13

Обратный путь оказался быстрее и на удивление легче. Элли знала маршрут, и ей удалось обойти несколько особо опасных участков, где, как она поняла, могли скрываться зараженные. Наконец, сквозь сумерки, она увидела знакомые очертания старого кинотеатра. Подойдя к дверям, Элли сделала глубокий вдох и постучала так, как просил Гоуст: четыре удара с паузами между ними. Через какое-то время дверь с глухим стуком приоткрылась. Не успела Элли сделать и шага, как на ее груди появился лазерный целеуказатель. Луч нервно дрожал, нацеленный прямо в сердце. — Эй, полегче, — тихо произнесла Элли, медленно поднимая руки. Раздалось приглушенное ругательство, и луч целеуказателя мгновенно исчез. Гоуст, стоявший за дверью с ACR, увидел Элли. Он тут же опустил оружие, его фигура расслабилась. Он отступил в сторону, впуская ее внутрь.

***

Элли молча поставила рюкзак на свободный стол и выложила из него все находки. Гоуст встал рядом, внимательно осматривая каждую находку. Его взгляд задержался на ампулах. Он быстро достал из своего набора иглу и шприц. Затем, аккуратно набрав жидкость из ампулы, он отыскал вену на руке Роуча. С предельной осторожностью он ввел иглу. Тонкая струйка жидкости начала медленно поступать в кровь раненого. После этого Гоуст приготовил раствор, используя найденный девушкой физраствор и еще одной ампулы, но уже с витаминами. Он умело установил капельницу, закрепив трубку пластырем на руке Роуча. Капля за каплей, жидкость начинала свой путь по венам. — Теперь ему остается только бороться, — хрипло произнес Гоуст. После всех процедур, Гоуст поднялся, его взгляд скользнул по Элли, затем он кивнул в сторону двери. — Я сейчас, — бросил он и удалился в соседнюю комнату. Оттуда доносились тихие шорохи, словно он что-то искал или перекладывал. Элли осталась наедине с Роучем и своими мыслями. В полумраке старого кинотеатра, освещенного лишь лучами фонариков, она опустилась на стул рядом с Гари. Она не отводила взгляда от его лица. До сих пор, в суматохе выживания, она никогда не обращала внимания на его внешность. Роуч был просто Роучем — странным солдатом, который нуждался в спасении. Но сейчас, в тишине и относительной безопасности, ее взгляд скользил по каждой черточке его лица. Она заметила мягкий изгиб бровей, линию скул. Он был симпатичным, этого нельзя было отрицать. И эта мысль, внезапно пришедшая в голову, заставила ее смутиться. Элли почувствовала, как внутри нее снова начинается эта знакомая борьба. Борьба с собой, со своими мыслями, с чувствами, которые она так старательно пыталась похоронить. Она корила себя за то, что позволяет подобным мыслям проникать в ее сознание. Привязанности были слабостью, уроком, который она усвоила слишком дорогой ценой. Но почему-то, глядя на его бледное, мирное лицо, она не могла заставить себя отвернуться. Слова Гоуста о "борьбе" эхом отдавались в ее голове. Она боролась со своей природой, со своей болью, со своим прошлым. И теперь, кажется, ей предстояло бороться еще и с этой неожиданной, нежеланной, но такой реальной заботой о нем. Элли смотрела на Роуча, и в ее сознании, словно по щелчку, всплыли другие воспоминания. Она увидела Дину, ее улыбку, теплоту ее рук. Вспомнился вечер в Джексоне, тот милый танец, когда музыка наполняла воздух, а тревоги отступали, казалось, навсегда. Воспоминания были яркими и болезненными, как свежая рана. Она всегда была уверена в своей идентичности, в своих чувствах. Парни? Они никогда не вызывали у нее ничего такого. С Диной все было ясно, просто, естественно. А теперь… теперь был он. Элли ощущала себя совершенно растерянной. Это было что-то новое, странное…. Почему с ним все по-другому? Почему его присутствие вызывало необъяснимое влечение? Она никогда не испытывала подобных чувств к парням, и это полностью выбивало ее из колеи. Ей казалось, что она теряет контроль над собой, над своими эмоциями, над тем, кем она всегда себя считала. Внутренний конфликт разрывал ее на части. Из глубоких размышлений её вытащил Гоуст. Он бесшумно сел на соседний стул и протянул ей старую кружку. Было видно, что кто-то, вероятно сам Гоуст, старательно пытался отмыть её. Из кружки поднимался легкий пар, а внутри была горячая, темно-коричневая жидкость. — Что это? — спросила Элли, ее голос был чуть хриплым. — Растворимое кофе, — ответил Гоуст, его голос звучал приглушенно за маской. — Сомнительное пойло, но лучше, чем ничего. Элли поднесла кружку к губам и осторожно отпила немного. Вкус был средним — не фантастическим, но и не совсем отвратительным. Горечь смешивалась с землистым привкусом, но тепло жидкости приятно разливалось по телу, принося некоторое утешение в этом холодном и мрачном месте. Гоуст поставил свою кружку на пол, его взгляд был прикован к Элли. Он сделал глубокий вдох, словно готовясь к долгому разговору. — Ну что, — тихо произнес он. — Расскажи мне все. С самого начала. Как вы с Роучем встретились. Что произошло. И почему вы теперь враги номер один для карантинной зоны. Элли отпила глоток горького кофе, обжигая язык, и начала свой рассказ. Ее голос был ровным. Она рассказывала о встрече с Роучем, к их вынужденному союзу и череде событий, которые привели их сюда, в этот заброшенный кинотеатр. Она не упускала деталей, рассказывая о каждой стычке, о каждом зараженном. Иногда она делала паузы, чтобы отпить немного кофе. Гоуст слушал молча, не перебивая, лишь иногда кивая или делая короткую затяжку своей сигареты. Элли поставила пустую кружку на стол, ее рассказ оборвался. Она слегка откашлялась, прочищая горло. — А теперь ты, — сказала она, глядя на Гоуста. — Что связывает тебя и Роуча? Гоуст на мгновение замолчал, словно обдумывая ответ. Он выпустил медленную струю дыма, прежде чем заговорить. — Мы с Гари… мы почти как братья, — начал он, его голос был глубже и мягче, чем обычно. — Мы попали в армию карантинной зоны еще подростками, совсем зеленые. Вместе проходили всю подготовку, тренировки. Попали в одно подразделение. Вместе выполняли задания, спина к спине, знаешь? Не раз прикрывали друг друга, когда казалось, что все кончено. Он сделал паузу, вспоминая. — В промежутках между заданиями мы проводили почти все свое свободное время вместе. Некоторые из солдат думали, что мы кровные братья. Элли, сама того не ожидая, задала вопрос, который крутился у нее в голове. — А… у Роуча есть кто-нибудь? Ну, кто может быть, его ждет? Или… ждал? Гоуст усмехнулся, и под маской послышался приглушенный смешок. — А почему ты спрашиваешь? — в его голосе прозвучали нотки легкого поддразнивания. Элли помялась, ее щеки слегка покраснели. Она что-то невнятно пробормотала, отводя взгляд. Внезапно их прервал громкий, скребущий шум. Кто-то пытался открыть двери кинотеатра, которые подпирал игровой автомат. Гоуст выругался себе под нос, мгновенно сбросив с себя все остатки расслабленности. Он схватил свою ACR, бесшумно досылая патрон в патронник. Элли поднялась следом. Она подняла MK18, быстро проверила магазин и передёрнула затвор. — За кассу, — прошептал Гоуст, указывая на старую, пыльную кассовую стойку, что стояла в стороне. — Прячься. Сам он притаился за массивной несущей колонной в центре фойе, его силуэт сливался с тенью. Глаза, скрытые под маской, внимательно следили за дверью, откуда доносились скребущие звуки. Через какое-то время дверь поддалась. Со скрежетом отодвинулся игровой автомат, и створка немного приоткрылась, оставляя узкую щель. Помещение тут же озарил яркий луч фонарика, прорезавший темноту. Затем послышались голоса. — Джессика, будь осторожней, — прошептал мужской голос, полный напряжения. — Уверен, что она именно здесь, Итан? — ответил женский голос. — Уверен, — коротко и твердо ответил Итан. — Мне кажется, лучше бы нам вернуться, — Джессика, ее голос звучал неуверенно, — эта девушка, может быть опасна. — Она в одиночку перебила целый отряд бандитов в больнице, — Итан ответил с легким оттенком восхищения. — Наверняка она не с ними. А значит, возможно, она дружелюбна. Пара осторожно двинулась дальше по фойе, луч фонарика беспокойно рыскал по стенам, выхватывая из темноты обломки и тени. Джессика нервно оглядывалась по сторонам. — Мне тут не по себе, Итан, — прошептала она. — К тому же, отец будет переживать. Наверняка будет ругаться, если нас долго не будет. Итан лишь отмахнулся. — Не переживай, Джессика. У этой девушки есть лекарства из больницы, я видел. Возможно, она захочет их на что-то обменять. Или даже присоединиться к нам. Такая сильная нам бы точно пригодилась. Пара продвинулась дальше, и луч фонарика Итана, скользнув по старому столу, выхватил из темноты лежащего на нём Роуча, к руке которого тянулась трубка капельницы. Джессика резко остановилась, ее рука подлетела ко рту, чтобы заглушить непроизвольный вскрик. Глаза округлились от ужаса. Итан, мгновенно напрягшись, перехватил поудобнее своё двухствольное ружьё, его взгляд метнулся по сторонам, ища угрозу. В этот момент, словно тень, Элли подкралась сзади к Итану. Движение было бесшумным и молниеносным. Она накинулась на него, обхватив со спины, и прижала лезвие своего стилета к его шее. Итан заметно напрягся, его тело оцепенело. Из его уст вырвался короткий, сдавленный выдох. Из тени несущей колонны вышел Гоуст. Его ACR была поднята, дуло направлено прямо на Джессику. — Брось оружие! — рявкнул он. Джессика, увидев Гоуста и осознав, что её спутник в заложниках, начала лихорадочно говорить, её голос дрожал от страха. — Не убивайте нас! — молила она, поднимая руки. — Мы не опасны! Мы отдадим всё, что у нас есть, только не убивайте нас! Девушка медленно опустила пистолет на пол, ее движения были осторожными. Итан позволил двухстволке выскользнуть из его ослабевших пальцев. Оружие с глухим стуком упало на бетон. Элли, однако, снова впала в ярость. Она сильнее прижала стилет к шее Итана, от чего тот заметно вздрогнул. — Кто вы такие?! — прошипела она. — Сколько вас тут?! Джессика, сильно нервничая, быстро заговорила, ее слова вылетали потоком. — Я… я Джессика. А… а это мой брат, Итан, — она кивнула на него. — И… и наш отец. Он недалеко. Он… он ждет нас. Итан, пытаясь отдышаться, простонал. — Зачем ты все рассказала?! Элли рявкнула, не ослабляя хватки. — Заткнись! Внезапно, Элли почувствовала холодное дуло винтовки у себя на затылке. Со спины послышался низкий, взрослый мужской голос. — Отпусти парня, — произнес он. — Иначе я снесу тебе голову. — Не дёргайся, мужик, — резко сказал Саймон. — А то твоя девка превратится в решето. Джессика снова заговорила, ее голос дрожал от страха. — Не убивайте! Пожалуйста, не убивайте! Мы уйдем! Внезапно, раздался слабый, хриплый голос Роуча. С усилием он приподнял голову со стола, его рука медленно, но решительно потянулась к кобуре. Из нее показался пистолет, и, дрожащей рукой, но с неожиданной точностью, Роуч навел его на мужчину, который держал Элли на прицеле. — Опусти оружие, — прохрипел Роуч, его голос был едва слышен, но в нем звучала стальная решимость. — Второй раз повторять не буду. Мужчина медленно выдохнул, его взгляд метался между дулом пистолета Роуча, винтовкой Гоуста, направленной на его дочь, и стиллетом у шеи его сына. — Сможем ли мы разойтись с миром? — наконец произнес он, его голос был теперь менее угрожающим. — Мы вам ничего не сделали. Мои дети… они ушли из лагеря без моего ведома. Он кивнул в сторону Элли. — Они хотели познакомиться с этой девушкой. Думали, что она дружелюбна. Все таки она…. перебила тех бандюг, что шарились по больнице. Джессика не выдержала. Слезы покатились по её щекам, она начала всхлипывать, умоляюще глядя на Гоуста. Элли и Саймон переглянулись, в их глазах читалась сложная смесь настороженности и, возможно, смятения. Медленно, Элли ослабила хватку и опустила Итана. Одновременно Гоуст опустил винтовку, хотя не убрал палец со спускового крючка. — Вы за мной следили? — резко спросила Элли, в её голосе всё ещё чувствовалась остаточная ярость. Итан, всё ещё бледный, но уже без стилета у горла, кивнул. — Да, — выдохнул он. — Мы были в больнице, искали лекарства. И видели, как ты… — он указал на Элли, — как ты ловко убрала тех ублюдков. Мужчина медленно опустил свою охотничью винтовку, и Роуч, тяжело дыша, позволил пистолету опуститься, но не убрал его. Элли тут же подошла к Роучу. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, в её голосе прозвучало легкое беспокойство. — Терпимо, — Роуч выдавил кривую улыбку, его голос был слаб. Отец, игнорируя Роуча, сделал шаг вперед. — Я… я запретил им строго-настрого следовать за вами, — сказал он, его голос был полон искреннего раскаяния. — Это их собственная инициатива. Я с ними поговорю, как только мы вернемся. Прошу прощения за вторжение. Итан, закатив глаза, пробормотал: — Мы хотели как лучше, пап. Она… — он кивнул на Элли, — очень сильная. А нам как раз бы пригодились такие. Гоуст, который до сих пор стоял, словно тень с винтовкой, нахмурился под маской. — Кому это "нам"? — резко спросил он. Отец и дети замолчали, переглянувшись. Джессика, видимо, решив, что скрывать что-либо бесполезно, ответила: — Мы из поселения. Пришли в город, чтобы найти что-нибудь полезное. Увидев девушку… — она снова кивнула на Элли, — мы хотели пригласить её к себе. Или хотя бы обменяться ресурсами. Отец недовольно посмотрел на свою дочь, его взгляд был полон укоризны. — Джессика, держи язык за зубами! — Что за поселение? — Спросил Саймон. Мужчина, вздохнув, наконец решился. Он оглядел фойе, словно убеждаясь, что их никто не подслушивает, и начал говорить тихим, но отчетливым голосом. — Мы из "Зелёного Берега". Оно расположено подальше от больших городов и основных путей. Мы…. нашли там гидроэлектростанцию и несколько ветровых турбин, которые смогли запустить. Он сделал паузу, его взгляд стал задумчивым. — Нас там не так много. Несколько семей. И, если честно, у нас острая нехватка людей, особенно тех, кто умеет сражаться и добывать ресурсы. Глаза мужчины задержались на Роуче. Он медленно выдохнул. — У нас есть врач, — произнес он, кивнув в сторону раненого. — Наш фельдшер сможет осмотреть его и помочь. Там ему будет безопаснее, чем здесь. Элли уловила в его голосе нотки искренности, но её инстинкты, закаленные годами выживания, кричали об осторожности. — А что, если вы приведёте нас туда, а потом сожрете? — её голос был низким, почти рычащим. — Или просто ограбите и бросите умирать? Мы не настолько глупы. Гоуст, который до сих пор обдумывал каждое слово мужчины, наконец подал голос. — Она права. Зачем нам вам доверять? Мужчина поднял руки в примирительном жесте. — У нас нет причин вам вредить, — спокойно сказал он. — Мы — просто выжившие, а не бандиты. Мы не хотим никого…. жрать. Мы ищем выживших, чтобы укрепить наш дом. У нас есть еда, вода, электричество. Подумайте, зачем нам кого-то убивать ради того, что мы уже имеем…. Гоуст повернулся к Элли. — Блять…. — прошептал Гоуст. — Роучу нужна помощь, которую мы здесь не можем оказать. Да и нам не помешает хоть какое-то укрытие. Элли посмотрела на Роуча. Она понимала, что Гоуст прав. Да и выбора особого у них не было – оставаться здесь, в развалинах кинотеатра, с ослабленным Роучем, было гораздо опаснее. Возможность получить медицинскую помощь и отдохнуть в относительно безопасном месте перевешивала её недоверие. Она кивнула. — Хорошо, — сказала Элли, обращаясь к мужчине. — Мы пойдём. Но любое подозрительное движение, и я лично сделаю так, что вы пожалеете о своем решении. Джессика, которая всё это время стояла, не смея пошевелиться, всхлипнула от облегчения. Итан расслабил плечи, выдохнув.

***

Роуч, несмотря на слабость, собрал остатки сил. Его рука легла на плечо Гоуста, и, издав слабый стон, он поднялся на ноги. Элли тут же оказалась рядом, с другой стороны, придерживая его за руку. — Черт…. Роуч, ты ещё слишком слаб, чтобы идти, — глухо произнес Гоуст. Роуч отмахнулся. — Пустяки, — прохрипел он, пытаясь расправить плечи. — Мне просто нужно размяться. Элли упрямо покачала головой. — Ты только что был без сознания! — в её голосе звучали нотки раздражения и беспокойства, которые она тщетно пыталась скрыть. — Лучше бы нам ещё немного отдохнуть. И тебе, и… — она кивнула на троицу, — им тоже. Ночь на дворе. Мужчина, который наблюдал за ними, кивнул. — До поселения ещё добрых дня два пути. Лучше дождаться утра.

***

Элли свернулась калачиком на одном из пыльных сидений, стараясь найти удобное положение. Гоуст сидел неподалеку с Роучем, тот умерил свой пыл, решив еще набраться сил. Элли закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть. Она была измотана физически и морально, но сон не приходил. Ее тело ныло, но разум отказывался отключаться. Она слышала каждый шорох, каждый скрип старого здания, воспринимая его как потенциальную угрозу. Мысли метались, от пережитого к неопределенному будущему. Элли приоткрыла глаза и уставилась в темноту. Уснуть она не смогла. Раз сон не приходил, девушка решила не тратить время зря. Пока Гоуст находился с Роучем, чье дыхание выровнялось, став более спокойным, она встала. Ей не хотелось бездействовать. Под внимательным взглядом Дэвида, который занял дальний угол фойе со своими детьми, она углубилась в сумрак кинотеатра. Итан и Джессика суетились у разграбленного буфета, где от когда-то ярких витрин остались лишь пыльные осколки и фантики. Каждый шаг Элли сопровождался едва слышным хрустом под ногами – то ли попкорн, то ли мелкие обломки штукатурки. Луч ее фонарика выхватывал из темноты очертания пустых кресел, накрытых слоем пыли, словно саваном, и паутину, что тянулась от потолка до самого пола. Элли прошла мимо ряда закрытых дверей, за которыми, вероятно, располагались кинозалы. От некоторых дверей остались лишь обугленные проемы, сквозь которые виднелись рваные куски красной обивки. Она задержалась у стены, где висели старые, выцветшие брошюры с фильмами. На некоторых плакатах были изображены улыбающиеся лица актеров, чья беззаботность казалась дикой насмешкой над нынешним миром. Она провела пальцем по глянцевой поверхности, где когда-то красовалась надпись "Скоро на экранах". Теперь это было лишь эхо прошлого, еще одно напоминание о мире, который исчез. В одном из углов фойе она наткнулась на опрокинутую витрину, внутри которой лежала пара старых, запыленных 3D-очков. Элли подняла их, подержала в руке, представив, как люди сидели в этих креслах, погруженные в вымышленные миры, не подозревая, что их собственный мир скоро превратится в декорации для апокалипсиса. Она бросила очки обратно, и они с легким звоном упали на пол. Её взгляд скользнул по пыльной стойке с кассовыми аппаратами. Сейчас аппараты были разбиты, их внутренности вывалились наружу, словно кишки. Рядом валялись рассыпанные монеты, давно потерявшие свою ценность. Элли усмехнулась. Она чувствовала, как вновь нарастает усталость, но и легкое любопытство, вызванное этими осколками прошлой жизни. В этих заброшенных стенах, среди обломков чужих развлечений, она ощущала странную связь с тем, до пандемическим миром, который ей никогда не суждено было увидеть. Вдруг, она обнаружила неприметную дверь в углу, чуть приоткрытую. Толкнув её, Элли оказалась в небольшой комнате, откуда когда-то транслировали фильмы на большой экран. Это была киноаппаратная. На стенах висели шкафчики со старыми инструментами. Под ногами валялись обрывки киноплёнки, скрученные в сухие, хрупкие спирали. Элли обошла по периметру, её фонарик выхватывал из темноты каждую деталь: пыльный стол, заваленный журналами по техническому обслуживанию, стул, обтянутый когда-то красным велюром, теперь рваным и выцветшим. В центре комнаты, возвышаясь над всем остальным, стоял кинопроектор. Он выглядел массивным и громоздким, его металлический корпус был покрыт толстым слоем пыли, но на вид он казался целым. Элли провела рукой по его холодной поверхности, пальцы скользнули по вентиляционным отверстиям и винтам. Рядом с ним, на небольшом столике, лежала стопка фильмов, аккуратно сложенных друг на друга. Элли наклонилась, чтобы рассмотреть названия. Некоторые были стерты, но на одной она различила знакомый шрифт: "Звёздные войны: Последние джедаи". Уголок её рта дернулся в горькой усмешке. "Последние джедаи"... Какая ирония. Она представила, как когда-то этот аппарат оживал, наполняя зал светом и звуком, перенося людей в другие миры. Если бы только у них было электричество, она могла бы что-нибудь включить. Почувствовать себя хотя бы на мгновение частью чего-то нормального. За спиной послышался шорох, а затем скрип открываемой двери. Девушка мгновенно напряглась, рука метнулась к пистолету, но остановилась, когда в проёме появился Итан. Его силуэт был нечётко виден в полумраке, освещаемом лишь светом фонарика, который он держал. — Эй, — произнёс он, его голос звучал чуть нервно, но с попыткой дружелюбия. — Не спится? Элли не повернулась, продолжая изучать проектор. — А тебе? — сухо бросила она, не желая продолжать разговор. Её нежелание общаться с чужими было почти инстинктивным. Итан осторожно шагнул в комнату, стараясь не задеть ничего. — Да так, — он пожал плечами. — Просто… не могу уснуть. Всё это так странно. Я имею в виду, вы... вы же не из лагеря? Элли, наконец, повернулась. — А ты что, никогда раньше не видел людей не из лагеря? — её голос был полон сарказма. — Или ты думаешь, что мы тут развлекаемся? Итан помялся, чувствуя себя неуклюже под её пристальным взглядом. — Нет, ну… просто. Ты такая… сильная. И то, что ты сделала в больнице… Это было круто. Мы тогда с Джессикой думали, что ты одна, и если бы ты пошла с нами… — Вы хотели использовать меня, — перебила его Элли, её голос стал жестким, почти рычащим. Она вспомнила, как их отец говорил, что им нужны «те, кто умеет сражаться». Ей не нравилось, когда на неё смотрели как на инструмент. Итан поспешно замахал руками, пытаясь её успокоить. — Нет, нет! Мы просто думали, что тебе тоже нужна помощь! Отец говорит, что мы должны помогать другим. У нас в поселении… ну, у нас не так много сильных людей, кто мог бы защитить. Он оглядел киноаппаратную, его взгляд остановился на проекторе. — Ух ты! Ты представляешь, сколько всего здесь можно было бы посмотреть? Мой отец рассказывал, что до всего этого люди ходили в кинотеатры, смотрели фильмы на большом экране. Наверное, это было… здорово. Элли уставилась на него, не зная, что ответить. — Здорово, наверное, — наконец выдавила она, в её голосе звучала усталость. — Но это было тогда. Сейчас это просто железо и пыль. Итан грустно кивнул. — Да… Наверное, ты права. Но всё равно, здорово, что ты здесь. Я имею в виду… с нами. Итан помялся, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд метался между проектором и Элли, которая не подавала никаких признаков того, что готова к более откровенному разговору. — А… как тебя зовут? — он выдавил из себя вопрос, звучавший почти неуверенно. — Я… я просто хотел знать. Элли уставилась на него. Ей совершенно не хотелось отвечать. Она просто хотела, чтобы он отстал, чтобы он ушёл и оставил её наедине с её мыслями. Раздражение вспыхнуло внутри неё, но она подавила его. Проще было ответить и покончить с этим. — Элли, — коротко бросила она, её голос был плоским, лишённым всяких эмоций. Итан облегчённо кивнул, словно получил разрешение на что-то важное. — Элли, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Приятно познакомиться. — Ага, — Элли небрежно махнула рукой, уже отворачиваясь от него и направляясь к выходу из киноаппаратной. — Теперь давай спать. Завтра будет трудный день. Итан остался стоять посреди комнаты, смущённый и немного разочарованный. Элли же, не оглядываясь, покинула киноаппаратную, оставив его в темноте и тишине, нарушаемой лишь шорохами. Она вернулась в фойе, где, хоть и с трудом, всё же постаралась найти себе место и закрыть глаза, надеясь на то, что остаток ночи принесёт ей хоть какой-то покой.