33 (Финал)

Весна Суровая, безжалостная зима, укутывавшая мир в свой белый саван, наконец-то начала отступать. Наступала весна. С крыш домов капало, в воздухе пахло влажной землей и талым снегом, а на проталинах, жадно впитывая первое робкое тепло, пробивалась первая, несмелая зелень. В мастерской Старика Джонсона, залитой ярким весенним солнцем, кипела работа. Роуч склонился над разобранными внутренностями старого кинопроектора, пытаясь помочь Искре. — А может, попробовать вот этот контакт напрямую соединить? — предложил он, указывая на переплетение проводов. — Мне кажется, в этом реле проблема. Искра, чьи пальцы с ловкостью хирурга орудовали паяльником, даже не подняла головы. — Роуч, милый, — она произнесла это с шутливой, дружеской интонацией, — ты, конечно, отличный солдат, но в электронике разбираешься как свинья в апельсинах. Просто подай мне тот маленький конденсатор и, пожалуйста, помолчи. Дай женщине спокойно поработать. Роуч усмехнулся и подчинился. За последние месяцы они с Искрой стали хорошими друзьями. Их совместная работа по укреплению обороны и ее помощь в поиске нужных деталей для этого "секретного проекта" очень их сблизили. Он восхищался ее умом и умелыми руками, а она – его спокойной силой и тем, как он, несмотря на все пережитое, не растерял свое чувство юмора. После еще нескольких искусных манипуляций с паяльником и пинцетом, Искра удовлетворенно выпрямилась. — Кажется, готово, — объявила она. — По крайней мере, я сделала все, что могла. Если и сейчас не заведется, то его место на свалке. Собираем. Они вместе, аккуратно, поставили на место все детали и привинтили боковую крышку. Затем, спустили аппарат вниз, в гостиную. Установив его на журнальном столике и направив объектив на большую, специально повешенную на стену белую простыню, они подключили его к переносному аккумулятору. Искра щелкнула тумблером. Внутри проектора что-то тихо загудело, но лампа так и не загорелась. — Черт, — с досадой выдохнула она. — Я так и знала. Что-то с блоком питания лампы. Это я уже не починю. Роуч разочарованно посмотрел на мертвый аппарат. Столько усилий, и все зря. Он уже почти отчаялся, но потом в его глазах блеснул озорной огонек. — Погоди, — сказал он. — Ты забыла про последнее, самое важное действие. Старая армейская магия. — Какая еще магия? — удивленно спросила Искра. — Смотри и учись, инженер. Он подошел к проектору и, сделав серьезное, сосредоточенное лицо, несильно, но уверенно и четко ударил по корпусу кулаком. — Ну же, давай, железяка, работай, — пробормотал он. Внутри проектора что-то щелкнуло, и в следующую секунду его вентилятор с шумом завелся, а из объектива ударил яркий, почти ослепительный луч света, нарисовавший на простыне светящийся прямоугольник. — Да ладно! — Искра расхохоталась, не веря своим глазам. — Ты серьезно?! Я тут два дня с паяльником мучилась, а нужно было его просто стукнуть?! Роуч самодовольно развел руками. — Техническое обслуживание методом убеждения. Всегда работает. Искра, все еще смеясь, схватила одну из коробок с фильмом, быстро достала бобину и с ловкостью, которой Роуч от нее не ожидал, заправила пленку в проектор. Щелчок. Еще один. Она нажала на кнопку воспроизведения. Механизм застрекотал, и на белой простыне появились первые изображения. Знакомый всем обратный отсчет: 5… 4… 3… А затем – знаменитые на весь мир начальные титры: " давным-давно, в далекой-далекой галактике…". Проектор работал. Он работал! — Мы сделали это! — Искра с восторгом повернулась к Роучу и вскинула руку. — Дай пять! Роуч с широкой, счастливой улыбкой ответил на ее жест, их ладони с громким хлопком встретились. В этот момент входная дверь тихо скрипнула, и в дом заглянул Итан. Услышав их смех, он, видимо, решил не стучать. — Я не помешаю? — неуверенно спросил он. Но тут его взгляд упал на стену, на которой разворачивалась заставка "Звездных войн". Его глаза расширились от восторга. — Ух ты! Получилось! Заработал! — он с восхищением шагнул в комнату, разглядывая проектор, а затем светящееся изображение. — Я знал, что у вас получится! Как вы это сделали? Искра рассмеялась и по-дружески толкнула Роуча в плечо. — Ну, я возилась с микросхемами, конденсаторами и прочей заумной ерундой, — сказала она с наигранной серьезностью. — А потом пришел Роуч и со знанием дела стукнул по нему кулаком. Оказалось, это был главный секрет ремонта. — Армейская смекалка, Итан, — Роуч подмигнул парню, подыгрывая Искре. — Иногда технике просто нужно авторитетно напомнить, кто тут главный. Все трое рассмеялись. За последнее время Итан буквально приклеился к Роучу. Героическое появление троицы в ту снежную бурю и спасение его семьи произвели на парня неизгладимое впечатление. Он видел в Роуче не просто солдата, а настоящего героя, и старался проводить с ним как можно больше времени, впитывая каждое его слово. Роучу же, в свою очередь, нравилось это общение. Он с удовольствием наставлял парня, стараясь показать и рассказать ему что-то новое и полезное из своего собственного опыта. Роуч посмотрел на восторженное лицо Итана, на гордую улыбку Искры, и в его голове родилась идея. Сначала она показалась ему сумасшедшей, но чем больше он о ней думал, тем больше она ему нравилась. Это был не просто сюрприз для Элли. Это могло стать чем-то большим. Он повернулся к ним. — Слушайте, — сказал он с заговорщицким видом. — А что если… мы устроим сюрприз? Для всех. Сегодня вечером. Итан удивленно посмотрел на него. — Сюрприз? Какой? — Настоящий кино-вечер, — Роуч указал на проектор. — Прямо как в старые времена. С большим экраном, с кучей народу. Думаю, людям не помешает немного отвлечься от повседневной рутины. Немного волшебства. Искра удивленно присвистнула, ее глаза блеснули. Идея ей явно понравилась. — Мне это нравится! — Вот! — Роуч ободряюще хлопнул Итана по плечу. — Итан, ты – мой главный агент в этом деле. Миссия сверхсекретная. Понял? — Понял! — парень выпрямился, его лицо выражало предельную серьезность и восторг. — Отлично. Тогда слушай задание, — Роуч понизил голос до шепота, хотя в доме они были одни. — Беги к Барни в кафе. Расскажи ему, что мы починили эту штуку. Скажи, что мы хотим устроить кино-вечер. Для всего поселения. Сразу после ужина. Пусть он поможет тебе найти лучшее место в кафе – нужна большая, ровная стена и чтобы всем было видно. И главное – чтобы никто раньше времени не проболтался. Итан, сияя от важности порученной ему миссии, решительно кивнул. — Будет сделано! — А я пока подумаю, — продолжил Роуч, — как нам незаметно перетащить эту махину, — он с уважением похлопал по корпусу проектора, — и все остальное, чтобы никто ничего не понял до самого начала. — У меня в гараже есть старая садовая тележка, — тут же предложила Искра, включаясь в план. — Отлично. — Роуч улыбнулся. — Тогда за дело! Итан, не теряя ни секунды, выскочил из дома и бросился в сторону кафе, чтобы выполнить свое секретное поручение. Искра, все еще улыбаясь, направилась к себе в мастерскую за тележкой. Роуч остался один в гостиной. На стене все еще беззвучно разворачивалась история далекой-далекой галактики. Он смотрел на нее и думал о том, что, возможно, даже в их разрушенном мире еще осталось место для простых, хороших вещей. Для кино. Для улыбок. И для того, чтобы разделить это с теми, кто стал тебе дорог.

***

По одной из едва заметных троп, идущих параллельно периметру "Зелёного Берега", неспешно шли Элли и Гоуст. Это был обычный дневной обход. За прошедшее время такие вылазки стали рутиной, способом убедиться, что поселению ничего не угрожает. Элли шла чуть впереди. В руках у нее была снайперская винтовка с оптикой – один из трофеев из тайника FEDRA. Она периодически останавливалась, поднимала винтовку и медленно, методично осматривала далекие холмы и кромку леса через оптический прицел. Гоуст шел в нескольких шагах позади. Он не был напряжен. Его винтовка лениво висела на груди на ремнях, руки были засунуты в карманы тактических штанов. Впервые за долгое время он был расслаблен. Относительно, конечно. Его внимательность никуда не делась, но он доверял Элли, ее глазам и ее чутью. Он просто наслаждался прогулкой, теплым весенним воздухом и тишиной. — Чисто, — сказала Элли, опуская винтовку. — Хорошо, — ровным тоном отозвался Гоуст. Он подошел и встал рядом с ней, глядя в ту же сторону, куда только что смотрела она. Они постояли в тишине несколько секунд. — Как там наш инструктор? — вдруг спросил Гоуст, его голос за маской прозвучал с ноткой иронии. — Все еще строит из себя сержанта перед детьми Дэвида? Элли усмехнулась, не поворачиваясь. Она поняла, что он говорит о Роуче. — Ага, — ответила она. — Носится с ними, как с родными. Вчера показывал им, как правильно карабин чистить. Я думала, Итан от восторга в обморок упадет. А Роуч выглядел таким… довольным. — Ему это на пользу, — сказал Гоуст. — Отвлекает от... других мыслей. И у него получается. Это лучше, чем когда он начинает думать о «справедливости» и о том, как спасти весь мир. Элли повернула к нему голову, ее взгляд был мягким. — Он хороший парень, — сказала она тихо, словно признаваясь в чем-то важном. — Слишком хороший для всего этого…. Гоуст молча смотрел на нее несколько секунд. Он видел, что она говорит это абсолютно искренне. — Поэтому мы с тобой здесь, верно? — его голос был глухим. — Чтобы такие, как он, могли оставаться «хорошими парнями». — Похоже на то, — наконец ответила Элли, и в ее голосе уже не было сарказма. Она снова вскинула винтовку. — Ладно, хватит болтать. Нужно проверить южный сектор. Пошли. Гоуст, после секундной паузы, последовал за ней.

***

Кафе "У Речного Изгиба", ставшее сердцем поселения, преобразилось после жестокой зимней атаки. Разбитые панорамные окна были заменены на несколько окон поменьше. Стены, в некоторых местах пробитые пулями, залатали, используя разные материалы – где-то темное дерево, где-то листы рифленого металла. Этот ремонт не портил вид, а наоборот, придавал кафе свой, неповторимый характер – вид старого, шрамированного, но выстоявшего в битве воина. Сегодня вечером здесь было особенно оживленно. Дэвид и Барни решили устроить большой общий ужин, чтобы поднять дух общины после долгой зимы. Столы были сдвинуты к стенам, освобождая в центре большое пространство. Люди сидели на стульях и скамьях. В воздухе витал гул голосов, детский смех и дразнящий аромат жареного мяса с пряностями и тушеных овощей. Настроение у всех было приподнятым, почти праздничным. Никто еще не знал, что этот ужин – лишь прелюдия к главному сюрпризу. Белая простыня еще не висела на стене, а сам проектор, главная тайна Роуча, был надежно спрятан за барной стойкой на небольшом столике на колесиках. Барни как раз отлучился на склад, якобы за новой бочкой сидра, а на самом деле – чтобы подыскать подходящую ткань для экрана. Роуч стоял недалеко от небольшой сцены, наблюдая за собравшимися. Он был погружен в свои мысли, его губы трогала легкая, едва заметная улыбка. Из этих мыслей его вырвало тихое, но такое знакомое прикосновение. Элли подошла сзади и, не говоря ни слова, просто обняла его, положив голову ему на плечо и обхватив руками его торс. За прошедшие месяцы их отношения переросли в нечто гораздо большее. Неловкость ушла, сменившись глубокой, спокойной нежностью и полным доверием. Он накрыл ее руки своей, чувствуя ее тепло. — Как ты? — прошептала она ему на ухо. Он улыбнулся, поворачивая голову к ней. — Было хорошо. А теперь стало еще лучше. Элли тихо рассмеялась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку. Поцелуй был легким, но полным тепла. — Ради чего ты всех собрал, Роуч? — спросила она, ее глаза хитро блеснули. — Чувствую, ужин – это только предлог. — Возможно, — он подмигнул ей. — Это сюрприз. Так что тебе лучше занять наш столик, пока его не оккупировал кто-нибудь другой. Я успел отхватить лучший, в углу. — Как скажешь, — с улыбкой сказала она и, прежде чем уйти, провела рукой по его шее, а затем медленно, почти невесомо, по его руке. От этого простого жеста по телу Роуча пробежали мурашки. Она отошла и заняла место за их столиком, продолжая наблюдать за ним с теплой усмешкой. Роуч остался у сцены, провожая ее взглядом. В другом конце зала, у барной стойки, стояли Гоуст и Искра. Их пара по-прежнему была главной загадкой и темой для перешептываний во всем поселении. Гоуст, как всегда, был в своей маске, но он не стоял отдельно, как раньше. Он стоял близко к Искре, которая что-то оживленно шептала ему на ухо, а затем рассмеялась, запрокинув голову. Он не отстранялся. Его рука, почти незаметно для окружающих, но очевидно для тех, кто умел смотреть, легла ей на поясницу и мягко, собственнически, притянула чуть ближе. В этот момент к нему подошел Дэвид, его лицо сияло такой же заговорщицкой улыбкой. — Ну что, организатор, готов к представлению? — он по-дружески хлопнул Роуча по плечу. — Барни все нашел. — Отлично, — кивнул Роуч. — Тогда пора начинать. Они подошли к Барни, который уже вытащил из подсобки огромный, туго свернутый рулон плотной белой ткани – кажется, это был старый рекламный баннер, выкрашенный с одной стороны в белый цвет. Втроем они подошли к большой, свободной стене возле сцены. Их действия немедленно привлекли внимание. Разговоры в зале начали понемногу затихать, и все с любопытством наблюдали, как Дэвид, Роуч и Барни, встав на стулья, принялись натягивать и закреплять импровизированный экран. Когда большое белое полотно было ровно натянуто на стене, Роуч спрыгнул на пол и оглядел зал. Он подозвал Итана, который с нетерпением ждал своего часа у столика с семьей. — Итан, давай, твой выход! — крикнул Роуч. Пока парень, сияя от гордости, направился за барную стойку, Роуч, откашлявшись, поднялся на сцену. Он встал в центр, и последние голоса в кафе стихли. — Добрый вечер всем! — его голос прозвучал уверенно и громко. — Рад видеть вас всех сегодня. Знаю, вы думали, что это просто очередной общий ужин… но мы тут с ребятами приготовили для вас небольшой сюрприз. Десятки пар глаз, полных любопытства, были устремлены на него. Ему говорилось на удивление легко и спокойно. За прошедшие месяцы "Зелёный Берег" изменился. Та жестокая зима унесла не только жизни мародеров, но и жизни многих поселенцев. В их числе были и Марджи, Брок, Уолтер, и почти все, кто разделял их паранойю и ненависть. Те немногие, что выжили из их компании, после той битвы, где Роуч и его друзья сражались за их дом плечом к плечу с остальными, кардинально изменили свое мнение. Теперь в глазах людей, смотревших на него, не было косых, подозрительных взглядов. На него смотрели с уважением и по-дружески. Он улыбнулся. — Благодаря инициативе и находчивости одного очень любопытного молодого человека, — он кивнул Итану, — и невероятному мастерству нашего незаменимого инженера, — он посмотрел в сторону бара, где стояла Искра, — нам удалось починить одну очень интересную штуку. — Эй! — тут же раздался веселый крик Искры из зала. — Без твоего "армейского ремонта" вся гениальная идея так и осталась бы просто грудой железа! Так что не прибедняйся! Зал дружно рассмеялся. В этот самый момент Итан выкатил из-за барной стойки столик на колесиках, на котором стоял старый кинопроектор. В зале пронесся удивленный шепот. — Совершенно верно, — Роуч с улыбкой кивнул Искре. — В общем, друзья, сегодня, вместе с отличным ужином от Барни, у нас будет… вечер кино! Последние слова он произнес почти торжественно. На мгновение в зале повисла тишина, а затем она взорвалась. Люди были удивлены, кто-то восторженно ахнул, а затем раздались громкие, искренние аплодисменты, адресованные Роучу. Для большинства из них, особенно для тех, кто родился уже после пандемии, кино было чем-то из разряда легенд и старых книг. Роуч, смущенный и счастливый, сошел со сцены. Его взгляд тут же нашел Элли. Она сидела за их столиком и смотрела на него. Ее глаза блестели в свете ламп, и в них читался немой вопрос и что-то еще… что-то очень теплое. Шум толпы, смех, удивленные перешептывания – все это казалось ему далеким, приглушенным фоном. Его взгляд был прикован только к одной точке в зале – к столику в углу, где сидела Элли. Он подошел к их столику и сел напротив нее. — Ты… — она покачала головой, словно не веря. — Откуда вы его откопали? Роуч усмехнулся, его сердце все еще колотилось от волнения и радости. — Скажем так, у меня есть свои "фокусы", — ответил он, подмигнув. Но Элли вдруг хитро прищурилась. Ее взгляд стал более осмысленным. Она вспомнила разговор с Итаном, ее интерес к старому аппарату. — Кинотеатр, — сказала она тихо, это был не вопрос, а утверждение. — Тот самый, из которого мы ушли. Роуч ничего не ответил, лишь его теплая улыбка стала еще шире. В этот момент в зале погасили большинство ламп, оставив лишь несколько для слабого, уютного освещения. Итан, с гордым видом, запустил проектор. На экране, после короткого мерцания, началась магия кино.

***

Остаток вечера Элли и Роуч провели в тихой, уютной близости. Они придвинулись ближе друг к другу. Они смотрели фильм, погрузившись в фантастический мир космических кораблей и лазерных мечей. Иногда они перешептывались, комментируя происходящее на экране. — Серьезно? — прошептала Элли, когда на экране появился один из пушистых обитателей далекой планеты. — Эта штука выглядит так, будто ее сшила бабушка Итана. Роуч тихо рассмеялся. Позже, он почувствовал, как ее рука нашла его ладонь под столом и крепко сжала. Он ответил на ее пожатие. А затем, он сделал то, о чем думал уже давно. Он осторожно взял ее другую руку – ту, на которой не хватало двух пальцев. Ту, что была вечным, болезненным напоминанием о ее пути мести, о ее потерях и жестокости этого мира. Элли на мгновение напряглась, ожидая, что он скажет что-то, спросит. Но он молчал. Он просто накрыл ее искалеченную руку своей теплой ладонью, полностью скрывая ее. Она медленно выдохнула, и все напряжение, что еще оставалось в ее теле, ушло. Она почувствовала, как по телу разливается невероятное ощущение покоя и безопасности. Она придвинулась еще ближе, и положила голову ему на плечо. Он осторожно обнял ее, и они продолжили смотреть фильм. Но теперь они видели не просто движущиеся картинки. Они были в своем собственном, маленьком мире, который они построили вместе. В этом мире не было ни зараженных, ни солдат, ни прошлого, которое причиняло боль. Были только они, мерцающий свет экрана, тепло друг друга и тихое обещание, что они больше никогда не будут одни. Это был их идеальный вечер. Вечер, которого у них никогда не было, и о котором они даже не смели мечтать. И он был настоящим.

***

Вечер проходил идеально. Фильм, такой простой и наивный по меркам их мира, оказался именно тем, что было нужно всем. Люди смеялись, удивлялись, на какое-то время забыв о стенах, об опасностях, о потерях. Когда на импровизированном экране пошли титры и в зале кафе медленно зажегся свет, по помещению прокатился гул довольных голосов. Все были счастливы. Потихоньку люди начали расходиться по своим домам, унося с собой частичку этого маленького чуда. Роуч и Элли еще сидели за своим столиком в углу, не желая разрушать магию момента. Они тихо, почти шепотом, обсуждали фильм, смеялись над какими-то сценами. В этот момент к их столику подошли Дэвид и Сара. Она держала на руках их маленького сына, Лео, который мирно сопел в своем теплом свертке. — Роуч, это было… невероятно, — сказала Сара с искренней, теплой улыбкой. — Спасибо тебе. За этот вечер. Мы все в нем очень нуждались. Роуч слегка смутился от такой прямой похвалы. — Да пустяки, Сара, — ответил он. — Я рад, что всем понравилось. Сара перевела свой добрый, проницательный взгляд на Элли. Она видела, как спокойно и расслабленно выглядит девушка, как она доверчиво прижимается к Роучу. — Кажется, наш маленький герой хочет поближе познакомиться со своим защитником, — она с нежностью кивнула на малыша, который во сне чмокнул губами. — Он у нас парень общительный. Не хочешь подержать? Улыбка мгновенно сползла с лица Элли. Она села прямо, ее тело напряглось. Весь ее покой, вся ее безмятежность улетучились в одно мгновение. Она посмотрела на крошечного, беззащитного ребенка, а затем, словно в ужасе, на свои собственные руки. С рваными шрамами и отсутствующими пальцами. В ее памяти вспыхнули образы – кровь, насилие, лица людей, которых она убила. Эти руки. Они не были созданы для того, чтобы держать что-то такое чистое и хрупкое. Она боялась. Боялась испачкать, навредить, сломать. — Нет… — она покачала головой, ее голос дрогнул. — Я… я боюсь. Он такой маленький. Я его уроню. Роуч почувствовал, как она напряглась. Он мягко положил свою руку ей на плечо, его прикосновение было уверенным и успокаивающим. — Эй, — тихо сказал он. — Все в порядке. Ты не уронишь. Попробуй. Его голос был полон такой веры в нее, что она не смогла отказать. Поддерживаемая его взглядом, Элли с огромной неохотой и видимым трепетом протянула руки. Они слегка дрожали. Сара, все понимая, с улыбкой подошла ближе и очень осторожно, плавно вложила ей в руки теплый, тихо сопящий сверток. Элли замерла, боясь дышать. Она почувствовала вес ребенка – такой легкий, но в то же время такой значимый. Она опустила взгляд. Крошечное, сморщенное личико было совершенно безмятежным. Маленькие пальчики, сжатые в кулачок, во сне дернулись и инстинктивно вцепились в ее палец. И в этот момент лед в ее душе окончательно треснул. Страх начал таять, сменяясь сначала удивлением, а затем – волной такой невероятной, всепоглощающей нежности. Это было не похоже ни на что. Она невольно, сама того не ожидая, улыбнулась. Роуч смотрел на нее, и его сердце переполнялось любовью. Он видел не бойца, не выживальщицу, не мстительницу. Он видел просто Элли. Девушку, которая пережила ад, но в душе которой все еще остался уголок для света. Девушку, которая снова, прямо сейчас, на его глазах, училась чувствовать что-то хорошее. И он понял, что готов на все, чтобы таких моментов в ее жизни было как можно больше.

***

Роуч и Элли вышли с крыльца последними, погрузившись в прохладную свежесть весенней ночи. Над головой раскинулось бездонное, усыпанное яркими звездами небо, гораздо более настоящее и живое, чем то, что они видели в планетарии. Они уже собирались направиться к своему дому, как Элли легонько потянула Роуча за руку, останавливая его. Она кивнула в сторону темного проулка между кафе и соседним домом. Там, в неприметной тени, куда почти не падал свет от фонарей, стояли двое. Это были Гоуст и Искра. Они не разговаривали. Саймон осторожно приподнял край своей маски, и, склонившись, поцеловал ее. Это был не страстный, а тихий, глубокий поцелуй, полный невысказанных слов и молчаливого понимания. Роуч и Элли, не сговариваясь, отвернулись, не желая мешать этому редкому, личному моменту их друга. — Может,… не пойдем сразу домой? — тихо предложила Элли. — Давай немного прогуляемся. Роуч улыбнулся. — С удовольствием. Они взялись за руки, и их пальцы привычно переплелись. Медленно, не говоря ни слова, они пошли по тихим улочкам поселения, которое медленно погружалось в ночь. В окнах гасли огни, звуки затихали. Они шли, наслаждаясь мирной тишиной и присутствием друг друга. Они остановились у одного из редких фонарей, чей теплый, желтый свет выхватывал из темноты скамейку и небольшой участок дороги. Элли повернулась к Роучу. Ее лицо в свете фонаря казалось особенно мягким, а в глазах отражались далекие звезды. Она встала на цыпочки, обвила его шею руками и сама поцеловала его. Этот поцелуй был другим. Не отчаянным, как в доме Дэвида, и не неловким, как в планетарии. Он был спокойным, уверенным и полным такой глубокой, нежной любви, что у Роуча на мгновение перехватило дыхание. Отстранившись, она осталась стоять совсем близко, ее руки лежали у него на плечах. — Роуч… — начала она, но тут же осеклась, словно подбирая правильные слова. Она посмотрела куда-то в сторону, на темную гладь реки. — Я тут думала… о том, что будет дальше. Обо всем… Роуч мягко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Говори как есть, Элли. Она глубоко вздохнула. — Есть одно место. Джексон. Там… там мой дом. Был. Там много хороших людей. Они построили целое сообщество, почти как здесь, только больше. Они знают, как выживать, как строить, как жить, а не только прятаться. — Она замолчала, ее взгляд стал серьезным. — Я думаю… я думаю, можно было бы попробовать наладить контакт. Отправить кого-то, поговорить. Это… это может создать союз. Торговые пути. Обмен знаниями, людьми. Это была бы почва для чего-то большего. Не просто выживания, а… возрождения. Он смотрел на нее и не мог поверить. Это говорила не та сломленная, озлобленная на весь мир девушка, которую он встретил много месяцев назад. Перед ним стоял лидер. Человек, который думал не только о себе, но и о будущем других людей. Человек, который был готов вернуться к своему прошлому не для того, чтобы мстить, а для того, чтобы строить. — Это… — он покачал головой, улыбаясь. — Это потрясающая идея, Элли. Конечно. Мы должны это сделать. Она улыбнулась в ответ, и в ее улыбке было столько света, что, казалось, она могла бы разогнать любую тьму. Ее ладонь легла ему на щеку, ее пальцы нежно коснулись его кожи. — Знаешь, Роуч… — прошептала она, ее глаза заблестели от непролитых слез счастья. — Мне кажется, я… я, наверное, теперь по-настояшему счастлива. С этими словами она снова прижалась к нему и поцеловала его. И в этом поцелуе была вся их история и все их будущее – долгое, трудное, но теперь, без всякого сомнения, общее и полное надежды.