1

Элли провела пальцами по шершавой поверхности старой деревянной половицы, ощущая под подушечками пальцев едва различимые контуры "Э+Д". Эти инициалы, выцарапанные когда-то в порыве привязанности, теперь казались призрачным напоминанием о тепле, которого больше не будет. Солнечные лучи робко проникали сквозь пыльные стекла, выхватывая из полумрака пятна света на стенах, оклеенных выцветшими обоями в цветочек. Запах старого дерева, и чего-то неуловимо личного, принадлежавшего ей и Дине, все еще витал в воздухе, болезненно знакомый и оттого еще более мучительный. Кухня, где когда-то звучал смех и пахло выпечкой, теперь казалась застывшей декорацией. Посуда, небрежно оставленная на сушилке, словно ждала чьей-то руки. Элли отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает горечь. В спальне, куда она заглянула, ветер лениво шевелил выцветшие занавески, впуская свежий, пахнущий травой воздух. На кровати все еще виднелись следы смятого постельного белья – их общего ложа. Здесь были их ночи, их шепоты, их объятия. Теперь здесь царила лишь пустота. Последний раз Элли окинула взглядом этот дом, ставший свидетелем ее счастья и ее потери. Она отвернулась и пошла прочь, оставляя позади не только дом, но и свою разбитую душу.

***

Дождь, превратил и без того разбитую дорогу в вязкое, чавкающее месиво под ногами. Элли брела вперед, опустив голову, не разбирая ни направления, ни тропы. Промокшая насквозь ветровка неприятно липла к телу, а старые, видавшие виды кеды давно потеряли всякую водонепроницаемость, хлюпая на каждом шагу. Потертые джинсы, когда-то темно-синие, теперь покрылись бурыми разводами грязи. На плечах болтался старый рюкзак, украшенный брелками, набитый скудными припасами. Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя старую рану на боку, оставленную Эбби, противно ныть. Отсутствующие пальцы на руке противно зудели, словно напоминая о ее собственной жестокости, о цене мести. Губы, которые еще совсем недавно шептали нежные слова Дине, теперь обветрились и потрескались от ветра и безмолвия. Капюшон ветровки был надвинут на глаза, скрывая взгляд, полный боли и опустошения. Элли шла, словно тень, растворяясь в сером, промозглом пейзаже, не зная, куда ведет ее эта бесцельная дорога, и не находя в себе ни малейшего желания это узнать.

***

Элли набрела на покосившееся здание заброшенного магазина. Вывеска с облупившейся краской едва читалась: "Мир.... ". Дверь, сорванная с петель, валялась неподалеку, пропуская внутрь холодный ветер. Внутри царил полумрак, лишь редкие просветы между заколоченными досками окон пропускали тусклый свет. Полки, когда-то ломившиеся от товаров, теперь зияли пустотой, покрытые толстым слоем пыли и паутины. Перевернутые стеллажи валялись на полу, среди разбитых стеклянных банок. Элли осторожно ступала по заваленному обломками полу, стараясь не производить шума. В углу она заметила заросший плющом прилавок, за которым когда-то, вероятно, стоял кассовый аппарат. Заглянув под него, она нащупала что-то твердое. Это оказалась бутылка виски, наполовину полная, покрытая липкой пылью. Без колебаний Элли откупорила бутылку и сделала большой глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло, растекаясь по телу неприятным, но в то же время желанным теплом. Этот вкус мгновенно вернул ее в прошлое, к тому времени, когда Джоэл учил ее стрелять из старого револьвера на окраине Джексона. "Держи ровно, малышка," - звучал его хриплый голос в ее памяти, такой живой, словно он стоял рядом. Она зажмурила глаза, пытаясь удержать слезы, подступившие к горлу. Внезапно Элли резко вскинула руку с пистолетом. Она выстрелила в темный угол магазина. Раздался глухой стук. Она не видела, что там было, но знала, что попала во что-то.