, мысли эти отразились в потемневших глазах Ричарда. Эстер остановилась на пороге комнаты, расплылась в широкой и лукавой улыбке. — Добрый день, мистер Блэкуотер, — поздоровалась она. — Вы пришли забрать меня в подземелье для допроса? Если так, то через полтора часа я совершенно свободна для самого пристрастного разговора. — Ты сводишь меня с ума, любовь моя, — не выдерживая игры, ответил Ричард и прижал к себе хихикающую соблазнительницу. Его поцелуй был долгим, пьянящим, сладким. Прикусив губу Эстер, Ричард слегка рыкнул. Он знал, как у невесты подгибаются коленки от этого звука. — Мой лев, — пробормотала опьяненная Эстер, лаская шею возлюбленного, перебирая руками черные локоны его волос. Широкие ладони Ричарда прошлись по тонкой талии, очертили изгиб упругой ягодицы, слегка сжали. Благослови Геката и Первозданный того, кто позволил профессорессам Академии носить брюки в качестве формы. Ричард не мог придумать ничего сексуальнее Эстер в этих синих штанах... — Синее! Эстер испуганно дёрнулась от восклицания возлюбленного. Ричард всё еще держал её в объятиях, но в его светлых глазах больше не было ни страсти, ни желания. Он был...напуган? Потерян? Эстер давно не видела жениха таким. Она мягко высвободилась из крепких, теперь более нервных, чем нежных рук. Села на диван и потянула Ричарда опуститься рядом. — Что случилось, любовь моя? — мягко спросила Эстер. Ричард помотал головой, отгоняя наваждение. Или всё же воспоминание? Перед ним как наяву снова возникла каменная стена тупика и хрупкое тело испуганной девушки в синем плаще Академии. Прямо сейчас Ричард даже мог представить себе её более чётко - узчкие глаза, желтоватая кожа, черные косы обрамляют круглое лицо. — Скажи, кто-нибудь из твоих студентов вчера ночью выбирался из кампуса на ночную вылазку? — спросил Ричард в тайной отчаянной надежде, что всё это сон, горячечный кошмар утомленного мозга. Эстер нахмурилась. — Ну, вообще-то да. Лира Чой бегала на свидание в порт. Вернулась, правда, сама, еще до того, как мы успели забить тревогу. Бледная, испуганная настолько, что медики вынуждены были отпаивать ее успокоительными травами. Во всём созналась, поклялась Гекатой никогда больше не нарушать правил. И говорила какую-то чушь про огромного черногривого льва, который преследовал её и собирался сожрать, но в последний момент передумал и убежал. Чушь, конечно. Появись на улицах города дикое животное, уже давно бы все на ушах стояли... Ричард, тебе плохо? Что с тобой?! Джентльменам не пристало падать в обморок от ужаса. Тем паче не идет такая мелодрама инквизиторам. И всё же Ричард ощутил, что вот-вот сознание его уплывает, а сам он отправится в благословенную темноту. — Это был не сон..., — в ужасе пробормотал он. Откуда-то извнутри шла уверенность, абсолютная и непререкаемая, что не могло быть в Венеции никакого другого черногривого льва. Только тот, что затаился внутри самого Ричарда, и ждал. Ждал удобного момента, чтобы выйти и утолить голод. Жуткую жажду крови. Прошлой ночью сознание человека смогло усмирить животное, но хищники хитры, изворотливы. Лев найдет способ добиться своего. Ричард взял себя в руки, посмотрел прямо в глаза возлюбленной. — Полагаю, я проклят, Эстер, — спокойно сказал он.