Танцующие искры (Фоэльх/Тисс/Тай/Ша'арнез)

      Вечер разливался по лесу сиянием костров. Воины доедали остатки скромного походного ужина, грелись, готовили оружие и доспехи к новой вылазке. Вернувшийся разведчик, помимо таинственного исчезновения своего напарника, поведал также о том, что вражеский отряд разбил лагерь по другую сторону холма, заняв выгодную для сражения высоту. После понесенных потерь от устроенной засады увеличить шансы на победу можно было лишь внезапностью. На это и надеялся император. Он брал с собой почти всех своих воинов, оставляя в лагере лишь раненых, лекарей и несколько солдат для передачи сообщений.       Леди эя Вэдтри тоже должна была остаться. На этот раз об этом не стояло даже вопроса: на военном совете Тай хотел было поднять эту тему, однако Фоэльх опередил его, обратившись к чародейке.       – Вы останетесь здесь. Будете обеспечивать безопасность неспособных сражаться, если появится такая необходимость. Все равно от вашей магии мало толку в бою, – с тенью насмешки в голосе бросил император при всех, заставляя молчавшую Тисс помрачнеть. Он говорил это с ленью и безразличием, так, будто она не стоила внимания. Имперские командующие сдержанно посмеивались в кулаки, наслаждаясь тем, как владыка демонстрирует эсшайке ее место. Показывающий полную незаинтересованность до тех пор, пока речь не зашла о леди эя Вэдтри, Шаарнез невольно сцепил пальцы в замок, уставившись на них – слышать, как о ней говорили с таким пренебрежением было неприятно. Подобная реакция наблюдалась и у Тая, который, поймав взгляд Тисс, красноречиво посмотрел ей в глаза, словно говоря: «Не принимайте близко к сердцу. Он провоцирует вас».       Кто бы из них знал, что император намеренно одевал свое волнение в обидную форму издевки над эсшайской магичкой для всеобщего посмеяния. Ведь не мог же он, в самом деле, сказать, что в прошлый раз, увидев, как она упала с лошади, оказавшись в пекле сражения, впервые спустя долгие годы единоличного правления испугался до дрожи в пальцах? Тогда, в бою, его обуяла звериная ярость на того, кто посмел замахнуться на эсшайку с оружием. Он ринулся вперед, чтобы успеть. Благо вражеский солдат замешкался с последним ударом – на свою беду пнул магичку сапогом по затылку. Фоэльх уже тогда увидел его труп – еще до того, как вонзил в него свой меч. Никто не смел трогать ее.       Памятуя о прошлом побоище, воины готовились к завтрашнему дню. Отправиться должны были все, но все ли смогут вернуться обратно?.. Война была беспощадна. И титулов она тоже не признавала.       Главный костер пылал ярче прочих, однако, несмотря на его размеры, в этот раз рядом с ним находились всего четверо. Пахло горящей сосной и крепким вином. Сидевшая на поваленном дереве Тисс сжимала в руках полупустую флягу Шаарнеза, любезно предложенную им. Хоть она и не отправлялась завтра никуда, не могла перестать думать о судьбе имперских воинов. Не могла не думать о наследном принце и лорде со Генэше, которые уезжали на рассвете и могли больше никогда не вернуться. Даже мысль о внезапной смерти Фоэльха вгоняла ее в дрожь. Потому эсшайка топила эти переживания и мрачные раздумья о смерти в вине, пытаясь справиться со страхом.       – Вы совсем понурились, миледи, – вдруг обратился к ней Фоэльх, сидевший на земле среди мехов и подушек, облокотившись спиной о толстый ствол сваленного дерева. Тисс ощутила на себе сразу три взгляда: заинтересованный, взволнованный и удивленный. Это смутило. Украдкой глядевший на нее Шаарнез теперь мог повернуться к ней открыто. Темные глаза Тая впились в нее через танцующие языки пламени. Эсшайка поднесла флягу к губам, чтобы хоть как-то закрыться от такого пристального внимания к своей персоне. – Выпейте за нашу победу в грядущем сражении, Тисс. И молитесь всем богам, чтобы потери были малочисленными. Хотя вы, эсшайка, должно быть, только обрадуетесь смертям имперских воинов.       – Я буду надеяться, что все вы вернетесь в целости, – помолчав, проговорила она, заставив всех троих раскрыть рты в изумлении. Таю слишком сильно захотелось в этот момент оказаться рядом с ней, чтобы стиснуть ее плечи и прижать к себе. Шаарнез почувствовал, как начинают пылать уши – знание, что она будет ждать его возвращения, грело ему душу. А Фоэльх, смакуя это «все», никак не мог понять, что чувствует: досаду или торжество. Наблюдения, сделанные им в этот вечер, решили все. Выпив вина и ослабив бдительность, и Тай, и со Генэш превратились для него в раскрытые книги. Сын подмечал каждое движение эсшайской чародейки, постоянно пытался встретиться с ней глазами, вести немой диалог. Их отношения были на лицо. Ну а не заметить откровенно горящего желанием взгляда спокойного и сдержанного на вид со Генэша вообще было невозможно – Фоэльх больше подивился тому, как он сам мог быть настолько слепым, чтобы не видеть мальчишескую влюбленность лучшего летуна империи. Они оба смотрели на нее так. Оба желали.       Наблюдательность помогла императору не только в выявлении мнимых соперников. Сейчас он видел куда больше. Взволнованный взгляд Тисс скользил по земле, руки дрожали. Казалось, костер совсем не греет ее. И уж точно не защищает от тяжелых мыслей о завтрашнем дне. Она остро нуждалась в ком-то. И уж пусть лучше этим «кем-то» будет он.       Император вдруг пригласительно откинул свою меховую накидку, обратив на себя всеобщее внимание. Тай нахмурился, почувствовав неладное.       – Вы дрожите, миледи. Пойдите сюда, – после этого возле костра установилось молчание. Замершая Тисс глядела на его откинутую накидку, понимая, что отказаться не может, но вместе с тем чувствуя все то напряжение, в котором замерли наследный принц и лорд со Генэш. Однако заставлять правителя Роод ждать было плохой идеей. Выражение его лица вмиг преобразилось из благосклонного в суровое. – Вы не расслышали? С какой стати император должен повторять для вас свои приказы?       – Простите, Ваше Величество.       Леди эя Вэдтри поднялась со своего места и медленно обошла горящий костер, чувствуя, что наследный принц прожигает ее взглядом, и видя, как сжались в кулаки ладони Шаарнеза. А довольный Фоэльх, когда она оказалась рядом, специально с демонстративной властностью накрыл ее накидкой, так и оставив свою руку на ее плече, крепко сжимая его.       – Вот так. Только со мной вам не суждено замерзнуть, миледи.       – Прошу прощения, Ваше Величество?.. – однако на ее непонимание император лишь рассмеялся, поочередно кивнув на Тая и Шаарнеза.       – Вы не умеете притворяться, Тисс, а они – и подавно. Или скажете, что не чувствуете, как от их голодных взглядов дымится ваша одежда? Что, неужели я не прав, а, Тай? Со Генэш? Вы думали держать своего императора за дурака? По вашим лицам можно прочитать все.       – Отец, вы… – начал было Тай, но Фоэльх перебил его, указав на него кубком с вином.       – Ты, кто перетаскал в свои покои всех аристократок двора, – император усмехнулся, почувствовав, как Тисс в его объятиях вздрогнула. Тай закусил губу, видя, что она опустила глаза. Но что он мог исправить сейчас? Это действительно было правдой, и эсшайка наверняка все понимала. Вдоволь насмотревшись на насупившегося сына, Фоэльх обратился к Тисс. – Он желает тебя так же, как других. Ничего нового.       – Это не так, – сквозь зубы процедил Тай, на что его отец только рассмеялся.       – О, да! Он желает иметь эсшайскую женщину. Иметь так, как сам того захочет. Он эя Эйни, моя дорогая магичка. Мой непутевый сын ищет игрушку в свою постель. Хочет гнуть тебя, иметь без остановок, в позах, что наполняют его зеленые фантазии! Вот, зачем ты нужна ему. Он желает лишь твое тело. А этот, – император посмотрел на молча замершего Шаарнеза так, словно только что вспомнил об его присутствии, – наверняка желает лишь твое будущее. Это ведь так, летун? Уже представлял, как заполняешь ее своим семенем? Как ее живот становится круглым от тебя, а потом она цепляется за твои руки в схватках и кричит. О, ты, небось, уже и дал имена всем вашим детям! Летун из матриархата, блюдущий устои предков! На деле ты хочешь обладать – тебе осточертело подчиняться женщинам. И этой ты хочешь показать, кто на самом деле должен быть главой семьи, а кто – лишь раздвигать ноги во время соития и во время родов.       – Нет. Это неправда. Я прошу Ваше Императорское Величество не говорить о таком… – не выдержал больше этих издевательств Шаарнез, поднимаясь на ноги. Стерпеть личную обиду он мог, но терпеть подобное отношение к своей культуре и к той, кого он так трепетно любил – это выходило за пределы его возможностей. Да, он желал Тисс, был бы самым счастливым горным эльфом, если бы она стала его женой, еще более счастливым, если бы она родила ему детей, но тот яд, что выливал на него Фоэльх… Он не мог позволить, чтобы леди эя Вэдтри слушала подобное.       – Ты, – в голосе императора зазвенела сталь, а глаза недобро сверкнули, прожигая лорда со Генэша. Воздух между ними наэлектризовался, точно перед разрядом молнии, – вспомни, кто перед тобой, и сядь на свое место, летун. Никто из вас не достоин ее. Вы должны быть благодарными мне за то, что вам до сих пор дозволено находиться рядом с ней.       – Но она не твоя, – угрюмо напомнил Тай.       – А чья же тогда?       – Ничья! – неожиданно выпалила Тисс и выбралась из объятий императора и из-под его жаркой накидки. Все взгляды вновь устремились к ней. – Вы ведь все имперцы! У вас одна цель! Завтра вы идете биться, быть может, насмерть! Так почему вы грызетесь между собой сейчас?! Мне бы радоваться вашим склокам! Но я не хочу их видеть! И тем более я не хочу, чтобы завтра кто-то из вас…       – Вот это новости, – усмехнулся Фоэльх, чтобы скрыть то, насколько глубоко его поразили эти искренние слова. – Что, магичка, пригреешь всех троих? А выдержишь ли?       Поленья в костре вдруг с треском провалились, и пламя выплюнуло сноп ярких искр, потянувшихся вверх. Казалось, каждый из мужчин задержал дыхание, ожидая ответа. Фоэльх увидел, как побелели костяшки на сжатых кулаках сына. Тай поймал взглядом прикушенную губу летуна. Шаарнез подметил вспыхнувший голодный азарт в глазах императора. Тишина не прерывалась. Звуки лагеря потонули в повисшем между ними сладком напряжении. До последнего надеясь, что от ответа получится уйти, леди эя Вэдтри глядела себе под ноги, носком сапога нервно расчищая землю от мелких веток.       – Ну так что? – нетерпеливо потребовал ответа правитель Роод. Ее молчание в такой момент заводило. Ведь, оскорбись она подобными словами, то уже давно постаралась бы сбежать. Но чародейка стыдливо молчала. Как будто слова императора пробудили в ней не только страх, но и любопытство… Фоэльх не был бы прекрасным политиком, если б не поймал эту мгновенную перемену в ней. От осознания, что именно сейчас могла представлять эсшайка, у него аж пересохло в горле. Он медленно поднялся на ноги, глядя на нее с неверием, с изумленной улыбкой и восхищением. – Не верю своим глазам: строптивая эсшайская магичка думает сразу о трех мужчинах в своей постели! Браво, миледи! Вы поразили меня.       – Это вовсе не так!.. – в отчаянии воскликнула Тисс, отпрянув от него, но запнулась за дерево, потеряв равновесие. Тай и Шаарнез бросились к ней одновременно. Принц оказался ближе и подхватил ее, заключая в объятия, а летун в неловкости застыл на месте, сознавая, что окончательно открыл все свои чувства этим жестом волнения. Их с наследником взгляды пересеклись – брови Тая нахмурились, и со Генэшу пришлось опустить глаза.       – Для кого-то эта ночь может стать последней, – вполголоса произнес император как будто бы даже мягко – Тисс вздрогнула, и Фоэльх без труда определил, что попал в цель. Дело оставалось за малым – дожать ее. – Завтра вы пожалеете, что отвергли кого-то. Решайтесь, миледи. А если боитесь произнести это вслух, то не сопротивляйтесь.       Черное небо не сияло ни звездами, ни месяцем. Вокруг лагеря клубилась непроглядная мгла, окутывавшая старый лес, точно живое существо. Свет давали лишь костры. Тисс шла к императорскому шатру медленно, на ватных ногах, трясясь от холода. Ее ледяные пальцы отогревались в ладонях принца Тая. Спиной она ощущала следивший за ней внимательный взгляд Шаарнеза, который невесомо касался ее плеч всякий раз, как чародейка спотыкалась о корни или ветки. А перед ней уверенно шел император, тяжелая меховая накидка которого шлейфом волочилась по промерзлой земле.       Она боялась того, что ждало ее впереди, но просто не могла об этом не думать. Что она делает? Почему решилась на это? Неужели вино настолько затуманило ей разум в этот вечер? Нет, выпитое было лишь оправданием ее любопытства, ее желания познать. Император был прав во всем: она боялась произнести это вслух – признаться в этом самой себе. В том, что, сидя среди этих мужчин возле костра, она думала о каждом в отдельности и обо всех сразу. О Шаарнезе, его неловкой симпатии и вечном смущенном молчании. О Тае, его чувственной учтивости и загадочной романтике. О Фоэльхе, его огненной страсти и дерзкому собственничеству. Невозможным казалось отказаться от чего-либо из этого – чародейка хотела всего и сразу.       Внутри шатра горела масляная лампа. Тисс робко огляделась, сразу же зацепившись взглядом за деталь, от которой по низу живота прошла легкая шелковая дрожь. Императорское ложе. Дорогие меха уложенные слоями – множество мягких трофеев. Здесь не пахло костром, как во всем лагере – ощущался стойкий запах кедра и свежих сосновых игл. Приятный, но чуждый. Пугающий.       Чародейка вдруг застыла. Сомнения посыпались на нее, точно капли ледяного дождя. Она даже чуть было не сделала шаг назад, но чьи-то теплые руки опустились на плечи. Кто это был, Тисс не знала – стыдилась даже обернуться.       – Одумайтесь… Прошу, вы еще можете отказаться… – нарушил тишину совсем тихий шепот лорда со Генэша у нее за спиной. Летун сам разгрызал себя сомнениями – она слышала это по голосу. В нем было все: невозможность противиться воле императора, злость на самого себя, отчаяние против предвкушения, желания любить и наконец почувствовать любовь, обращенную к себе.       – Я смогу вас отстоять. Просто скажите мне – не страшитесь его немилости, Тисс, – низкий голос Тая раздался над самым ее ухом, отчего эльфийка вздрогнула. Он еще надеялся увести ее. Все еще пытался отгородить от отца, даже когда она своими ногами пришла в этот шатер, имея возможность остаться у костра.       – Я не боюсь, – леди дрожала как лист на ветру, произнося эти слова. Наконец обернувшись, эсшайка взглянула прежде на помрачневшее лицо наследного принца, а потом в наполненные горечью глаза лорда со Генэша. Оба мужчины не смогли смотреть на нее долго – отвели взгляды.       – Вас никто не держит здесь, – небрежно бросил им Фоэльх, устав наблюдать за этой затянувшейся сценой попыток «образумить» эсшайку. Он, сбросив с себя накидку, сократил расстояние между Тисс и собой, обнимая ее дрожащие руки и начиная успокаивающе гладить их. От его ласк становилось все теплее, все привычнее находиться здесь, и чародейка невольно накрыла его ладони своими, повторяя их движения. На лице Тая отразилось немое изумление, замешательство, почти испуг. Реакция Шаарнеза и вовсе не поддавалась описанию: казалось, в эту минуту он хотел перестать существовать. А горячие сухие губы Фоэльха тем временем прикоснулись к виску леди, оставляя намеренно нежный, деланно ласковый поцелуй. – Я позабочусь о вас, миледи. Не стоит переживать понапрасну. Раны в сердце имеют свойство затягиваться, если вы успели привязаться к… кому-либо из вас отвергающих.       – Что?.. – прохрипел севшим голосом Тай.       – Я не посмел бы… – одновременно с ним заговорил летун, мотая головой и не поднимая глаз от земли. Как будто сама мысль о том, что он мог отвергнуть леди эя Вэдтри, причиняла ему боль. – Тисс, я…       – Слишком занят высоконравственными моральными дилеммами, чтобы подарить вам наслаждение, о котором может только мечтать женщина, подобная вам, – с усмешкой закончил за него император, уводя чародейку в сторону мягкого ложа, своей спиной закрывая ее от двух влюбленных взоров. – Не стоит заниматься расточительством и тратить свое драгоценное внимание на тех, кто не ответит на вашу любовь.       – Любовь?.. – одними губами произнес со Генэш, широко распахнув глаза, однако выступивший вперед наследный принц небрежно задел его плечом. В два шага Тай преградил чародейке путь к постели отца – его рука взметнулась к ее лицу, а подушечки пальцев нежно заскользили по запунцовевшей щеке.       – Я с вами, Тисс. Я вас не оставлю. И никогда не подведу – вы знаете, – он подошел к ней почти вплотную, вытесняя широкие ладони императора с ее тела, обнимая надежно, с неподдельной заботой. Взгляд был чувственным, проникновенным. Убеждающим в своей любви и преданности. – Мы пройдем через это вместе. Я не посмею осуждать ваш выбор.       – Как заговорил! – с тенью ядовитой ревности в голосе хмыкнул Фоэльх. – Что ж, признаю: смелости тебе не занимать. Если это не очередная твоя блажь. Запомни хотя бы ее имя, прежде чем найти кого-то еще.       – Ваши попытки внести меж нами разлад слишком очевидны, отец.       – Зачем мне пытаться? Ты вскоре и сам все сделаешь, заведя себе очередную «ту самую».       – Возможно, вы позабыли, но…       Тай не успел закончить, прервав себя. Не произнося ни слова и по-прежнему смотря куда-то в пространство, Шаарнез принялся отвязывать ножны. Его клинок с глухим звяканьем упал на выстеленную тканями землю. Вскоре там же оказался и поясной ремень, портупея, кожаная куртка, потайной кинжал. Три пары широко распахнутых глаз глядели на то, как он сосредоточено расстегивал белоснежную рубашку, вытаскивая ее края, аккуратно заправленные в штаны. Лицо Тисс было таким, словно его окунули в киноварь. Она резко отвернулась, когда летун начал стягивать с себя последние предметы одежды.       – Что это еще за… – Фоэльх застыл, глядя на то, как обнаженный со Генэш уверенно, но с горящим от стыда лицом подошел к эсшайке и покорно опустился перед ней на колени. Взгляд леди эя Вэдтри коснулся линий его ключиц, широкой груди, которую прежде она не видела обнаженной, крепкого пресса и… Она отвела глаза, прикрыв рот ладонью.       – Вы вольны делать со мной и моим сердцем, что пожелаете. Я приму все, что вы захотите мне дать. Но я не прикоснусь к вам без вашего позволения, – его голос был твердым, но тихим. Да, он стоял перед ней на коленях, еще и обнаженный, но сколько в нем было чести и достоинства в этот момент!.. Тисс не могла не восхититься им. Он не считал себя достойным ее внимания, и поэтому был столь нерешителен в словах и действиях. Но с каким смирением он был готов принять ее отказ – оставалось только восторгаться подобной мужественностью решений. Чародейка чувствовала, что должна развеять его сомнения, одарить лаской, показать, что он недооценивает себя.       – Миледи, если вам нужны слуги, которые будут ползать пред вами на коленях, я распоряжусь…– с едким смешком начал император, но Тисс, не дослушав его, сама присела на колени напротив летуна, обхватывая его лицо ладонями. Ее нежный взгляд встретился с наполненными удивлением и легкой тревогой глазами Шаарнеза. Губы эльфийки растянула благодарная улыбка.       – Мой дорогой лорд, вы прекрасны. И вашу любовь я почту за честь.       – Тисс… – голос со Генэша сорвался, и любимое имя потонуло во вздохе. Раздалось недовольное цоканье.       – Хватит этих слезливых признаний: я не желаю их лицезреть. Мы теряем время. Не отставай от летуна, Тай, и раздевайся, если не хочешь сбежать, пока еще есть возможность. Начнем.       Из закрытой золотой пиалы, свисающей с балки шатра, шел густой белесый дым. Его сладковатый травянистый запах насыщал воздух, делая каждый вздох тяжелым. Перед тем, как окончательно раздеться, император поджег несколько спрессованных шариков травы, загадочной улыбкой ответив на вопрос леди эя Вэдтри о свойствах этого вещества. Однако, вдыхая дым все чаще и чаще, Тисс сама обо всем догадалась. Разум начинал расслабляться, и на смену тревожному состоянию приходило странное безосновательное веселье.       Теплые пушистые шкуры императорского ложа радушно приняли их всех. Эсшайка плохо запомнила, кто именно избавил ее от одежд: в памяти блеснул момент, что пояс ее платья был в руках правителя Роод, подол зачем-то держал Шаарнез, благоговейно вдыхая его запах, шнуровку развязывали руки принца Тая. Она просто в какой-то момент оказалась голой среди меха постели, ощупываемая со всех сторон. Кто-то чувственно сжимал ее груди, катая соски меж пальцев, кто-то покрывал поцелуями ступни, кто-то скользил ладонями по талии, выписывая сложные узоры. Тисс дрожала от предвкушения и желания, но никак не могла вернуть себе стыд. В этот момент чародейку не смущали ни нагота, ни откровенные позы, которые она принимала, чтобы мужчинам было удобнее ласкать ее, ни слова, ни смелые просьбы, которые срывались с ее языка.       Образы плыли перед глазами, словно краски, разведенные в воде. Она видела чью-то голову между своих бедер: темные волосы щекотали ее кожу, а кончик языка выводил каждую складку, заставляя Тисс выгибаться в спине. Меж тем сзади к ней кто-то тесно прижимался своим крупным возбуждением, растирая влагу между ягодицами, настойчиво утыкаясь в сжатые мышцы, словно дразня. Чьи-то нежные губы неловко оцеловывали ее грудь, вначале прикасаясь ладонями совсем робко, но с каждым разом все смелее и смелее. Наслаждение окутывало ее целиком.       Когда неожиданно чьи-то пальцы проникли внутрь, сменив изводивший ее горячий язык, Тисс со стоном выдохнула и невольно хотела свести ноги, но две пары рук, удержали ее за коленки. Меж тем пальцы задвигались резко и быстро – ладонь шлепалась о ее промежность, с пошлым хлюпаньем выбивая из ее горла все новые стоны. Шатер наполнил ее протяжный вымученный крик наслаждения.       – Постойте, Ваше Высочество… Это слишком грубо – ей больно, – вдруг раздался где-то рядом взволнованный голос лорда со Генэша. Но вопреки этому с бесстыдной быстротой проникающие в нее пальцы не замедлились. – Неужели не слышите? Она уже не стонет – она кричит!       – Уймись, летун. Она кричит от наслаждения. Ты только погляди, как дергаются ее бедра, – шею Тисс обжег влажный язык, а затем зубы императора сомкнулись на мочке ее уха. – Лучше придержи ее, пока она не свернула в экстазе бедрами шею моему сыну. Разведи ей ноги и дай Его Высочеству закончить начатое. А я пока что…       Тисс болезненно вскрикнула – что-то настойчиво стало продавливать ее сзади. Туго и больно, будто разрывая на части. Неразработанные мышцы точно обожгло каленым железом. Слезы выступили на ее глазах, но Фоэльх продолжил растягивать ее собой, против воли притягивая за бедра теснее к себе. От жгучей боли мир вокруг обрел четкость, и чародейка увидела обеспокоенное лицо Шаарнеза совсем рядом. Летун сжал ее руку, переплетая их пальцы, метаясь взглядом от ее заплаканного лица к низу живота и обратно. Все еще стимулирующий ее своими пальцами Тай недовольно оттеснил его плечом, не прекращая основного действия.       – Ты мешаешь – она почти на грани, – даже не посмотрев на горного эльфа, процедил Тай с видом того, кого без повода отвлекали от невероятно важного дела. Однако со Генэш не отнял у эсшайки своей руки.       Ладонь принца задвигалась совсем беспорядочно, а тугие толчки Фоэльха невольно заставили Тисс саму скользить по чужим пальцам. Боль и наслаждение сплелись для нее в один клубок – граница между ощущениями стерлась.       – Я-я больше не могу!.. Нет! Стойте!.. – ее бедра крупно задрожали, будто существовали отдельно от разума. Через затуманенное сознание накатил панический ужас: мышцы напряглись, будто перед пиком наслаждения, но что-то было не так, как обычно. Ее давило с двух сторон. Она перепугалась и постаралась зажаться, но пальцы наследного принца точно специально начали проникать в нее еще глубже, сгибаясь внутри, практически не выходя из нее. Странное чувство внизу живота все нарастало – будто что-то вот-вот должно было лопнуть. И в ее задурманенном травным дымом разуме вдруг набатом ударила страшная и постыдная мысль: «Великие боги, я сейчас обмочусь у них на глазах!..»       Она дернулась в панике, но руки император обхватили ее под грудью, надежно обездвиживая. Тогда чародейка сжала бедра, чтобы ни в коем случае не дать этому позорному действию свершиться, но попытки оказались тщетными. Ее пресс задрожал сам собой. Она взвизгнула, потом еще и еще, выгибаясь против воли в сильных судорогах. Мышцы все еще были напряжены, но, несмотря на это, горячая влага неудержимо хлынула из нее на постель и на руку принца.       Фонтан брызг расплескался во все стороны. Застонал Фоэльх – Тисс зажала его в себе. Ахнул ошарашенный Шаарнез, руку которого чародейка стиснула так крепко, что у него посерела кожа. А Тай восторженно улыбался и глядел на то, как эльфийка, крича и содрогаясь, струилась прямо на дорогие меха. Ее плач слился с одобрительным смехом императора.       – Ну надо же, Тай! А ты хорошо натренирован в этом! Ну что, моя фонтанная нимфа, больше не изображай из себя само целомудрие. Такой ты мне нравишься гораздо больше! – он резко вонзился в ее все еще сотрясающееся в посторгазменных судорогах тело, после чего неспешно вышел. – Этому искусству некоторые девы безрезультатно обучаются, а наша магичка… Я просто в восхищении, миледи.       Пальцы Тая коснулись особенно чувствительной после испытанного удовольствия женской промежности, легко скользя по мокрой коже.       – Тисс, ты восхитительна, – искренне прошептал он, страстно глядя на нее снизу вверх. Она, совсем опустошенная, рыдала, ощущая, как немеет ватное тело. Голова кружилась. Видя, что она обмякает и что сокрушается из-за реакции собственного тела, наследный принц ощутил сильное желание спрятать ее от посторонних глаз. Чтобы она могла делить подобные эмоции только с ним. Тай поднялся с колен и выпрямился. Его руки обхватили хрупкие женские плечи, начиная успокаивающе гладить. – Ты не должна стыдиться. Это было невероятно. Я не видел ничего прекраснее.       – А ты что застыл? Впервые увидел, как наслаждается женщина? – проговорил Фоэльх, смеясь над тем, с каким выражением лица наблюдал за ними Шаарнез. Судя по его крепкому возбуждению, увиденное не только повергло его в шок, но и затронуло самые темные и потаенные углы души бравого воина из матриархата. Летун пожирал содрогающуюся Тисс глазами – ее часто вздымающуюся грудь с твердыми сосками, дрожащий живот, влажные бедра. Видевший это император лишь ухмыльнулся. – Да ты никак спал и видел, как подминаешь эту строптивицу под себя, верно, со Генэш? Что ж, сегодня у тебя будет такая возможность. Император дозволяет тебе взять ее!       За стенами шатра задувал ледяной ветер, земля покрывалась холодным инеем, а внутри, среди мехов переплетались четыре разгоряченных тела. Трава дурманила разум, обостряла ощущения, кружила голову и усиливала этот сумасшедший жар. Тисс едва ли понимала, что с ней происходит. Ее сознание расплывалось, а тело будто разрывали на части. Оно буквально стало полем битвы.       Первым брал, конечно, император. Как будто считал своим законным правом взять ее и спереди, и сзади и только потом позволить войти в нее другим. Он усадил ее на себя до упора, крепко сжав пальцами бедра, начиная самостоятельно раскачивать ее, с хищной улыбкой наблюдая за тем, как ходит вперед-назад ее грудь. Тай смотрел на это зрелище с непроницаемым выражение лица, внутренне сгорая от ярости. Шаарнез же отвел глаза еще в тот момент, когда понял, что собирается сделать император, устраивая ее на себе.       – Ну же, поскачи немного, дорогая наездница, – большая ладонь Фоэльха крепко сжала ей грудь, заставив эльфийку вскрикнуть, а вторая шлепнула ее по бедру. Тисс, уперевшись руками по обе стороны от его головы, покорно приподнялась и тут же резко опустилась на него, раскрывая рот в немом крике – он вошел в нее болезненно глубоко. В этот момент, не сговариваясь между собой, Тай и Шаарнез оказались возле нее каждый со своей стороны. Руки летуна принялись успокаивающе гладить женские плечи, с трепетом спустились ниже – после долгого и упорного внутреннего противоборства с самим собой со Генэш осмелился благоговейно обхватить ее груди обеими руками. Наследный принц же вновь прошелся пальцами вниз, к ее животу, начиная скользить по нежной коже нижних губ круговыми движениями. Тисс застонала, запрокинув голову. Чужие руки трогали ее повсюду, и это было невероятно. – Тебя ласкают со всех сторон! Ты сегодня просто обязана хорошенько постараться. Удели им внимание, я разрешаю, – Фоэльх кивнул поочередно на Тая и Шаарнеза. – Погляди, какие они твердые. Как они хотят поскорее оказаться на моем месте – почувствовать твою тесноту…       – Встаньте… – заплетающимся языком попросила Тисс, перестав двигаться на императоре и оттолкнув руки мужчин от себя. Тай и Шаарнез невольно переглянулись между собой, но послушались. Летун с большой неохотой отпустил ее грудь, но следом едва не потерял дар речи, когда увидел, как она обхватила его и принца, начиная скользить ладонями по их возбуждению. Его Высочество был поражен этим не меньше.       – Какой пыл! Ты уже в предвкушении, верно? Жаждешь почувствовать в себе их обоих? – пальцы Фоэльха властно погладили ее бедра, а потом резко качнули эльфийку на себя, заставляя ее вскрикнуть. Его естество давило ее изнутри. – Сегодняшняя ночь станет особенной для тебя. Приготовься.       Это безумие длилось и длилось. Кожу натирало до жжения – Тисс чувствовала, как ее распирает изнутри. Сразу двое мужчин двигались там. Шаарнез мял ее грудь, скользил руками по дрожащим от напряжения плечам. Тай дышал в шею, прихватывая кожу губами, с силой всасывая, желая отметить ее. А она, схваченная и зажатая между ними, могла только истошно стонать, ощущая, как они трутся об нее, но не соприкасаются.       – Какое впечатляющее зрелище, – усмехнулся попивающий вино Фоэльх, глядя на заполненную двумя мужчинами Тисс. Сперва они входили в нее поочередно, не в силах поймать общий ритм – каждый желал вести, обладать единолично, тянуть на себя. Принц холодно взирал на лежащего на шкурах Шаарнеза сверху вниз. Каждое его движение прижимало Тисс грудью к летуну все теснее, и от этого было никуда не деться – Таю приходилось терпеть. Ровно так же, как и со Генэшу. Когда Его Высочество только вошел в нее сзади, чародейка так зажалась, намереваясь отстраниться, что Шаарнез был готов подхватить ее на руки и скорее унести отсюда. Чтобы нежно любить ее в одиночестве… А теперь они двигались в ней синхронно, проникая глубоко, выбивая стон за стоном. – Ты в ней до упора, летун. Одно неверное движение, и через девять месяцев станешь отцом. Должно быть, мой сын возненавидит тебя за это.       От этих слов и Шаарнез, и Тай напряглись, стискивая эсшайку между собой теснее. Тисс подавилась собственным вскриком: они грубо зажали ее внутри. Фоэльх, с любопытством разглядывающий место их слияния, поднялся на ноги, отбрасывая прочь пустой кубок. Он медленно обошел их, жарко совокупляющихся втроем. Со Генэш благоговейно смотрел то на прыгающую в такт движениям грудь, то на раскрывшую рот чародейку. Покрасневший от напряжения Тай зарывался носом в ее волосы, время от времени прикусывая мочку уха. Зрелище было захватывающим. Но с особым смаком император созерцал румяное и вспотевшее лицо леди – то, как она жмурилась и стонала.       – Что за прекрасное выражение, – встав рядом с ними, он поднял ее лицо за подбородок. Тисс открыла застланные возбуждением глаза, умоляюще смотря на него снизу вверх. Как же это было ошеломляюще… Так она и должна была смотреть на него всегда. Обхватив свое возбуждение рукой, Фоэльх бедрами придвинулся к ней ближе, размазав по губам белесую каплю семени. – Открой свой рот, леди магичка. Ты будешь заполнена до края. Ты ведь этого хотела, верно? Чувствовать, как трое мужчин будут делить тебя? Что ж, получай свое.       Шкуры, на которых эти трое растягивали Тисс, были сырыми от телесных соков. Четыре тела сплелись в единое целое. Руки, ноги, бедра, пальцы – все соприкасалось. Чародейка чувствовала, как кто-то выскальзывал из ее нутра и как кто-то тут же входил вновь. Губы Шаарнеза шептали ей на ухо о том, что она прекрасна, Фоэльх рычал грязные пошлости, сопровождая каждое слово чувственными укусами и засосами, а Тай упоенно целовал ее со всей страстью. Ее тело разрывалось между ними, пылая болезненным возбуждением. Чьи-то пальцы умело массировали ее, подводя к пику наслаждения. И тогда ее затрясло: бедра задергались, нутро засжималось и запульсировало – Тисс выгнуло в сумасшедшем экстазе.       В этот момент кто-то один резко вонзился в нее, повернув к себе спиной и насаживая до самого основания. Пальцы до синяков впились в бедра. Послышался низкий стон Фоэльха – он уже обмякал в ней.       – Мне нужны крепкие наследники, магичка… – зарычал он, срываясь на хрип, содрогаясь внутри нее, спуская все, что было. По ощущениям измученной Тисс казалось, будто между ног у нее все опухло – когда император вытаскивал из нее свое естество, там уже тянуло болезненностью. Однако остыть ее нутру не дали: требовательные руки перевернули ее, и над ней сразу навис принц Тай. Ее пылающее лоно раскрылось навстречу ему. Войдя до упора и сделав пару медленных толчков, он замер, с силой вжавшись в нее. Со стороны послышался смешок императора. – Мой сын только что кончил в тебя. Интересно, чье семя окажется сильнее? Ты родишь мне внука или сына?       Но едва наследный принц вышел, как тяжело дышащую леди эя Вэдтри тут же обнял Шаарнез. Он уже дрожал и, оказавшись в ней, задергался в экстазе, крепко прижав чародейку к своей вспотевшей груди. Летун жадно целовал все ее лицо, тихо постанывал в губы и шептал признания. А она не имела сил даже для того, чтобы просто свести ноги вместе. Ее колотило крупной дрожью, нутро было переполнено. Внезапно с обеих сторон к ней прижались крепкие тела: Фоэльх лег напротив, Тай устроился со спины, а Шаарнез прильнул к животу, обняв ее за бедра. Они выдохнули.       – Завтра все только начнется, – бесцветно произнес император. Тисс не хотела об этом думать – да она попросту и не могла в этот момент ни о чем думать. Ее рука покоилась в волосах лорда со Генэша, ласково перебирая их. Тай гладил ее бедро, прижимаясь теснее. Пальцы Фоэльха нежным жестом коснулись ее щеки. – Жди нашего возвращения, эсшайка. Это ночь не станет последней.