Гнездо в валежнике (Фоэльх/Тисс/Тай/Ша'арнез, Ша'арнез/Тисс/Тай)

      До самого вечера в лесу стоял плотный туман – сухие стволы деревьев утопали в нем, как в густом молоке. Разглядеть кого-либо, если он отходил от тебя на десять шагов, уже не представлялось возможным. Это настораживало и держало в напряжении. Лагерь был обескровлен, ведь император Роод повел за собой в сражение всех лучших воинов. И теперь оставалось только гадать, ведали ли об этом вражеские лазутчики.       Тисс с самого рассвета не находила себе места. Она не могла занять себя чем-то: бросала любое дело на середине и начинала беспокойно ходить взад и вперед. Ничто не могло отвлечь ее от мрачных мыслей. Особенно, когда она вспоминала свой первый настоящий бой. Конечно, она не могла сравниться по силе с мужчиной, а с этими тремя и подавно. Про военное мастерство наследного принца она слышала много раз. В доблести и отваге Шаарнеза убедилась лично в нескольких стычках с тварями. Ну а о силе императора нечего было и говорить – его образ на черном вороном до сих пор будил в ней восторженное желание. Но от этого чародейке не становилось спокойнее. Как они? Что с ними? Не ринулся ли в пекло лорд со Генэш? Не переоценил ли свое мастерство принц Тай? Не решился ли поднять боевой дух солдат собственным примером Фоэльх?..       Оставив куницу в своем шатре на мягкой постели, эсшайка бесцельно бродила вдоль дальней границы имперского лагеря, осматривая однообразие местной природы. Под ногами хрустел застывший от холода и покрывшийся легкой корочкой наста мох. Кроме этого слышно больше ничего не было. Из лагеря не доносилось никаких звуков. Все было слишком тихо, и эта мучительная тишина давила на нее. Вынужденное одиночество было невыносимо.       Они уходили в молчании. Император будто бы забыл о ее существовании: он был крайне сосредоточен и не сказал ей даже пары слов. Только взобравшись на своего вороного, правитель Роод украдкой посмотрел на глядевшую на него во все глаза эсшайку, усмехнулся и поехал в начало колонны. И Тисс понимала, что не имеет права претендовать на большее в такой момент – она и не ждала. Лишь просила мысленно у всех богов ниспослать ему удачу. Каждому из них.       Шаарнез опять должен был находиться в авангарде и на построение отправился в числе первых. Так же не произнося ни слова. Тисс не знала, спал ли он в эту ночь. Дрема сморила лишь ее, и то всего на пару часов. А потом она проснулась, почувствовав, как по руке пробежал холодок. С трудом разлепив веки, чародейка поняла, что ее рука находится в чьих-то ладонях, что ее нежно целуют. Это был Шаарнез. Очевидно, уйти без прощания с ней он не смог. Но вместо того, чтобы будить ее и изъясняться в чувствах, решил только напоследок скромно коснуться губами ее руки.       Поговорить ей удалось только с наследным принцем. Когда она, приведя взъерошенные с ночи волосы в более-менее приглядный вид, набросив меховую накидку на смятое платье, вышла из шатра, то столкнулась с ним. Тай смерил эльфийку пристальным взглядом, видимо, пытаясь оценить ее состояние после вчерашнего.       – Вы в порядке, леди? – спросил он таким будничным тоном, словно впереди у него и не маячило вовсе кровавое сражение. Тисс даже растерялась, не найдясь, что ответить. – Леди? Чувствуете себя нехорошо? Неугодно ли вам тогда прилечь?       – Нет, все хорошо, просто… – эсшайка опустила глаза на спрятанный в ножнах великолепный клинок, который принц держал в руках. «Он может не вернуться… Это может быть последний раз…» – тяготили ее голову грузные мысли. И тогда она вновь посмотрела ему в лицо. С отчаянием во взгляде. – Прошу вас, берегите себя… Тай, я буду ждать.       – Теперь я просто обязан вернуться, – слабо улыбнулся ей мужчина, подходя ближе, кладя руки на ее дрожащие плечи. – Не переживайте, Тисс. Вы как никто другой знаете упорство имперцев. Нас не так легко убить.       Она не сдержала легкого смешка, и он улыбнулся ей в ответ. А потом тоже ушел. И чародейка, проводив их спины, осталась в холоде туманного лагеря совсем одна.       Пальцы зябли в меховой муфте. Озноб лизал ей кожу, даже несмотря на все одежды. Как хорошо было бы сейчас сидеть возле костра вместе со смущенным ее близостью лордом со Генэшем. Или согреваться в страстных объятиях принца Тая. Или с трепетом прижиматься к горячему боку императора Фоэльха. А, может, лежать среди теплых шкур, чувствуя жар всех троих…       В стороне послышался тихий хруст. Тисс внезапно остановилась и вынырнула из своих мыслей, осмотревшись по сторонам. Что это могло быть? Звук был таким легким, будто кто-то мягко сломал ветку. Однако видно никого не было. Как бы упорно чародейка не вглядывалась в туман, разглядеть ничего не получалось. Каждый куст, каждая кочка или кривой ствол дерева казался в этой белой дымке незнакомым силуэтом. Но нехорошее предчувствие не давало эсшайке покоя. Она продолжала смотреть, не моргая. И ей казалось, что из тумана кто-то внимательно следит за ней.       После этого хруста тишина напрягала. Рука чародейки сама вытянулась вперед – Тисс была готова складывать знаки в случае любого намека на движение там, в белесой гуще. Враг? Зверь? Наваждение? Ее нервы были натянуты до предела. Но внезапно…       Раздался гул рога, прокатившийся эхом по лесу. Она вздрогнула и обернулась назад. Внутри все затрепетало. Они возвращались. Из головы сразу же повылетало все: тягостные мысли, гнетущая тишина леса, неизвестное, таящееся в тумане. Спешно подхватив подол платья и накидки, Тисс чуть ли не бегом понеслась обратно, ловко перепрыгивая торчащие корни деревьев, валяющиеся ветки, ямы. Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Целы ли?..       Еще издалека она заметила тянущуюся колонну устало едущих всадников, появляющихся из тумана и заезжающих за ограждения лагеря. И ужаснулась количеству коней без седоков. «Только не…» – затаила дыхание чародейка и со всех ног бросилась вперед, к стягивающимся к частоколу ограждений эльфам.       Ее сердце взволнованно ёкнуло, едва она увидела императора в окровавленных доспехах. Взмыленный конь под ним тяжело, но гордо переставлял ноги. Фоэльх выглядел усталым, но на лице красовалась самодовольная ухмылка. Победа. Тисс была готова кинуться к нему, совсем как тогда, после засады в лощине. Прижаться к его груди, может, даже расцеловать его – впервые она испытала такое громаднейшее облегчение, увидев его. Собственно говоря, и радость за победу имперцев была чем-то из ряда вон выходящим. Какой смысл был изумляться подобной реакции на такого ненавистного прежде императора Роод?       Но взгляд эсшайки метнулся дальше. Заляпанные кровью лица воинов мелькали одно за другим. Кто-то улыбался, кто-то до побеления сжимал губы, чтобы не застонать от боли, кого-то и вовсе несли товарищи. Тисс било крупной дрожью. Где? Где белоснежные космы Шаарнеза? Где бледное лицо принца? Она не видела больше ничего – только смотрела вперед, испуганно рыская глазами по строю. Даже улыбка Фоэльха, теперь обращенная к ней, померкла для чародейки.       Она едва не вскрикнула от облегчения и испуга. Принц и летун ехали рядом, о чем-то переговариваясь, даже негромко посмеиваясь временами. Тисс побледнела: рука Шаарнеза была крепко перетянута плотной повязкой, немного окровавленной в середине.       Первым на нее отвлекся Тай. Неявная полуулыбка исчезла с его лица, когда он взглянул в глаза встревоженной эсшайке. Проследив за его взглядом, Шаарнез тоже увидел ее. Было видно, как он с трепетом задержал дыхание, выпрямляясь в седле, невольно пытаясь прикрыть раненную руку.       – Леди, – поздоровался Тай, подъезжая к ней ближе, после чего легко спустился с лошади. Он заметил, как дернулась к нему чародейка, в последний момент остановив себя, очевидно, вспомнив, что они находятся на глазах у всего лагеря. – Я обещал вам свое возвращение.       – Ваше Высочество, – соблюдая этикет, Тисс вежливо поклонилась ему, а потом все-таки не сдержалась и сделала несколько взволнованных шагов навстречу. – Вы целы?..       – Я – да. Надо признаться, благодаря самоотверженности лорда, – наследный принц кивнул на уже успевшего спешиться Шаарнеза, не решавшегося вмешаться в их разговор. Беспокойный взгляд Тисс скользнул по перевязи, которую летун старался спрятать от нее. Тай хмыкнул. – Он заслужил его.       – Что? – не поняла эсшайка. Однако принц, не объяснившись, прошел дальше, оставив их стоять друг напротив друга. Скулы и кончики ушей со Генэша приобрели более насыщенный оттенок. В глаза ей он не смотрел. Тогда Тисс подошла к нему еще ближе, понизив голос почти до шепота. – Шаарнез?..       – Со мной все хорошо… – слишком поспешно выпалил он. – Вы ничего мне…       – Он хотел ваш поцелуй, – договорил за летуна Тай, обернувшись на них. – Только, ради богов, не делайте этого на людях.       Тут уже зарделась сама леди эя Вэдтри и, не глядя на лорда со Генэша, бросила ему тихое «пойдемте». Набрав больше воздуха в грудь, уже чувствуя, как тепло предвкушения растекается по всему телу, Шаарнез поспешил следом за ней. Об этом он мечтал весь сегодняшний день: с самого пробуждения, еще засветло, по дороге на перевал, все сражение и всю обратную дорогу до лагеря. О ее губах, нежно целующих его по возвращении, и руках, обнимающих его уставшие плечи. «Она ждала… – билась восторженная мысль в его голове. – Она волновалась».       К ночи было велено раздать воинам выпивку и праздновать победу до самого рассвета. Шум поднимался над горящими кострами и улетал ввысь, к темным пикам деревьев. Густой туман прогонялся дымом, искрами и всеобщим весельем, а вино перебарывало осенний холод.       – Их перепуганные лица я не забуду никогда, – усмехался император, вливая в себя залпом очередную чарку. Тот факт, что вражеские солдаты до последнего не подозревали об их подходе, не переставал баловать его гордость. Тисс, слушающая это уже в который раз за вечер и прекрасно понимающая, что ее восхищение усладит слух правителя, нарочито с благоговением подлила ему вина. Фоэльх, оценив ее покорность, снисходительно склонил голову в знак благодарности. – Жаль, ты не видела этого, магичка.       – Верю, что Его Величество были неотразимы, – Тисс пьяно улыбнулась, а император после этих слов резко схватил ее за руку, притягивая эльфийку к себе на распластанную на земле меховую накидку. Через мгновенье чародейка уже оказалась загнанной под него – колено Фоэльха прижало юбку между ее же бедер. Пальцы коснулись линии шеи, обхватывая ее, но не надавливая.       – Как тебе удается это?.. – хрипло прошептал он, выдыхая ей в губы терпкий запах выпитого вина. Видя его голодный взгляд, Тисс невольно поджала ноги и поерзала на земле, чтобы спуститься на его колено. Все ее естество требовало настойчивых прикосновений. Император заприметил это движение, и его ухмылка стала шире. – Ты уже желаешь меня? Ненасытная магичка. Ну что ж, я могу помочь тебе утолить твою жажду…       – Отец, мы все еще здесь, – ровным голосом произнес сидевший на поваленном бревне Тай, глядя на то, как Фоэльх подминает под себя леди эя Вэдтри. Чародейка обернулась к нему, встречаясь с горящим желанием взглядом карих глаз. Сидевший с другой стороны костра Шаарнез намеренно не смотрел в их сторону: наблюдать за тем, как император постепенно пристраивался между раздвинутыми ногами Тисс, было для него невозможно. – Вы опьянели слишком сильно, раз трогаете леди прилюдно. Здесь вас могут видеть ваши воины.       – Я пьян, но не настолько, чтобы ты указывал мне, Тай, – Фоэльх поднялся с чародейки нарочито не спеша, будто демонстрировал сыну, что волен делать так, как сам того пожелает. Наследный принц не поменялся в лице, достойно выдерживая его тяжелый взгляд. Их противостояние длилось недолго: в конце концов император отвлекся, чтобы подать Тисс руку и поднять ее с земли. Она села рядом с ним, неловко оправив платье, избегая смотреть на принца и летуна. – Зависть разъедает изнутри, сын.       – Очевидно это так, раз вы боитесь выпустить леди из своих объятий. Не прячьте правду за насмешками и сарказмом. Ведь вы опасаетесь, что леди предпочтет вам кого-нибудь… помоложе?       – Пожалуйста, не нужно… – попыталась вмешаться Тисс, но император пропускать мимо ушей подобную дерзость со стороны сына не собирался.       – Правду, значит? Можешь похвастаться тем, что не прячешь ее? Ты смешон – прекрати этот спор, – Фоэльх изогнул губы в презрительной улыбке, наслаждаясь тем, как взгляд сына наполняется холодным гневом. Будто желая уязвить его еще сильнее, он заставил чародейку буквально вжаться в свою грудь, не давая ей отстраниться. – Мало, кто из нас честен с остальными. Потому нечего и говорить про абсолютное доверие. Никто и никогда не будет доверять другому безоговорочно.       – Но ведь можно хотя бы попытаться? – мягко предложила леди эя Вэдтри, и ее рука коснулась напряженного сжатого кулака императора – острые комментарии сына вывели его из себя. Позабыв на мгновенье про своего наследника, Фоэльх обратил внимание на этот ласковый жест с ее стороны, немало удивленный этим. – Почему бы нам не быть откровенными друг с другом? Хотя бы сегодня будем говорить лишь правду.       – Я согласен, – сразу же подал голос молчавший весь вечер лорд со Генэш. Правитель Роод хмыкнул и повертел в руках пустой кубок, смотря на него и так и эдак. Внезапно в голову ему пришла любопытная мысль.       – Предложение принято. Тогда пусть будет так: с этой минуты и до завтрашнего полудня никто не имеет права кривить душой. Но если желание утаить что-то от других слишком велико, пусть тот из нас выпьет чарку вина в наказание.       – Идет, – коротко ответил Тай, взглянув на кивнувшего головой Шаарнеза. – Кто начнет? Быть может, вы, отец? Подадите нам пример откровенности?       – С превеликим удовольствием задам первый вопрос, – надменная ухмылка растянула губы Фоэльха, и он обернулся к Тисс. – Ну что, леди магичка, расскажешь, чем тебя прельстила постель моего сына? Неужели только тем, что он хорош в доставлении удовольствия женщинам? Если так, то твой вкус удручает.       – Ваш сын – образец галантности и учтивости, Ваше Величество. Он умный собеседник, прекрасный слушатель. Я еще не обнаружила в нем качеств, что могли бы оттолкнуть даму, – осторожно ответила на заданный вопрос леди эя Вэдтри, глядя, как грубеет лицо Фоэльха. Внимательно слушавший Шаарнез стиснул чарку с вином крепче. Не то чтобы он пытался соревноваться в красноречие с принцем Таем, но тоже мог по крайней мере внимательно ее слушать, если бы эсшайка снизошла до того, чтобы что-то рассказывать...       – Благодарю, Тисс, – склонил голову в знак признательности Тай, очевидно, чрезвычайно довольный ответом, а также выражением лиц отца и летуна.       – Раз уж меня выбрали первой жертвой правды… – улыбнулась Тисс и поднялась на ноги, направившись к откупоренной бочке с вином, чтобы наполнить уже распитый кувшин. Ее хитрый взгляд скользнул по неотрывно следящему за ней глазами Шаарнезу. – Лорд, теперь ваша очередь. Расскажите о… вашей первой женщине. Когда это было? Где она теперь?       – Какие подробности интересуют нашу дорогую магичку, – ядовито процедил император, чувствуя легкий укол ревности от этого вопроса: эсшайка интересовалась личной жизнью летуна совсем не из простого интереса и не веселья ради. «Неужто приревновала к его прошлому? Этот проклятый наездник может быть всерьез интересен ей?» – играя желваками, размышлял про себя правитель Роод, тщательно изучая реакцию леди эя Вэдтри. Он заметил, что хитрое выражение исчезло с ее лица, когда Шаарнез смущенно отвел глаза.       – Первая женщина… – заговорил летун, но смолк, не зная, как подступиться к рассказу. Тисс поджала губы, стараясь упрятать разочарование.       – Если не хотите отвечать, можете выпить, – холодно напомнила она, подходя к лорду и небрежно наполняя вином его чарку. Так, что напиток расплескался, забрызгав ему пальцы. Тай сдержанно хмыкнул в кулак.       – Что, магичка? Уже не рада, что задала такой вопрос? – раздался едкий смешок Фоэльха. – Правда – вещь не всегда приятная, да?       – Это вы, – вдруг коротко произнес Шаарнез, заставив всех замереть. Тисс только хлопала густыми ресницами, пытаясь понять, что он имел в виду, в то время как император и принц разглядывали летуна с ничем не скрываемым недоумением.       – Вы, должно быть, шутите, Шаарнез… – предположил Тай, но тот лишь отвернулся. Лицо и уши горного эльфа горели. Сомнения его собеседников, наконец, рассеялись. У изумленной Тисс на устах расцвела восторженная улыбка, которую она никак не смогла скрыть. Эльфийка, позабыв о том, что была раздражена еще мгновенье назад, смущенно присела рядом с летуном и принялась вытирать его руки, залитые вином.       – Шаарнез, мне неловко, ведь… все это случилось тогда между нами так спонтанно…       – Мой вопрос, магичка, – грубо перебил ее император, явно недовольный тем, что она теперь сидела под боком у со Генэша. – Когда это произошло? В тот вечер? У костра? Ты ходила к нему? Не смей выбрать выпивку вместо правды. Отвечай.       – Да, Ваше Величество. Это было тогда.       – Так вот оно что! Вот, кто оставил в тебе свое семя в тот раз… А я уже думал на Тая. Ведь он с таким лицом наблюдал за нами в тот момент.       – Полагаю, вы тогда сделали это нарочно, Ваше Величество? Чтобы доказать что-то своему сыну? Это мой вопрос вам, – недобро прищурилась Тисс. Глядя на нее, Фоэльх лишь загадочно улыбнулся и медленно поднес чарку к губам, глоток за глотком осушая ее до дна. Его выбор не озвучивать правду был очевиден. Чародейка едва не задохнулась от этой наглости, но настаивать на откровенности в ответе не могла. Все-таки он по-прежнему оставался императором.       – Пора разнообразить нашу игру желаниями. Пойдите сюда и напоите меня вином, используя свой дерзкий рот, – правитель Роод лег поудобнее, ожидая ее, и, когда Тисс опустилась напротив него, отпивая немного вина, его рука расстегнула брошь ее накидки и дернула переднюю шнуровку платья. Тай живо напрягся, оглядевшись по сторонам – не наблюдал ли за этим неподобающим действием кто-то из воинов? Одежда леди чуть сползла с плеч. Тисс стойко проигнорировала эту наглость, потянувшись к губам Фоэльха. Пока она переливала вино ему в рот через поцелуй, то чувствовала, как его горячая рука заползает в расшнурованный ворот, начиная сжимать грудь.       – Отец, прекратите. Вас увидят.       – Молодец, леди магичка, – проигнорировав предупреждение Тая, улыбнулся император, глядя в горящие ненавистью и желанием глаза Тисс и указательным пальцем обводя ее сосок. – А теперь сделай так, чтобы мой сын замолчал. Он так разволновался, увидев, как я ласкаю твою чудесную грудь… Дай и ему такую возможность. Это приказ.       – Хорошо, Ваше Величество, – процедила Тисс едва ли не сквозь зубы и резко встала, смерив его убийственным взглядом. Несмотря на распахнутое декольте платья, демонстрировавшее всем ее обнаженную грудь с затвердевшими от холода и ласк императора сосками, леди эя Вэдтри гордо прошла к наследному принцу, поднимая подол платья и садясь ему на колени. Он не успел или просто не хотел воспротивиться ее действиям, опустив ладони на ее бедра. Тисс вздрогнула, запрокинув голову, когда горячий рот всосал поочередно сначала один сосок, а потом второй. Император низко засмеялся.       – Вот и все, на что хватило его хваленых приличий. Что за двойные стандарты… Очевидно и твои рыцарские принципы столь же изменчивы, да, со Генэш? Чувствуешь себя лишним на этом празднике жизни? Или жаждешь присоединиться?       – Мой император…       – Твой император приказывает тебе взять ее. Здесь и сейчас, – бескомпромиссно произнес Фоэльх железным тоном. Шаарнез вздрогнул и посмотрел на Тисс. Та с широко распахнутыми глазами глядела на него в ответ. – Ну же, со Генэш. У тебя хватило наглости взять ее тайком. Так теперь возьми при всех.       – Ваше Величество, прошу вас – это может повредить репутации леди эя Вэдтри при дворе, – попробовал воззвать к его разуму летун, но увидел лишь все ту же мстительную ухмылку и безжалостный взгляд. Сердце ухнуло в груди. Если это был приказ, то Шаарнез обязан был повиноваться. Он поднялся на негнущихся ногах и обернулся в сторону эсшайки. Тисс дрожала в руках принца, стыдясь даже посмотреть на летуна. Со Генэш сжал зубы. – Я не могу этого сделать…       – Это неповиновение приказу? – с деланным изумлением поднял бровь Фоэльх. Лорд со Генэш молчал и не шевелился.       – Шаарнез… – вдруг позвала его Тисс. Летун посмотрел на нее. Перестав ласкать ее грудь, принц улегся спиной на поваленное дерево, на котором сидел, позволив эсшайской чародейке совсем заползти на себя. Раззадоренный этим зрелищем Фоэльх с любопытством наблюдал за сменой их положения. Тисс прогнулась в спине, приподнимая бедра, и метнула наполненный стыдом взгляд на Шаарнеза. – Выполняйте его приказ…       – Нет, Тисс… Я не стану…       – Я прошу вас об этом. Я… – она сглотнула, – я хочу вас…       Ее дыхание сбилось, когда подрагивающие пальцы лорда со Генэша подняли подол ее платья. Руки Тая обняли ее успокаивающе, поглаживая по спине, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь. Вовсе не из-за холода. Она заглушила собственный вскрик, когда Шаарнез неловко толкнулся в нее. В ней было горячо, тесно, упруго, но летун не мог сосредоточиться на удовольствии – оглядывался по сторонам, молясь, чтоб никто не заметил ее позора. И ненавидел себя в это мгновенье всей душой. Потому что Тисс стонала под ним не по доброй воле, а он не мог раствориться в ней, чтобы вознести и ее, и себя на вершину блаженства.       – Наклонись и прикрой накидкой, – хрипло прошептал Тай, не переставая гладить талию и бедра леди эя Вэдтри. Понявший, что от него требуют, и хоть немного выдохнувший от облегчения Шаарнез прижался грудью к спине эсшайки, укрывая ее и принца своей накидкой. Послышался недовольный вздох императора.       – Решил лишить меня представления? Или стараешься скрыть ее от посторонних глаз? – неспешно гладя себя между ног, осведомился Фоэльх. – В наказание леди будет вести себя громче. Войди в нее, Тай. Вместе с ним.       – Нет! Не нужно! – встревоженно воскликнул Шаарнез, выпрямляясь и убирая свою накидку.       – Отец, это переходит все границы! – поддержал Тай, ощутив, как вздрогнула Тисс.       – А в прошлый раз никто из вас не думал о границах. Вы слаженно имели ее вместе, даже не задумываясь, каково ей было – находиться зажатой между вами. Тогда это было ваше желание. Сейчас – приказ императора. Я жду, Тай.       – Сперва Шаарнез должен выйти.       – Нет, – покачал головой император. В глазах вспыхнул мстительный огонь. – Она вместит обоих.       – Ваше… – начал было со Генэш, но оказался перебит.       – Просто сделайте это, – прошипела Тисс, сжимая в ладонях одежды принца Тая. Оба мужчины поглядели на нее шокировано. А она с вызовом буравила взглядом правителя Роод, любующегося ее подчиненным положением. Это был немой диалог, противостояние. – Я не страшусь позора, Ваше Императорское Величество.       – Тогда, может, ты страшишься боли, магичка? Тай, действуй.       Тисс стиснула зубы и зажмурилась. Император смотрел на то, как меняется ее лицо, на то, как она до крови кусает губы и сипит, чтобы не закричать и не привлечь к ним внимание. Строптивая, гордая эсшайская магичка. Тай тяжело дышал, все еще стараясь облегчить ее участь своими ласками. Шаарнез стонал, вцепившись пальцами в ее бедра до синяков. Они теснили и выталкивали друг друга, пытались переговариваться, чтобы не доставлять ей еще больше неприятных ощущений своими действиями. Тисс, смаргивая слезы, буквально считала минуты, молясь на то, чтобы это побыстрее прошло. Нежную кожу растягивало так, точно она должна была вот-вот порваться. Казалось, эта пытка не закончится никогда, но Фоэльх почему-то неожиданно вмешался.       – Довольно, – повелительно приказал он, и Шаарнез замер – как почувствовала Тисс, не сразу, будто с трудом пересилил и остановил себя. От невероятного облегчения, которое она испытала, когда внутри остался лишь наследный принц, у нее едва не грянула истерика. Все тело затрясло, а к горлу подкатил ком. Император глядел на нее неотрывно, смакуя каждую эмоцию, выжидая, заплачет ли чародейка навзрыд или же сдержится. Когда она повернулась к нему, ее яростный взгляд впился в самодовольное лицо. Правитель удивленно поднял брови, все так же ухмыляясь. – Не нужно так смотреть на меня, Тисс. Это был урок. И я надеюсь, лорд со Генэш его запомнит надолго. Верно, летун?       В голубых глазах стыла студеная злость. И на этот раз Шаарнез ее не прятал. Он молчал, но взгляд его говорил о многом. Поднявшись с земли и бросив пустой кубок к их ногам, Фоэльх с удовлетворением оглядел гуляющих и веселящихся у костров солдат. На первый взгляд, создавалось впечатление, что произошедшего у главного шатра не заметил никто. Однако император прекрасно понимал: единственная женщина в лагере не могла не привлекать внимания. Особенно, когда лежала между двумя мужчинам. «Значит, придется потом прибегнуть к показательным казням», – устало подумал он, разминая шею.       Наблюдая за тем, как Шаарнез с трепетностью оправил подол Тисс, как Тай осторожно поднял ее с себя, сразу же обнимая, Фоэльх нетерпеливо вздохнул, после чего, грубо схватив леди эя Вэдтри за руку, притянул ее к себе. Чародейка сжала зубы, но не воспротивилась.       – Слишком тянете со сборами, – покачал головой он, окидывая дрожащую Тисс любопытным взглядом с головы до ног. – Нужно брать ее, пока она еще горяча. Иди и раздобудь нам побольше масла, летун. Леди придется нелегко этой ночью.       Холод стыл между деревьями старого леса, а военный лагерь постепенно превращался в лишенное воли и разума сборище: те, у кого еще оставались силы, доливали в себя остатки какой-либо обнаруженной выпивки, уже не утруждаясь закуской, прочие спали пьяным сном. Даже караульные то и дело прикладывались к флягам, вынужденные сидеть на свои постах, вдали от всеобщего веселья. Мало, кто сновал по лагерю в столь поздний час. И стоило ли ждать кого-то извне?..       Один из дозорных, будучи уже достаточно подвыпившим, трусил обратно к оставленному на посту в одиночестве товарищу, запасшись двумя наполненными до горлышка флягами. У императорского шатра он сбавил шаг, воровато крадучись мимо, вглядываясь в каждую тень – нарваться на кого-то из командования или, что еще хуже, на самого правителя означало только угодить в крупные неприятности. Да, безусловно, службу никто не отменял, но во всем лагере не оставалось ни единого трезвого эльфа – чем дозорные были хуже? «Небось и сам владыка пьян да отдыхает», – завистливо, но вместе с тем боязливо рассуждал про себя солдатик, поглядывая на главный шатер.       Костер уже не пылал, тлели крупные поленья, обращенные в обгоревшие головешки. Вновь наползал густой туман. Холод своими когтями забирался под кожу. Вино было просто первой необходимостью в подобных условиях. Иначе от страха за каждым деревом начинали мерещиться темные горбатые фигуры с руками до земли. «Страшное дело… – поежился эльф, зацепившись нетрезвым взглядом за темное пятно, замершее меж голыми стволами. – Плохой лес, мрачный и дряхлый. Скорее бы обратно».       Его остановил громкий и протяжный вскрик, разрезавший тишину. Воин замер, сжав холодные фляги в руках, и огляделся. Крик повторился. Кого-то убивали – резали или рвали на части. Слишком истошным прозвучал этот болезненный вой. И солдат думал поднять тревогу, но потом мысли его прояснились. Голос принадлежал женщине. И доносился из главного шатра. «Да это же эсшайская магичка!» – сообразил мужчина. Какая сила понесла его в ту сторону, он не мог себе объяснить. Ступая как можно тише, имперец подкрался к пологу шатра, бросающему сияющую полосу света на замерзшую землю, и двумя пальцами отогнул его.       Увиденное повергло в ужас. Он в страхе и отвращении отпрянул, чувствуя, как заколотилось сердце. Там не было императора, не было эсшайской чародейки – было лишь какое-то живое чудовище из кожи и плоти с множеством ног. Так ему показалось. И воин уже хотел бежать отсюда прочь, когда послышались голоса. Голос императора, кажется, Его Высочества и чей-то еще… Ноги соглядатая приросли к земле, и он обернулся назад, вновь потянувшись к щели полога. Тогда этот древний плотоядный ужас, который нарисовало его воображение, превратился в несколько сплетенных тел.       – Ты наша теперь, магичка… – хриплый голос императора прервал частые вздохи и низкие мужские стоны. Подглядывающий за развернувшимся действием эльф не сразу нашел своего владыку. Тот лежал на меховых шкурах, под эсшайской чародейкой, и его естество растягивало ее наравне с естеством принца Тая. И как будто этого было мало: над истошно стонущей эльфийкой нависал лорд со Генэш, вталкивая в нее свое возбуждение.       Эта многоножка из конечностей медленно двигалась, дышала, стонала и извивалась. Дозорный прежде не мог отвести глаз от того места, где она принимала их – от растянутого, мокрого и истерзанного греховного гнезда. Это выглядело до ужаса откровенно. Словно живой сложный пульсирующий узел, двигающийся и дышащий. И по мере того, как сильно начинали двигаться его части, крики леди эя Вэдтри делались громче, протяжнее.       Эсшайка почти выла, находясь в центре этого безумия. В ее влажную, залитую потом и маслом, словно поджаренную бронзовую кожу впивались бледные фарфоровые пальцы отца и сына эя Эйни. Их лишенные даже легкого загара бедра двигались, краснея от ярости движений. И то место, куда проникала их молочная бледность, на контрасте казалось еще более темным.       Ноги Тисс тряслись в воздухе, янтарные капли стекали по ее бедрам. Растянутое возбуждением сразу троих мужчин тело краснело внизу, точно в нем были две глубокие открытые раны. Одну заполняли Его Величество и наследный принц. А второй раскрытый слизисто-алый цветок давил лорд со Генэш. Лучший летун империи, обычно сдержанный и молчаливый, входил в нее раз за разом с громкими шлепками, без устали соединяя их тела четкими, глубокими движениями. Его крепкие ноги дрожали – стоять над эльфийкой в этой напряженной позе было тяжело. Но бедра, цвета еще не остывшей смолы, продолжали ритмично бить ее в такт.       На темной спине Шаарнеза небрежно лежала рука принца Тая, входившего в Тисс одновременно с отцом. Временами он выскальзывал, раздраженно цокая языком, грубо толкая летуна в спину, чтобы тот отклонился сильнее и дал ему больше пространства для свободы действий. А Фоэльх, чувствуя их противоборство, лишь усмехался, разводя ягодицы эсшайки шире, натягивая кожу, чтобы позволить ей почувствовать себя внутри еще острее.       – Ну что?.. Кто будет заканчивать? Одни ножны слишком тесны для трех кинжалов, – прохрипел император, играючи шлепнув чародейку по оттопыренным ягодицам. Со Генэш вдруг несдержанно охнул, замерев и закусив губу. Жесткий взгляд Фоэльх прошелся по нему. – Не смей замарать ее снова, летун. Еще не хватало, чтобы моя новая фаворитка выносила ребенка от какого-то горного дворянина.       – Ты не отнимешь у меня фаворитку… – зашипел Тай, начиная двигаться медленнее, но резче – тоже уже ходил по грани и был близок к пику. – Леди эя Вэдтри не твоя, отец. И уж тем более не со Генэша. И если ей суждено носить дитя от имперца, то этим имперцем стану я… Ты слышал?       Однако Шаарнез либо намеренно проигнорировал эти слова, либо уже потерял голову от ощущений. Он чувствовал, что пульсирует в ней, а она пульсирует вокруг него, то пытаясь вытолкнуть, то сжимая глубоко внутри. Это был его предел и его шанс, и со Генэш лишь усилил напор.       – Я сказал, пошел прочь! – неожиданно наследный принц грубо вцепился в его плечо, с силой сталкивая, заставляя едва ли не ничком повалиться на Тисс и императора. Эсшайка вскрикнула – не столько от испуга, сколько от образовавшейся в пульсирующем лоне пустоты. Как только чужая спина перед ним исчезла, глазам наследника роодского трона открылось обнаженное поблескивающее от влаги тело обожаемой леди. Последний самый желанный рывок был столь близко. И вдруг резкая тупая боль в бедре – Тай согнулся и тоже выскользнул, а ударивший его ногой отец лишь рассмеялся.       – Неужели кто-то из вас решил, что имеет право оставить в ней свое семя вперед императора? Уж нет, это сказки, – и, уронив несопротивляющуюся эсшайку куклой на меховую постель, поднялся, вставая на колени между ее ног.       Дрогнувший у полога шатра имперец перепугался: на мгновенье ему показалось, что летун вот-вот в ярости собьет императора на землю. Или принц Тай бросится на отца, оттащив его от развороченного нутра чародейки. Но этого не произошло. Император Фоэльх кончил, несколько раз шлепнув леди эя Вэдтри по бедру, и отстранился, только теперь позволяя сыну занять свое место. Принц с силой воткнул себя в нее, охваченный холодной яростью из-за того, что его посмели прервать. Эсшайка приняла и его тоже, после чего в нее вновь вернулся лорд со Генэш, вонзаясь, глубже, злее – словно разъяренный дракон, помечая свою территорию.       На этом ничего не закончилось. Они не оставили хрупкое обессилившее тело чародейки: их пальцы потянулись к ней снова, хватая за руки, за ноги, за грудь, бедра, шею, живот. «Сумасшедшие!.. – попятился прочь от шатра соглядатай, пытаясь прогнать застывшие перед глазами образы. – Они все обезумели!» Воин кинулся бежать, не разбирая дороги. Тяжелая пьяная отдышка сбила его с ног очень скоро. Он, отирая пот с лица, в сердцах выругался, вновь вспоминая увиденное. Где-то в стороне раздался хруст. Однако имперец не успел обернуться.