Глава 5 "Режущие грани осколков"

      Ваэль ненавидел социализацию. Совершенно верное чутьё – на первый взгляд так и казалось – и оно не обманывало. У него всегда присутствует некая социальная тревожность, уже давно выстроилось мнение к людям как к затейщикам только пустых разговоров. Он обращался только тогда, когда действительно было необходимо, всегда все было четко и по делу и потому очень редко. Да к тому же он вообще не тактилен. Одна мысль, что человек, который, во-первых, подойдёт к тебе близко, во-вторых, прикоснется к тебе, хлопнет по плечу или что-то такое, вызывала у него жуткое отвращение. Его одолевает даже беспокойство о самом себе.       Серьезно, этот человек зарегистрировался на Фейсбуке только затем, чтобы читать еженедельные выпуски о квантовых теориях, но никак не для общения. Даже когда была возможность и ему предлагали познакомиться.       Нет, единственным избранным человеком для него стала Кандалия. Разговор с ней не бессмыслен для него, ее присутствие рядом ничуть не раздражает и не внушает тревогу. С ней все иначе, совсем наоборот и даже не понятно, почему. Но дело ли только в ее происхождении?       Ваэль был человеком с астральным зрением. Он всегда видел ауры, видел то, что скрыто от других. Сверхредкая способность открывала астральный мир с его сущностями и энергией. Сразу видеть всю подноготную, скрытую часть мира неопытный практик назвал бы благословением, а тот, кто поумнее – проклятием. Ваэль относил себя ко вторым.       Это опасно и жутко. Это переходит практически за все рамки здравого смысла. Мистик, побывавший в полноценном астрале больше положенного лишается рассудка, об этом свидетельствуют многие трактаты и рассказывала в Ордене.       Поэтому Ваэль всегда особенно избегал перекрёстки. Это жуткое зрелище, когда на перепутье зияет черная кровоточина, к столбам тянутся нити одной липкой и мерзкой паутины, а на верху, на стальной проволоке электростолба восседает гость из потустороннего. Никто этого просто не видит. У обычных людей эти глаза могут вообще отсутствовать.       Кандалия видит эфир только во время входа в астрал, единожды, она рассказывала, и это будучи потомственной ведьмой. А вот для него эфир стал открыт лет с семи. Месяцем раньше, месяцем позже. Все это происходило плавно, не спеша, маленький он бы даже не понял, краски мира ещё не менялись. Тогда он ещё не встречал людей с зависимостями, чей силуэт бы полностью, с ног до головы переливался бы подобно бензину на свету.       А сейчас до жути ему необходимо прогуляться по тихому скверу, ведь там практически не бывает по утрам людей. Капенхарту придется выжидать время, когда без пятнадцати-десяти восемь придет Кандалия, и рядом с ней притихнет эфир, Ваэль погрузится в соленое зеленое море. Наверное, подобное ощущают от порошка зависимые люди – их качает как по волнам и все звенья цепей ослабевают, чтобы человек в конечном счёте потерял все понятия морали.       Это, наверное, из самых главных причин, по которым Ваэль так привязан к девушке. Именно с ней он спустя такое долгое время вспомнил, что значит быть нормальным. Это было просто невероятным открытием, когда после общения продолжительностью в несколько недель он обнаружил, что краски мира перестали пестрить, ауры людей, делающие их силуэты цветными. Но это был лишь минимум, это было вообще несравнимо с тем, что ты видишь когда ты один ночью. Как бы ты не старался привыкать, а липкий страх и паника все равно начинают копошиться там, под ребрами, когда наступают сумерки.       Поэтому не хочется от Кандалии уходить. С ней, впервые за долгое время, он ощутил безопасность. Ваэль размышлял, конечно, с чем это связано, но пришел к выводу, что просто ее энергия забирает весь эфир, некогда поглощающий его.       Это астральное зрение, которое он бы променял на что-либо другое, исчезало с ней, но ровно до одного момента. Когда там, в библиотеке, заместо девушки он увидел нечто более страшное, изуродованное и коварное – да, оно точно было очень злым и хитрым, а все помещение, массивные шкафы с покосившимися полками превратились в подобие кровавых внутренностей, какой-то мышечной полости. Ваэль каждый час возвращался к этому воспоминанию, не в силах найти успокоение.       Закрыть глаза и не видеть. Ведь подобное могло быть допустимо, Ваэлю не впервой проверять свой рассудок на устойчивость... И вот тогда Ваэль впал в панику, а действительно ли это было просто астралом, не было ли каким-то расстройством или, что ничуть не лучший вариант, конечно, проявлением куда более сильной порчи или демона. Демона на месте Кандалии – вот, что его испугало больше всего. Обычно ее аура светлая, она прям горит, как золото, но... Он знал, когда в астрале человека что-то поглощает, словно бы чей-то иной лик наслаивается на него , это не значит ничего хорошего для этого человека. И теперь Ваэль раздумывает: было ли это просто галлюцинацией и с ним что-то не так, либо какой-то обман и демоническая игра, либо над Кандалией какая-то зависла опасность. Ему так хотелось из всего выбрать первый и самый безобидный вариант. Что у него какое-то расстройство, ему не привыкать, ему... Ему... Страшно от мысли, что истинными окажутся вторые две догадки.

I found you -

Staring at me

I knew right away

Where I wanted to be

Inside you

Is where I belong

Open yourself

Until we are one

      Сегодня был тот из редких дней, когда Ваэль шел по дороге в школу в наушниках. Больших и довольно старых наушниках. Сегодня хотелось заглушить шум окружающего мира другим,более приятным шумом.       Колледж, как и школа – нудятина. Так он считал, но у него особо не было выбора. И выхода. Вообще, когда полтора года назад он подал документы на поступление в новый филиал, у него даже была надежда. Вот, он, с дипломом и выучившись на востребованную специальность, любую, он подал документы вслепую, для которой потребуется сдать вступительные по тем предметам, к которым у него больше склонностей. У него никогда не было определенной мечты связанной с профессией. Уедет куда подальше и позабудет о Салеме и кошмарах. А точнее, о Салеме, как одном сплошном кошмаре.       Но только вот, кошмар есть везде. А из Салема особо не выбраться. Что-то будет идти не так, мешая – он знает. Это бесконечный сон, почти как смерть.       Те же люди день изо дня.       Но в чем плюс колледжа до сих пор, второй год – это вид, архитектура. Это новое здание, построенное современным архитектором с довольно таки хорошим чувством вкуса, было приятным моментом и неплохо его отвлекало от всей этой серой скудной извечной картины.       Ваэль заходит в коридор, миновав журчащий фонтан, возле которого ещё никого не было. Он пришел всего на несколько минут раньше обычного. Неужели все такие пунктуальные и гармонируют со своим внутренним таймингом?       Он даже подошёл и постоял около него, чтобы а посмотреть, как струится внутри вода. Так красиво, поток воздуха направляет ее не вниз, а вверх. Засматривается, словно бы вода не знает законов гравитации – и такая красота гипнотизирует.       У Ваэля бывают моменты, когда он может долгое время смотреть, как течет вода из крана, он специально поворачивает кран на ледяную тонкой струёй, в определенные дни такое ему даже необходимо. Только засмотревшись на что-то абстрактное, неживое , так скажем, он лишается хода мыслей. Помимо воды предмет фиксации может быть любой живой предмет, будь то птица или шелестящая листва. Но сейчас возле фонтана он себя почти что контролировал. Общественное место, нужно держать себя в руках и, поэтому, спустя две минуты он себя отдернул. Почти сам, до ушей донёсся голос профессора сквозь настежь открытые входные двери. Тогда Ваэль сделал шаг назад и уже долю секунды, напоследок, посмотрел на стихию уже по-другому. Вода была... Обычной.       Коридор тянулся длинной прямой лентой, выложенной светло-серым кафелем, который блестел под лампами. По обе стороны – ряды синих шкафчиков с номерами, кое-где на них висели забытые наклейки и магниты. Воздух пока был свежий из-за открытых входных дверей, кое-где можно было услышать хлорку. С потолка свисали таблички с номерами аудиторий.       Нет, его не волнует, что кому-то есть до него дело. Уже давно нет. Он просто думал обо всём подряд, потому что было скучно. Очень скучно. Рядом не было Кандалии. Он пришёл раньше – чёрт, он посмотрел на часы у арки в холле. Ну надо же было так поспешить.       Невольно споминает, что первая пара – математика. Впрочем, неважно. Он держит курс на левое крыло, в одном направлении с лабораторией. Идёт прямо по коридору. Музыка заглушает гомон голосов, ведь он сделал громче. Становится лучше.       На долю секунды внутри все переворачивается Ваэль даже ликует. Прямо по коридору он видит знакомый силуэт.        К нему приближается... Кандалия, нет. На самом деле нет, совсем чужая аура. Да, теперь он заметил, так скажем, сфокусировав свое зрение. Готическое платье, даже кулон с пентаграммой на шее, завитые локоны. Все почти как у Кандалии, но не ее лицо, хотя знакомое даже. Кто это? Ваэль скуп на запоминание имен незнакомых людей, они не имеют для него значения. Девушка направляется прямо к нему. Уверенно, аккуратными маленькими шагами приближаясь к нему, замедлившему собственный шаг. Стало стрёмно. – Привет, – протягивает девушка певчим голосом, когда между ними оставалось меньше метра. Проходит доля секунды, и парень улавливает все чужое смятение и тонну мыслей, бушующих в голове, но она непоколебимо выдает – Ты уже готов к Хеллоуину?       Один понятный вопрос завертелся довольно быстро. Про себя Ваэль недоуменно изогнул одну бровь , как делал всегда при Кандалии, когда не понимал услышанного. Внешне он также остался стоять с непроникновенным видом. Так как он никуда не спешил, он стоял на месте и показалось, что ждал дополнительных объяснений.       Для девушки это стало красным флагом. Мимолетом он оценил внешний вид. Возникли догадки, либо это кто-то из новеньких, либо слишком перевоплотившийся старый ученик из другого курса.       Взгляд незнакомки заметался из стороны в сторону. Между рёбер заплясала паника. То, чего она ожидала, всё-таки случилось. Она надеялась, конечно, что все обойдется.       Произошедшее казалось крайне странным. К Ваэлю обращались редко, но если его дёргали, ему очень не нравилось и все равно, какой степени важности была информации.       Кандалия бы на его месте, взирая презренно, дернула плечом... Она бы повела себя по-хамски. и Ваэль бы никак на это не отреагировал. Он ее не обсуждал, никогда. Они были одного отношения об людях, о всем происходящем вокруг.       И вновь, другие его не волновали. – Ваэль ? – Парень будто очнулся, сделал шаг назад и моргнул больше, чем на секунду – Ты меня слышишь?       И уловив, что Ваэль обрёл осознанность, незнакомка это увидела по глазам, только начала говорить и повторять свой вопрос, как ее перебили: – Ты кто?       Конечно, он ее не помнит. Дурочка. Он тебя вообще не знает !! Ты надеялась на что-то иное?!       И только она хотела назвать, напомнить свое имя и невинно дружелюбно повторить свой вопрос... Как раздался громогласный голос сбоку, почти что над ухом, от которого все внутренности девушки перевернулись вверх дном. – Эй, где ты застрял, Ваэль? Кандалия. Гребенная Ведьма.       Брюнет моментально обернулся на зов. Прежде чем рядом стоящая девушка потупила взгляд, она уловила искорки в синих глазах, уловила то, что так желала, и видела только у себя в сознании. Восхищение, направленное не на нее, а на треклятую Бюрнетт. Казалось, у парня даже дыхание сперло и он перестал дышать. – Что на тебе надето?.. – вопрос растворился а тишине.       Жанна не видела, но слышала эти сладко-приторные духи итого было достаточно, чтобы отчётливо представить чужой образ в мелких подробностях: от деловитой позы до надменного и тяжёлого, лисьего взгляда. – Я к тебе обращаюсь, Жанна.       Она стояла не двигаясь. Перед глазами мутная пустота, в ушах - гулкое биение сердца. Наверное, ее дёрнули за плечо. Девичья рука. Но все равно.       Как хотелось, чтобы это была его: холодная, лёгкая. Она сколько раз думала о том, каково его прикосновение. Почему не она?..       В голове щёлкнуло. Чей-то голос, чужой, ледяной: Этого никогда не будет. Больше не будет попыток все исправить и попробовать еще. Смысла нет.       Почему все эмоции сейчас так накалились? Она хочет ответить, она хочет ударить и выдрать этой чертовке все волосы, но, конечно же, не сделает это, ведь всегда сдержанность – залог успеха.       Только остаётся варить внутри себя котел. "Почему ты не прикоснешься, почему не обнимаешь и не успокоишь..." "Покинь свои мечты, Жанна."– молвит ей чарующий голос, проводя лезвием по чему-то хрупкому, словно фарфоровая чаша. Оно противно скрипит, но голос громче и он заглушает звук.       На щеках прохлада.       Внутри разламывается что-то. Оно разрезает внутренности до жгучей боли. Порыв закричать, но во рту так сухо, что лишь раздается сиплый хрип.       Но Жанна все ещё руководит телом. Она делает шаг назад,затем другой. И вдруг жар ополоснет все тело и она побежит. Никто не сочтет важным обратить на нее должного внимания, несколько окружающих людей провели девушку недоуменным взглядом, но на этом все. Скучно. – Это все странно... – раздался мужской баритон. – Ничего странного. Один диссонанс: Чудной макияж эмо и готическое платье. Сочувствую.       Ваэль, чуть приподняв брови, перевел глаза с отдалчющейся пышной черной юбки на велюровые обтягивающие брюки и лёгкую черную рубашку с рюшами.       На него стала накатываться какая-то волна, словно бы поток морозного январского воздуха ворвался в открытый коридор и сковаал в своих объятиях. Но ему это так нравилось. Синие глаза с такой трепетной внимательностью вглядывалась в простые серьги-крестики, слегка сверкающие серебром средь светлых волн волос. Каждый день девушка была безупречна. – Я скучал. – Да? А мне показалось, ее компания тебя заинтересовала. – Хм, нет. Я же сказал, она странная. – Ботанши не могут быть адекватными.       Почему-то любимая держала дистанцию, поставив руки вбоки. И сейчас брюнет как раз заметил, что она все ещё вглядывалась в невидимые следы сокурсницы, сощурившись. – Что у нас, лекция по математике? – Да, 302 аудитория. – Отлично. – Математика – это отлично? – После Жанны и общество Джона Брауна будет терпимым. – не стала скрывать своего негодования девушка.       Ваэль не хотел лезть в темные глубины Кандалии, чтобы отыскать сундук с выцарапанным на нем: "невыносимая Жанна:не открывать, или вас сожрет Ктулху". Что-то случилось и это было ему ясно, но если и была какая-то проблема, то не серьезная - он не собирался вникать в их девичьи разборки. Да, Кандалия могла "переборщить", и с одной стороны поступать несправедливо к человеку, но участь этого незнакомца и вершение правосудия парня никак не заботило.       Но что-то возлюбленную, всё-таки, вывело из себя. Она будто наэлектризовалась, как провод. Миновавший их по кориору первокурсник отшатнулся, оглянувшись на Бюрнетт, пропуская ее дальше.       Длинноволосый брюнет мягко коснулся чужого плеча, привлекая к себе внимание. Кем бы Кандалию не считали, но долго злится на парня она не могла: – После второй пары пойдем возьмём в кафетерии наггетсы и суп с фасолью? Сегодня вторник, как раз.       Недолго ожидая, парень получил одобрительную улыбку в ответ. А пока его ждали неприятные в своей нудности часы математики. Всей душой меланхолик со знаком зодиака рак терпеть не мог точные науки. Что угодно, но только не рассчитывать производные в интегралах, черт возьми, он не успевает даже записывать, а спустя полминуты короткого разговора на доске преподаватель уже решил целый пример и хочется зарыться в землю.       Увы, только в девятнадцатом веке рождались последние поэты-математики, далее что-то с человечеством пошло не так. Он не представляет, как будет сдавать сессию зимой... Хотя в прошлом году ведь сдал.       А Кандалия усердно записывает лекцию и успевает делает заметки на полях. Да, таким угловатым и дерганным почерком... Кажется, так у нее выглядят тетради только по математике и физике...       Она с трудом терпит эти предметы. Да, изначально зародилась привычка учиться и пытаться преуспеть во всем – у тебя же нет проблем и преград, да, Денница? Наличие иных, магических способностей, однако, не добавляет математических способностей. Серьезно, после двух лекций от Джона Брауна мозг кипит так, как если бы она прочла за одну ночь целый хонкаку-детектив.       Блаженный звонок знаменовал окончание мук, и, нетипично для себя, Ваэль быстро собрал вещи, не дописав конспект, быстрее, чем девушка. Ещё несколько долгих секунд он ждал, пристально следя за резкими движениями девушки. Поджав губы, она закинула ручку на дно сумки и небрежно захлопнула тетрадь на пружине, помяв листы на сгибе. Челка закрывали ее глаза, и поэтому парень не увидел как в них вспалахивали красные раскаты грома.       Поделом. Лишь бы не смотреть на эти примеры, от них кипит в мозгах. – Почему сегодня так много людей? — в накрывающих со всех сторон волнах шума Кандалия утробно зарычала. Ей решительно всё не нравилось сегодня. — Я хочу найти укромное место... – Ты просто не замечала, — Ваэль мягко коснулся её локтя, перехватывая тяжёлую сумку. — Наш столик должен быть свободен. Четвертый с конца солик в самой глубине кафетерия, стоящий у окна, зиял как остров среди дикого океана. Бюрнетт смотрела на окружающих, вглядывалась во все знакомые лица и старательно пропускала мимо ушей приветствия сокурсников. – Может, мы успеем ещё заказать еду...       Ваэль не любил столпотворение и потому, всегда обедал с девушкой после четвертой пары, но увы, сегодня голод мучал больше обычного – утро обошлось без, чего уж там, завтрака, перекуса даже. И сегодня голод творил дикое – мгновение и брюнет собрался схватить девушку и внаглую пробраться сквозь толпу, не видя никого. Что он, в принципе, никогда не делал. Избегал социума в любом случае.       Голод. Ему вообще редко когда остро ощущалась потребность в пище...       Девушка опередила возлюбленного, схватив его за руку так, как если бы нацепила на него наручники, и потащила сквозь толщу толпы. будто боялась потерять в этой реке смеющихся в разных направлениях людей. – Хей, Кандалия!       Доля секунды и ведьма дала себе обещание, что сварит обладателя этого низкого и приторно хриплого голоса, в котле. А когда парень в яркой красной форме игрока волейбольной команды махнул рукой, то тут же отказалась от этого обещания. Она тут же развернулась на невысоких каблуках и направилась к Дрою. – Я занял тебе место! "Хрен тебе, ты даже не думал, что мы пойдем сейчас обедать..." – Губы Ваэля сложились в тонкую линию, как только он заметил эту лощенную физиономию.       Скорее всего, Кандалия подумала о том же самом, но сейчас не это не заботило и она шустро пропустила едкие мысли. Она бы обошлась перекусом, но вот ее парень был голоден. Парень, которого демонстративно проигнорировал этот индюк. Когда-нибудь ему воздастся, но не сегодня. – Как это любезно с твоей стороны. – натянув сладкую лисью улыбку, обратилась Кандалия к блондину, любезно пододвинув стоявших впереди у раздачи первокурсников, чтобы пропустить девушку вперёд. – Всегда пожалуйста, – слегка сощурившись, как всегда Тернер делал когда что-то бегло анализировал, на долю секунды он поднял взгляд поверх девичьей головы и, как ожидалось, не получил теплой благодарности от мрачного от визави – мы сегодня ещё не виделись? Доброе утречко. – Где остальные? – По привычке выдала первое попавшееся в голову девушка, чтобы занять пустоту другой бессмысленной светской беседой. – На улице, я вынесу им еду. – Свежий воздух, славно. – вдруг раздался другой, мягкий голос, громче обычного, и Дрой вновь метнул острый как бритва, взгляд на Ваэля. Кандалия понимала, надо терпеть. Хорошие связи, хорошие возможности. Ничего криминального, но чего Ваэль то вскипел? – Сегодня четверг... Блюда обещают быть лучше обычного. – понизив голос, молвит Кандалия. Она чуть подтолкнула лавеласа колледжа в плечо, моментально переключая на себя его внимание. Особое, липкое внимание.       На ней был яркий красный кроп-топ с длинным кружевным рукавом, на взгляд Дроя, чертовски провокационный. Ткань топа была почти полупрозрачной, хотя рюши на воротнике строго и плотно прикрывали линию ключиц. Обтягивающие велюровые брюки клёш завершали образ. В голове парня мгновенно вспыхнул опасный, оценивающий маркер, из тех, что заставляют парней оборачиваться вслед. "Карен бы сейчас точно дар речи потерял", – про себя усмехнулся Дрой, представив реакцию друга. Тот уже месяц настырно требовал устроить вечеринку и обязательно вытащить туда Бюрнетт. Специально для него. По-дружески, разумеется.       Дроя одновременно раздражали и забавляли эти чужие амбиции. Уилвертон целился на Кандалию так, словно она была реальной добычей, но капитан, в отличие от друга, слишком хорошо осознавал её недоступность. Как бы Бюрнетт ни заигрывала с ними, её истинные границы оставались нерушимыми. Было сложно даже представить, что должно произойти, чтобы Кандалия добровольно шагнула в их круг и стала чьей-то девушкой. Его или Карена – неважно, Дрой бы даже великодушно уступил ему право первого шага. Ему и самому порой было любопытно прикинуть: а каково это вообще, быть с ней в паре? Не только ради того, чтобы их совместные фото взрывали локальные чаты колледжа, а просто... каково это. – Заказывайте, молодой человек. – А, – блондин резко отвернулся от Кандалии, стряхивая наваждение – две порции каши, три мясных стейка, два ротеиновых шейка с бананом и клубникой, яблочный сок, двойная порция скрэмбла, один бургер-экстра.       Забрав первый увесистый поднос с едой, Дрой на прощание коротко подмигнул и удалился на задний двор, где за редкими столиками уже обустроилась его небольшая компания, вдобавок к ним присоединились третьекурсники.       Не скрывая улыбки образцово-доброжелательного человека, Кандалия повернулась к раздаче. Настроение, вопреки паршивому началу дня, заметно улучшилось, и она решила заказать порцию побольше. И дело было вовсе не в Тёрнере, хотя то, как легко он на мгновение впал в транс от её близости, льстило эго. Сегодня можно было поставить ментальный плюс: она блестяще справилась со своим негодованием, переплавив его в чистое обольщение. "Ваэль поест сегодня хотя бы нормально. Маминых чизкейков, собранных на одну меня вообще не хватает на двоих. Да и то, не всегда... Совсем забываю."       Кандалия обернулась, собираясь передать Ваэлю первый поднос, но за спиной никого не оказалось. Он исчез так тихо и бесследно, что даже внутренний навигатор дал сбой. Студенты, стоявшие следом в очереди, о чём-то переговаривались, но пространство прямо за её плечом пустовало. А ведь ещё минуту назад он буквально дышал ей в затылок, ровно до того момента, пока она не переключилась на Дроя.       Она удивилась сначала, а потом уже сделала себе замечание быть повнимательнее, будто бы она упустила не парня, а маленького ребенка. – Я сейчас заберу второй. – кивнула она девчонке с милированными волосами за ней в очереди и быстрым шагом направилась к их столику.       Несомненно, он поспешил занять их место. Он был уже там, положил свою сумку на второе, соседнее стуло. И все же, она оставила себя - "не стоит так напрягаться". Заприметив ее приближение, Ваэль тут же поднялся с места, чтобы взять вежливо из рук поднос. Как будто предвидел.       Он ничего не сказал, когда Кандалия села уже напротив и почти что сразу принялась за немалую порцию риса джолофа, который обычно не брала. Он ничего не говорил и следующую минуту, девушка вскоре заподозрила неладное, заметив его странную сосредоточенность, даже некую усидчивость в поедании еды. – Ты настолько был голоден?       И тогда он поднял на нее взгляд. Тяжёлый: синие глаза с редкими ресницами превратились в грозовые тучи. Кандалия нервно сглотнула, дожидаясь ответа. – Зачем ты это сделала?       Непроизвольно девушке хотелось недоуменно уточнить, что именно, хотя внутри она полностью понимала, о чем речь. Это было и раньше, по правде говоря, но Ваэль не всегда это замечал, как ей тогда казалось. – Захотела. – Почему ты так любезна с ним? – тут же выпаливает парень. – Нужно поддерживать связи. – ответила она, стараясь говорить ровно. – Таким образом? – выпалил Ваэль. Голос не повысил, но в нём появилась та самая жёсткость, которую она слышала очень редко – Ему нравится, я знаю. – Ему нравится, - протянул последнее слово Ваэль, кивая головой в фальшивом знаке понимания – А ещё ему нравится... – он хмурит брови в непривычном негодовании – Когда ты крутишься вокруг него. И не только. – Ваэль...       В горле сухо. Ей даже сказать нечего. До этого все подобные случаи были пустяковые для нее, а сейчас что не так она сделала? – Ты думаешь, что видишь их насквозь, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Но ты видишь только оболочку. И считаешь, что этого достаточно.       Она не знала, что он видит ауры. Не знала, что для него каждый человек – это сплетение цветов и теней, которые никогда не врут. И что Дрой, например, светится тусклым, грязно-оранжевым – вожделением, перемешанным с желанием обладать. – Я не думала, что тебя так заденет. Я вообще не думала, что в этом что-то будет. Мне нет до него дела и это все... – Ты переоцениваешь себя.       Она ошарашенно отодвинулась, села, выпрямила спину и смотрела, как чуть покачивается крест на чужой груди. Он тут же опустил глаза в тарелку, возвращаясь к еде, и теперь в его движениях сквозила резкость.       Как бы это не прозвучало, Кандалия поняла о чем речь. Не в том плане, что она не достаточно настолько влиятельна благодаря одной своей внешности. Слишком уверена в своих силах?       Кандалия сидела, чувствуя, как внутри всё сжалось. Она хотела спорить. Оправдываться. Объяснять, что это была просто игра, что она не всерьёз. Хотела возразить, что ничего не рискует, что контролирует ситуацию, что Дрой для неё – пустое место. Но слова застряли в горле. – Я беспокоюсь за тебя. Будь с ним поаккуратнее.       И он больше ничего не сказал, приложив все усердия к трапезе. Но она-то знала: это не беспокойство, может быть, частично, это ревность. Холодная и тяжёлая, которую он не умел выражать иначе.       А вот девушке есть перехотелось. Она только открывала рот, чтобы что-то сказать, ведь с другим бы человеком моментально нашла бы, что сказать. Но сейчас нужно было молчать. Она сидела в тишине, в их тишине, ей не было дела до окружающих людей. До однокурсников, девчонок из команды Эрвина. Они всегда ее звали к ним за столик, чтобы что-то обсудить, и не всегда приятное. Они сейчас весело хохотали на противоположном ряду неподалеку, а ещё Эрида, музыкальная группа, Мадлен и Эллен в своей компании, Алекс с Даниилом и несколькими незнакомыми парнями, висящими на волоске от отсчисления.       Она через силу что-то поела из своей тарелки. Допила паршивый кислый яблочный сок. Буквально влила в себя несколько глотков.       Они никогда не ссорились, Ваэль никогда не проявлял свое негативное настроение в ее сторону.       Кандалия резко поднялась, едва не задев коленями край стола. Оставшиеся на тарелке наггетсы выглядели омерзительно мёртвыми, и ей нужно было срочно избавиться от этого подноса, просто чтобы занять руки, которые начало мелко трясти. Она потащила пластиковый поднос через весь зал к окну приёма грязной посуды. Кандалия шла на автопилоте, слушая только гулкое, тяжёлое сердцебиение, отдающее прямо в ушах. Металлическая вилка с тихим, раздражающим дребезжанием каталась по подносу от каждого её шага. Глухой стук, с которым она впихнула пластик на общую стойку раздачи, прозвучал для неё как выстрел.       Всё. Предлогов больше не осталось. Она обернулась назад, к их столику. Парень продолжал сидеть, но уже не так активно хлебал суп. "В любом случае, мне нужно вернуться за сумкой... Мне ведь не за что извиняться? Перед ним?"       Кандалия сделала глубокий вдох, заставляя себя переставлять ноги. Каждый метр до их окна у ивы давался с трудом. Ей жуть как не хотелось признавать, что её идеальный кокон дал трещину. Она подошла к столику, но Ваэль не поднимал головы. Он сидел неподвижно, и Кандалия замерла в шаге от него, неотрывно уставившись на его руки.       Она ждала. Секунду, пять, десять. Ждала, пока он наконец нарушит эту удушающую тишину, поднимет на неё свои синие глаза и покажет, что между ними всё по-прежнему. Ей нужно было встретиться с ним взглядом, чтобы содрать это липкое напряжение, прочесть его мысли, подчинить или подчиниться самой, но Ваэль упорно смотрел мимо неё, в полированную поверхность стола.       И тут резко тишину разорвала громкая, настойчивая музыка, зазвучавшая прямо из женской сумки. Ваэлю же вообще никто не звонил, кроме редких случаев его девушки, когда на сообщения он не отвечал подолгу. Кандалия достала из кармана мобильник с брелоком-месяцем, опустила шторку уведомлений и среди всякого хлама в сообщениях чата, наткнулась на пропущенный от Нимуэ. "Он будет заподозревать что-то? Вдруг он думает, что у меня другой? Но у нас же контракт..."       Девушка подняла взгляд, не сдержавшись перед секундным порывом. И столкнулась с его синими глазами, смотрящими прямо на нее, в одном отблескивались лучи солнца. – Нимуэ.       Понятно, что не Дрой, черт дери, он бы сам прилетел сюда на крыльях ветра, чтобы полюбезничать. – Будешь наггетс?       Она почти подавилась воздухом от такого, казалось бы, простого вопроса. Он серьезно не мог доесть один несчастный Наггетс или как это понимать? После всего он предлагает? Ваэль знает, она равнодушна к такой еде. И он сам от них без ума.Он уже вставал с места, аккуратно отодвигая обычно шумный пластиковый стул. – А ты..? – Не хочу.        Кандалия непроизвольно подалась вперёд, в её голосе промелькнула паника. Она испугалась, что он сейчас просто выбросит этот чёртов поднос и оставит её одну. — Отнесу посуду, — эажоуг глухо зазвучал его голос. — Ты сама отнесла половину риса на отходы...       Словно придавленная грудой камней за плечами, Бюрнетт рухнула обратно на стул, еле удерживая в руках телефон. "Может, мне стоит спросить прямо? Я не могу-не могу-не могу..." И одновременно она открывала чат с Нимуэ, просматривая непрочитанное. "Где вы? Не могу вам найти нигде" "Философия была такой нудной, треш"       Кандалия машинально принялась набивать ответ, судорожно соображая, чем может помочь присутствие подруги. Спасёт ли её появление от этой невыносимой тишины на двоих? Или сделает только хуже? В какой-то момент мозг ведьмы просто отказался анализировать. «В кафетерии». – Что она пишет? Кандалия аж вздрогнула. Ваэль вернулся слишком быстро. Теперь он стоял вплотную к столу, нависая над ней высокой, тёмной и пугающей скалой. – Спрашивает, где мы.       "И что ты написала?"– этот каноничный, ревнивый вопрос почему-то сам собой зазвучал в её мыслях. Изредка у Кандалии случались такие приступы чернейшего сплина, когда весь мир переворачивался вверх дном, и она подсознательно ждала от людей предательства, жестокости и скотства. Хотя в реальности её мало кто обижал. Вроде бы. Ваэль просто кивнул, еле заметно, даже не шелохнулись его свисающие на лицо волосы. Какое ему, черт возьми, дело до Нимуэ? Он просто хочет сгладить углы, что у него никогда не получалось, и может лишь задавать несуразные вопросы.       Парень вновь садится напротив, а не просто наклоняется и забирает свою кожаную сумку. – Прости меня, пожалуйста. – выпалила Кандалия, не мигая уставившись в потемневший дисплей телефона. — Чего? — после долгой, звенящей паузы переспросил он почти шёпотом. — Прости, — повторила Бюрнетт, до боли прикусывая изнутри нижнюю губу       Ей жизненно необходимо было извиниться. Она не понимала толком за что: за Дроя, за свою вспышку высокомерия, за то, что заставила его ревновать И все равно, она ждала слов любимого, как приговора. – Тебе не за что извиняться, ты чего? – этот тихий баритон все равно был услышан среди общего шума и гомона голосов, не сливаясь с ним.       Но она сидела не двигаясь, не в силах "отойти". От такого, как она знает из опыта, попускает не скоро ее.       Половина большого перерыва уже пролетела. Студенты лениво потянулись к выходу из зала. Ваэль тоскливо провожал их глазами, словно отчаянно пытался уцепиться взглядом за кого-то чужого, лишь бы не оставаться один на один с её безмолвным страданием. Спасения не было, его личное спасение сидело прямо перед ним, и он давно это принял.       Неожиданно большая, холодная ладонь Ваэля накрыла её дрожащие пальцы, всё ещё сжимавшие смартфон. Рука парня на секунду замерла, а затем мягко, успокаивающе погладила тыльную сторону её ладони. Кандалия затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. – Хеллова, я с новостями! – громогласно раздалось совсем рядом.       От неожиданности Бюрнетт резко дернулась, оборачиваясь на звук. Не дожидаясь приглашения, Дрой бесцеремонно вклинился в их пространство и с ходу начал свой рассказ... – А у нас тут...       Он склонился над столом, картинно покачивая головой в такт какой-то танцевальной музыке, гремящей в его беспроводных наушниках. Его поза выглядела заговорщической, словно они были в тайном сговоре, но говорил Тёрнер намеренно громко. С чего бы ему шептаться? Его должен был слышать каждый. У него не водилось ни проблем, ни загонов – он был признанной звездой колледжа. – Новенький. – И на лице расползается ехидная усмешка. Светло-зелёные, травянистые глаза Дроя в ожидании уставились на Бюрнетт. Кандалия даже бровью не повела. Её взгляд оставался полуприкрытым, лицо выражало меланхоличное спокойствие. – Да? И кто таков? – спросила она куда более безэмоционально, чем блондин ожидал. Если Тёрнер так хочет играть в «главную сучью парочку школы», которая собирает сплетни и милостиво разносит их по подчинённым, что ж — пусть играет. Кандалия была не против подыграть. – Индеец, ну, почти. Может, полукровка. Но индеец, прикинь! Разве они не должны сидеть в своих резервациях, ближе к природе, м? – Что? Новенький, он откуда-то издалека? – Та кто его знает, не могу сказать, что из крупного штата. Я только видел его в коридоре с заучем, получал расписание, экскурсию и все такое. Что предпримем? Карен думал взять его под свое крыло.       Ни Ваэлю, ни Кандалии не нравился этот тон. Слишком деловито спортсмен относился к людям, слишком беззаботно полагал, что с любым человеком можно провернуть что угодно. Прямо как она сама.       Но в любом случае, даже Бюрнетт уже поняла, что Дрой что-то замышляет. Проверить, изучить, доброжелательно пригласить в свою команду и понять его слабые и сильные стороны. Чтобы сделать вывод: является ли новенький потенциальным соперником. У него иначе не бывает. "Но до чего же этот индеец его завел,а..."       А ведь новенький может быть человеком не то, чтобы хорошим, а слишком... В её представлении коренные жители штатов виделись людьми наивными, чистыми и слишком далёкими от циничной современной жизни. В таком обществе, как их колледж, подобные одиночки быстро становились изгоями. Хотя Салем – это, конечно, не избалованная Калифорния и не Голливуд... здесь свои правила. – Что же, надо глянуть на него... – Ты уже поела? То есть, вы уже поели? – блондин резко перевёл взгляд на Клепенхарта.       Ваэль сидел тише воды, до тошноты спокойный, словно удав. Дрой всегда втайне раздумывал, как бы вывести этого мрачного парня на эмоции, ведь его лицо вечно казалось непроницаемой каменной маской. Пока баскетболист отвлёкся, Кандалия попыталась поймать взгляд любимого, чтобы без слов узнать, как он хочет поступить. "Лучше не самовольничать..." – Да, мы уже... – Вот и замечательно! Погнали! – в своей привычной дерзкой манере Дрой резко оттолкнулся руками от столешницы, так что весь стол жалобно пошатнулся. Развернувшись, он направился к выходу из кафетерия, попутно выкрикивая кому-то в толпе: – Привет, Алан! Генри! Сколько у вас пар сегодня? Отлично, тогда после трех жду на площадке! – Все в порядке, просто глянем, кто это. – надевая сумку на плечо, бросает девушка.       Она поспешила за Дроем, чья яркая красная куртка уже мелькала в дверях, но её не оставляло липкое, удушливое ощущение. Вся она была наэлектризована, как оголённый провод под напряжением. На ходу Бюрнетт достала телефон, собираясь написать Нимуэ, но пальцы не слушались, а мысли путались: "Где её черти носят? Было бы удобно перехватить её в холле... Нет, к чёрту, сначала нужно понять, куда Дрой нас тащит.".       У самого выхода из кафетерия Кандалия резко замерла и обернулась. Ей жизненно необходимо было удостовериться, что Ваэль не остался там, в пустеющем зале. Брюнет следовал за ней безмолвной, послушной тенью, возвышаясь над толпой студентов на целую голову. Её личная константа. Наткнувшись на её пытливый взгляд, Ваэль молча сократил расстояние и мягко коснулся ладонью её спины между лопаток. Это простое, привычное прикосновение на секунду заземлило Кандалию. Она благодарно улыбнулась ему, мысленно уверяя себя, что всё под контролем и они со всем справятся.       Они вышли в центральный холл. Не прошло и пары минут, как Дрой вывел их к распутью коридоров, и в этот момент в глубине прохода замаячил новый силуэт. Новая, чужеродная аура.       Неизвестный двигался неторопливо, с любопытством оглядываясь по сторонам и цепляясь взглядом за каждую деталь.             Высокий парень, чьи густые, тёмные кудри небрежно обрамляли лицо, спускаясь чуть ниже ушей. Он притормозил у доски объявлений, скользнул глазами по плакатам местной агитации вроде «не курить, не пить и вести себя прилично». Кандалию эта дешёвая пропаганда всегда до тошноты раздражала. А вот новенького она, кажется, позабавила – он едва заметно улыбнулся. Этот полукровка улыбнулся так легко, открыто и безотказно, что у Бюрнетт внутри всё с грохотом перевернулось вверх дном.       Он. Снова. Здесь.       Парень шёл дальше. Студенты проносились мимо, пока никто не пытался завязать с ним разговор, толпа почти не замечала его. Дрой, возможно, остался бы стоять рядом с Кандалией, но его громко окликнули ребята из команды. Капитан чертыхнулся, накоротке изобразил пальцами у уха жест телефонной трубки, мол, "я звякну позже", и поспешно удалился. Его исчезновение зафиксировал лишь Ваэль. Кандалия уже ослепла для внешнего мира. Они стояли в десятке метров от новенького, посреди гудящего коридора. Ваэль внимательно следил за девушкой, переводя тяжёлый взгляд с ее застывшего лица на приближающегося незнакомца. Он пытался уловить, нащупать их невидимую связь.       Девушка пытливо вглядывалась в черты парня, не веря собственным глазам. Её брови шокировано опустились, глаза округлились, и эта неприкрытая, дикая беспомощность была ей абсолютно не свойственна. Кандалия смотрела на парня, но даже не замечала, во что он одет, хотя обычно чужой внешний вид волновал её в первую очередь. Нет, она неотрывно, гипнотически всматривалась в его лицо... Она знала этого человека. И, судя по всему, до последней секунды не верила, что он вообще может существовать в этой реальности.        Ваэль читает Кандалию в кои-то веки без замков и без блокировки, сейчас это так легко и удивляет, и видит уйму других эмоций. Капенхарт читал её как открытую книгу и видел большое море: от багровой злости до светлого, почти детского эроса.       Он не знал, что будет дальше. Но чувствовал: этот парень пересечётся с ними. Перережет их линии жизни. Не сегодня, так завтра. Ваэль не был бессилен, но понимал, что любые логические действия сейчас бессмысленны. Больше всего на свете ему хотелось прямо сейчас перехватить руку Кандалии, крепко сжать её пальцы, чтобы согреть себя и наконец отрезвить её, вернуть из этого транса обратно в реальность. Но собственнический, глухой инстинкт внутри него был куда сильнее здравого смысла.       Кандалия чувствовала себя заброшенной на необитаемый остров. Шум толпы превратился в глухой гул под толщей воды. Ничьё присутствие вокруг больше не имело значения. – Что-то случилось? – негромко, вполголоса спросил Ваэль. В грохоте перемены этот вопрос услышала только она одна – прямо у себя в голове. Что-то случилось? Что-то.. слу-.       Мысли Кандалии метались, как испуганные птицы, она больше не могла их контролировать. "Откуда он здесь, откуда?!" "Не уходи!.." почему-то думает она, смотря на метиса, но не думая о нем в тот момент. Он и не собирается уходить, ему просто некуда, его маршрут изначально лежал прямо по коридору, к кабинету директора. Хотя... нет. Парень вдруг остановился, словно окончательно запутавшись в незнакомых поворотах, и резко развернулся в противоположную сторону.       Дыхание встало поперек введённого судорогой горла, в ушах шумит, Кандалия не замечает больше никаких звуков.       Пульс барабанной дробью стучал в висках. "За что..?"       Ваэль осекается, опускает глаза вниз, чтобы увидеть, как девичья ладонь плотно сжала его его руку. Индеец приближается к кафетерию, видно, что он что-то бубнит. Мысли вслух – это он, все сходится. Ваэль на секунду засмотрелся, и это стало, по его мнению, оплошностью – рядом, где стояла девушка, раздался грохот железа, как если бы захлопнулся со всей силы шкафчик.       Боль расцветала в ее затылке распустившиеся цветком, когда она потеряла равновесие и опрокинулась назад. Единственной опорой с реальностью была его рука. Парень мгновенно рванулся вперёд, подхватил её под спину и единым резким движением притянул к себе, удерживая её обмякшее тело, словно тряпичную куклу.       Ей показалось, она услышала, как брюнет что-то говорит, но это не особо имело сейчас значения. Сердце в груди пропустило удар, прежде чем забиться чаще. "Он так изменился!"       В какой-то футболке, с джинсовой курткой, перекинутой через руку, мешковатых штанах, он проходил мимо. Но в глубине карих глаз она узнала его. Услышав грохот, он мгновенно выхватил её из толпы, будто искал именно этот источник шума, и их глаза наконец встретились.        Годы, словно шторм, выбелили его черты, стерли детскую наивность и дали немного юношеской дерзость, но… Волна сомнения, как холодная вода, обдала девушку. Его лицо, ставшее более мужественным, всё ещё хранило знакомые черты. Только теперь... что-то было во взгляде.       Он не давал покоя. Он вьелся в мозг как назойливая муха. "Что это? Разочарование? Или… Или узнавание?"