32

Прошла неделя. Пикап пробивался сквозь заснеженные пейзажи, где под белым покрывалом скрывались шрамы погибшей цивилизации. Они ехали обратно, в сторону "Зелёного Берега". Решение, принятое на заснеженном шоссе, было тяжелым. Они не могли оставить людей Дэвида в неведении об угрозе, которую несли с собой мародеры. Именно сейчас зима решила показать свой истинный характер. То, что начиналось утром как легкий снежок, к полудню превратилось в настоящую метель. Ветер завывал, бросая в лобовое стекло пригоршни колючего снега, видимость упала до нескольких десятков метров. Гоуст, сверяясь с картой, указал на съезд на старую проселочную дорогу, которая, по идее, должна была срезать путь через лес. Но съехав с колеи, они почти сразу поняли свою ошибку. Здесь снег лежал глубоким, рыхлым слоем. Пикап, проехав еще метров сто, натужно взревел и, беспомощно провернув колесами, прочно сел на брюхо в глубоком сугробе. — Черт! — Роуч ударил кулаком по приборной панели. — Спокойно, — голос Гоуста, как всегда, был невозмутим. — Не в первый раз. Лопаты в кузове. Выходим. Они натянули перчатки и вылезли из теплой кабины в объятия воющей метели. Ветер тут же бросил в лицо горсть ледяной крупы. Работа предстояла тяжелая. План был прост. Гоуст и Роуч, как самые сильные, взялись за лопаты. Они начали методично откапывать колеса и расчищать путь перед машиной. Элли села за руль – за недели пути Роуч научил ее уверенному вождению, и теперь она уже достаточно уверенно управлялась с машиной. Ее задача была в том, чтобы, как только путь будет свободен, слегка нажимать на газ, помогая пикапу вырваться из снежного плена. Они копали долго. Тяжелый, мокрый снег налипал на лопаты, ветер выл, пронизывая до костей. Роуч чувствовал, как начинают ныть плечи, но упрямо продолжал работать, отбрасывая снег в сторону. Гоуст работал молча, его движения были мощными и экономичными, но и на его маске начал оседать иней. Элли, сидевшая в кабине, внимательно следила за ними через лобовое стекло, по которому медленно ползли дворники. Она видела, как замедлились их движения, как они все чаще останавливаются, чтобы перевести дух, опираясь на лопаты. Наконец, она не выдержала. Решительно распахнула дверь и вылезла наружу, тут же съежившись от порыва ледяного ветра. — Так, все, хватит, — крикнула она, чтобы перекрыть вой метели. — А ну-ка, оба в машину. Грейтесь. Роуч выпрямился, удивленно глядя на нее. — Элли, не надо, мы почти закончили, — сказал он, тяжело дыша. — Тут еще немного осталось. — Я сказала, в машину! — ее тон не предполагал возражений. Она подошла и забрала у него из рук лопату. — Ты еле на ногах стоишь, а ты, — она кивнула на Гоуста, — скоро в снеговика превратишься. Отдыхайте. Моя очередь. Роуч хотел было поспорить, но, встретившись с ее упрямым, решительным взглядом, понял, что это бесполезно. Она была явно настроена серьезно и желала спорить не больше, чем он. Гоуст, без лишних слов, кивнул и направился к машине. Роуч, покачав головой, последовал за ним. Они сели в теплую кабину, с наслаждением ощущая, как отогреваются замерзшие пальцы. Сквозь заснеженное стекло они смотрели, как Элли принялась за работу. Было видно, что ей тяжело. Ее движениям не хватало мощи и размаха, которые были у парней. Явно не с такой эффективностью, но с огромной, упрямой старательностью она, закусив губу, продолжала отбрасывать тяжелый снег, сантиметр за сантиметром освобождая им путь. Маленькая, хрупкая фигурка, в одиночку борющаяся с разбушевавшейся стихией.

***

После того как Элли, стиснув зубы, отработала свою смену с лопатой, они сменились еще несколько раз. Усталость была запредельной, одежда промокла от талого снега, но их совместные, отчаянные усилия наконец принесли плоды. С последним мощным рывком, под аккомпанемент ревущего двигателя и скрежет буксующих колес, пикап вырвался из снежного плена и снова уверенно встал на более-менее твердую дорогу. За руль сел Гоуст. Его выносливость казалась нечеловеческой, и сейчас, когда дорога впереди была неизвестна, а ситуация требовала максимальной концентрации, он был лучшим выбором. Роуч и Элли, измотанные до предела, просто рухнули на сиденья, пытаясь отдышаться и согреться в теплой кабине. Они ехали еще около часа, метель не утихала, превращая мир за окном в белую, мчащуюся кашу. Но по мере приближения к "Зелёному Берегу" сквозь вой ветра они начали улавливать другие звуки. Сначала тихие, едва различимые, а потом все отчетливее – резкие, сухие хлопки выстрелов. — Что за черт? — Роуч сел прямее, его усталость как рукой сняло. Он вглядывался в белую пелену впереди. — Похоже, мы опоздали, — глухо произнес Гоуст, его руки мертвой хваткой вцепились в руль. Он нажал на газ. Пикап, взревев, понесся вперед. Через несколько минут они увидели его. Периметр "Зелёного Берега". Но картина была не радостной. Главные ворота были распахнуты настежь, одна из створок сорвана с петель и валялась в снегу. Прямо у входа, словно дерзкий часовой, стоял один из мародеров в грязной одежде и с винтовкой наперевес, вглядываясь вглубь поселения, откуда доносились крики и стрельба. У Гоуста не было времени на раздумья, на планы, на тактику. Была только одна цель, одно решение. Он не стал сбавлять скорость. Наоборот, он вдавил педаль газа в пол. Мародер у ворот слишком поздно заметил несущийся на него из снежной мглы многотонный пикап. Его глаза расширились от ужаса, он успел лишь вскинуть винтовку, но было уже поздно. С глухим ударом металла, автомобиль на полной скорости сбил его, отбросив как тряпичную куклу. Не сбавляя хода, Гоуст ворвался на территорию поселения. Картина была хаотичной. Несколько мародеров, застигнутых врасплох атакой с тыла, развернулись в их сторону и открыли беспорядочный огонь. Гоуст резко вывернул руль, и пикап, дрифтуя, встал боком, создавая идеальное укрытие. — Выходим! Двери распахнулись еще до того, как машина окончательно остановилась. Элли, Роуч и Гоуст выкатились из нее в снег, тут же занимая позиции и открывая ответный огонь. Начался ад. В условиях метели, где видимость была ограничена парой десятков метров, бой превратился в яростную, близкую схватку. Яркие вспышки выстрелов прорезали белую мглу, снег вокруг них взметался от попаданий пуль. Роуч и Элли работали как единое целое. Он прикрывал ее огнем, пока она короткими перебежками двигалась к следующему укрытию. Она, в свою очередь, криком предупреждала его об угрозе справа, и он, не глядя, разворачивался и давал точную очередь. Их движения были инстинктивными, отточенными, они чувствовали друг друга без слов. Гоуст был смерчем. Он двигался с холодной, устрашающей эффективностью. Его винтовка выпускала короткие, точные очереди. Два выстрела – один мародер, пытавшийся перезарядить дробовик падает. Еще один выстрел – второй, засевший за углом дома, получает пулю в голову и сползает по стене. Когда последние выстрелы у ворот стихли, наступила короткая передышка. Роуч, прислонился к холодному борту пикапа. Его взгляд упал на снег у ворот. Там, вперемешку с телами мародеров, лежало несколько патрульных из "Зелёного Берега". Но на раздумья не было времени. Из глубины поселка все еще доносилась стрельба. Бой был еще не окончен.

***

Оставив тела мародеров у ворот, троица двинулась вглубь поселения, ориентируясь на звуки продолжающегося боя. Метель не утихала, превращая улицы "Зелёного Берега" в призрачный лабиринт, где за каждым углом, в белой пелене, могла скрываться опасность. Вскоре они вышли к знакомому дому-мастерской. В окнах горел свет. На крыльце, прислонившись к перилам, стоял один из бандитов. Он курил, лениво стряхивая пепел в снег, и, казалось, не обращал внимания на метель. Гоуст жестом приказал остальным замереть. Он скользнул за угол соседнего дома. Белые вихри скрывали его движение, а вой ветра заглушал любые звуки. Он выждал момент, когда патрульный отвернулся, глядя в сторону центральной площади, откуда доносились самые громкие звуки боя. Гоуст поднял свою винтовку. Короткий, приглушенный глушителем хлопок утонул в реве бури. Враг дернулся, его сигарета выпала из губ, оставив в снегу маленькую шипящую точку, и он беззвучно осел на ступеньки крыльца. — Чисто, — прошептал Гоуст. — Роуч, ты со мной. Элли, прикрываешь. Они действовали без промедления. Роуч и Гоуст, пригнувшись, пересекли открытое пространство и оказались у двери дома Искры. Гоуст занял позицию с одной стороны, Роуч – с другой. По сигналу Гоуста, он ногой вышиб дверь, и, один за другим, они ворвались внутрь. В гостиной, посреди разбросанных вещей, двое бандитов таскали Искру за ее светлые волосы, что-то гогоча и пытаясь повалить ее на пол. Она отчаянно отбивалась, ее лицо было искажено яростью и страхом. Реакция Роуча и Гоуста была мгновенной. Не было ни криков, ни предупреждений. Просто два коротких, точных выстрела, почти слившихся в один. Один мародер, державший Искру за волосы, рухнул на пол с простреленной головой. Второй, который как раз замахивался, чтобы ударить ее, получил пулю в грудь и отлетел к стене, сползая по ней и оставляя кровавый след. В тот же миг с лестницы, ведущей на второй этаж, раздался топот. Еще один бандит, услышав выстрелы, бежал вниз, держа наготове пистолет. Но Элли уже была на позиции. Она ждала. Как только его фигура показалась в проеме, она, не колеблясь, нажала на спуск. Короткая очередь из М4 прошила воздух. Мародер свалился на ступеньки, так и не успев понять, откуда пришла смерть. Искра, тяжело дыша, сидела посреди комнаты. Ее глаза были широко раскрыты от шока. Она видела лишь три темных силуэта, ворвавшихся в ее дом. Не веря своему спасению, ведомая чистым инстинктом выживания, она рванулась к трупу одного из мародеров, выхватила из его ослабевшей руки пистолет и, дрожащими руками, навела дуло на своих спасителей. — Не двигаться! — закричала она, ее голос срывался. — Искра. Это мы, — спокойно, но твердо произнес Гоуст, медленно опуская свою винтовку. — Все в порядке. Она несколько раз моргнула, вглядываясь в его фигуру, в его маску. Узнавание медленно проступало сквозь пелену ужаса. Роуч. Гоуст. Элли. Это они. Они вернулись. Пистолет выпал из ее ослабевших рук, с глухим стуком ударившись о пол. Напряжение, державшее ее все это время, отпустило, и ее ноги подкосились. Но вместо того, чтобы упасть, она, издав сдавленный всхлип, бросилась вперед. Она подбежала не к Роучу, не к Элли. Она подбежала к Гоусту, к этой молчаливой, пугающей фигуре в маске. Она вцепилась в него и уткнулась лицом ему в грудь, ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Гоуст на мгновение замер, совершенно не готовый к такому проявлению эмоций. Он был солдатом, а не утешителем. Его рука неловко повисла в воздухе. Но затем, почувствовав, как она дрожит, он медленно, почти нерешительно, приобнял ее, неуклюже похлопывая по спине. — Все хорошо, — его голос, приглушенный маской, звучал непривычно мягко, почти неуверенно. — Все закончилось. Они тебя больше не тронут. Искра молчала, лишь крепче вцепившись, словно он был единственным, что удерживало ее от падения в бездну ужаса. — Искра, — Гоуст попытался говорить более твердо, возвращаясь к своей обычной манере. — Где остальные? Где Дэвид? Что произошло? Она не сразу ответила, ее голос был сдавленным и прерывистым, слова вырывались отрывками, смешиваясь со всхлипами. — Они… они пришли сначала… несколько человек… — начала она, ее тело все еще содрогалось. — Требовали впустить… Но Марджи… она приказала стрелять… Убили двоих… они отступили… Она сделала судорожный вдох. — А потом… через день… они вернулись. Уже все. Пробили ворота… напали с нескольких сторон. Марджи с Броком и остальными… они начали давать отпор у главных домов… но это не помогло. Они повсюду… — Черт, — Роуч сжал кулаки. — Нам нужно найти Дэвида. Гоуст согласно кивнул и попытался осторожно отстраниться от Искры, чтобы действовать. Но та вцепилась в него с новой силой, ее пальцы побелели. — Не уходи… — прошептала она. — Искра, нам нужно идти, — его голос снова стал твердым, но не жестоким. — Ты должна спрятаться. Он мягко, но настойчиво взял ее за плечи и отстранил от себя, заглядывая ей в глаза. — Спрячься в доме. На втором этаже. Забаррикадируй дверь. Не выходи, пока не услышишь мой голос. Мы вернемся, как только найдем остальных. Поняла? Его уверенный, спокойный тон подействовал. Он дал ей простую, четкую задачу, и ее паникующий разум ухватился за нее. Она несколько раз кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Неохотно, она наконец оторвалась от него. Ее взгляд метнулся к трупу мародера у ее ног, к пистолету, выпавшему из его руки. Она нагнулась, подобрала оружие, ее рука все еще дрожала, но хватка была крепкой. Затем, не говоря больше ни слова, она медленно побрела к лестнице и, не оглядываясь, начала подниматься на второй этаж. Они выскочили из дома Искры прямо в объятия воющей метели. Видимость упала до нескольких метров, превращая знакомые улочки поселения в призрачный, белый лабиринт. Снег валил стеной, заглушая крики и звуки выстрелов, делая их далекими и нереальными. — К дому Дэвида! Быстро! — крикнул Роуч, перекрикивая ветер.

***

Мир превратился в череду размытых силуэтов. Дважды из белой мглы на них выскакивали мародеры, ослепленные снегом и жаждой наживы. Дважды их встречали короткие, точные очереди. Враги падали в снег, даже не успев понять, откуда пришла смерть. Троица действовала как единый, безжалостный механизм, их слаженность в бою была отточена до инстинктивного уровня. Наконец, они увидели его – знакомый дом с голубым фасадом. На крыльце и рядом с ним, в снегу, лежали тела двух патрульных. Над ними, не обращая внимания на метель, склонились двое бандитов, бесцеремонно обыскивая карманы убитых. Гоуст не произнес ни слова. Он просто поднял винтовку. Два тихих, почти неслышных в вое ветра хлопка – и две цели, так и не подняв головы, рухнули на тела своих жертв. — В дом! — скомандовал он. Роуч первым бросился к двери. Она была приоткрыта. Он с силой толкнул ее и ворвался внутрь, Гоуст и Элли вошли следом, тут же занимая позиции и осматривая помещение. В гостиной царил хаос. Мебель была перевернута, на полу валялись разбитые вещи. И посреди всего этого один из мародеров, здоровенный бородатый мужик, гонялся за Сарой. Беременная, испуганная, она отчаянно пыталась отбиться, кидая в него всем, что попадалось под руку – вазой, книгой, – но ее сил было явно недостаточно. Он настиг ее у дивана, схватил за руку и с мерзкой ухмылкой потащил на себя. Роуч мгновенно вскинул свою винтовку, ловя в прицел голову бандита. Его палец уже лег на спуск. Но прежде чем он успел нажать, тишину дома разорвали оглушительные выстрелы. Не один, а несколько, почти друг за другом. Мародер, схвативший Сару, дернулся. На его груди расплылись два красных пятна. Он удивленно посмотрел вниз, затем его глаза остекленели, и он рухнул на пол. Роуч опустил винтовку, переводя взгляд. В дверном проеме, ведущем в коридор, сжимая в дрожащих руках пистолет, стояла Джессика. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса, но она стояла твердо. Она сделала два быстрых выстрела в торс. Точно так, как учил ее Роуч. Адреналин и шок сделали свое дело. Увидев еще одну вооруженную фигуру, ворвавшуюся в дом, она инстинктивно перевела дрожащий ствол пистолета в сторону Роуча. — Эй, тихо, тихо, — Роуч медленно поднял свободную руку ладонью вперед. — Джессика, это я. Гари. Услышав знакомый голос, увидев его лицо, Джессика словно очнулась. Оружие в ее руке опустилось. Ее лицо исказилось от пережитого ужаса, губы задрожали, и из глаз хлынули слезы. Она бросила пистолет на пол и, издав сдавленный всхлип, бросилась к Роучу. Он, не говоря ни слова, крепко обнял ее в ответ, гладя по голове и шепча успокаивающие слова. Она только что спасла свою мать, и этот груз был для нее непосильным. Гоуст и Элли тем временем подбежали к Саре, которая сползла на пол, тяжело дыша и прижимая руки к животу. — Ты как? Ранена? — быстро спросил Гоуст. Она подняла на них испуганный, но полный безмерного облегчения взгляд. — Нет… нет, со мной все в порядке… — выдохнула она. — Спасибо… Слава богу, вы вернулись… Роуч все еще крепко обнимал дрожащую Джессику, пытаясь своим спокойствием унять ее рыдания. Гоуст и Элли помогли Саре подняться с пола. — Где твой отец и брат? — спросил Роуч, отстраняясь от Джессики. — Они… они побежали к главным воротам, когда все началось, — ответила Джессика, ее голос дрожал. — А…. а нам сказали запереться в доме и никуда не выходить. Внезапно Сара ахнула, ее лицо исказилось от боли. Она согнулась пополам, прижимая обе руки к своему большому животу. — Ох… нет… нет, только не сейчас… — Мама, что с тобой?! — Джессика с испугом подбежала к ней. Сара не могла ответить, ее зубы были стиснуты, а дыхание стало частым и прерывистым. Еще одна волна боли заставила ее издать глухой стон. — Блять, — выругался Гоуст, мгновенно оценив ситуацию. Стресс, страх, адреналин – все это могло спровоцировать преждевременные роды. — Схватки. У нее начались схватки. Роуч подскочил к Саре. Ее лицо стало бледным, покрытым испариной. Джессика, плача, взяла мать за руку. — Все будет хорошо, мам, все будет хорошо… Ситуация стала критической. — Так, слушайте все! — голос Роуча прозвучал твердо и уверенно, он взял командование на себя. — Мы с Гоустом идем искать Дэвида и Итана. Нам нужно их найти. — Он посмотрел на Элли. — Ты остаешься здесь. С ними. Элли, которая уже проверяла свою винтовку, готовясь идти с ними, резко подняла голову. — Что? Нет! Я иду с вами! — Элли, нет! — он подошел к ней, его взгляд был настойчивым, не терпящим возражений. — Здесь ты нужнее. Гораздо нужнее. Сара… она в таком состоянии… Джессика напугана. Они беззащитны. Если сюда прорвется еще хоть одна тварь, кто их защитит? — он сделал паузу, его голос стал чуть мягче. — Это самая важная задача сейчас. И я доверяю ее только тебе. Пожалуйста. Элли смотрела на него, ее губы были сжаты в упрямую линию. Она хотела спорить, хотела кричать, что ее место там, в бою, рядом с ним. Но она видела его правоту. Видела страх в глазах Джессики и боль на лице Сары. И видела абсолютное доверие в глазах Роуча. Она неохотно, с тяжелым вздохом, опустила оружие. — Ладно, — процедила она. — Хорошо. Роуч и Гоуст, переглянувшись, направились к выходу. — Гари, постой! — окликнула его Элли. Он обернулся. Девушка подошла к нему вплотную, ее лицо было серьезным и полным тревоги. И прежде чем он успел что-либо сказать, она встала на цыпочки, взяла его за воротник куртки и поцеловала. Это был не тот нежный, неловкий поцелуй из планетария. Этот был быстрым, отчаянным, почти яростным. Она отстранилась, глядя ему прямо в глаза. — Будь осторожен, — сказала она, ее голос дрожал. — Слышишь меня? Роуч на мгновение замер, пораженный этим внезапным, отчаянным проявлением ее чувств. Затем он осторожно коснулся ее щеки. — Все будет хорошо, — сказал он с такой уверенностью, что на секунду и сам в это поверил. — Я обещаю. Он кивнул Гоусту, и они выскользнули за дверь, снова погружаясь в ревущую метель и хаос битвы. Элли осталась стоять у двери, провожая их взглядом, пока их фигуры не растворились в белой мгле.

***

Звуки выстрелов, доносившиеся с разных сторон, были приглушенными и дезориентирующими, словно весь мир превратился в один сплошной ревущий котел. По пути они наткнулись еще на двоих мародеров, пытавшихся выломать дверь в один из жилых домов. Гоуст и Роуч ликвидировали их двумя тихими, синхронными выстрелами, не сбавляя темпа. Впереди, у невысокого забора, огораживающего один из дворов, они увидели вспышки выстрелов. Там, прижавшись к земле за перевернутой садовой тачкой и грудой ящиков, отстреливались двое. Приблизившись, Роуч узнал их – это были Дэвид и Итан. Они были в плохом положении: мародеры, числом не меньше четырех, зажали их с двух сторон и медленно подбирались ближе. — Наши слева, противник справа и спереди, — коротко бросил Гоуст. — Я беру тех, что справа. Ты прикрываешь левый фланг и не даешь им обойти Дэвида. Они действовали без промедления. Гоуст скользнул вдоль забора, занимая идеальную позицию для стрельбы. Роуч, в свою очередь, укрылся за углом дома, откуда ему хорошо просматривался левый фланг мародеров. Дэвид и Итан уже почти отчаялись. Патроны были на исходе, а враги подбирались все ближе. Вдруг, один из мародеров, который почти зашел им в тыл слева, дернулся и молча рухнул в снег. Итан удивленно обернулся, пытаясь понять, откуда пришла помощь. Вслед за этим еще два выстрела, точных и быстрых, уложили двух противников, что вели огонь спереди. Роуч вел прицельный огонь, не давая врагам поднять головы. В то же время с правого фланга раздалась короткая, глухая очередь из винтовки Гоуста. Последний мародер, который как раз собирался перебежать к новому укрытию, споткнулся и упал, так и не издав ни звука. Дэвид, не веря своим глазам, поднял голову. Из снежной метели к ним шли две фигуры. — Роуч! Гоуст! — крикнул он, его голос был полон безмерного облегчения. — Слава богу! Итан тоже вскочил на ноги, его лицо сияло. — Вы их всех… вы просто… — Потом, — коротко прервал его Гоуст, подходя ближе. — Нам нужно прорваться к Барни! — быстро заговорил Дэвид, его голос был напряженным. — Он с Финном и еще парой ребят держит оборону у столовой. Там основной напор врагов, они пытаются пробиться к складу с припасами! Мы шли к ним на помощь, но нас тут прижали. Роуч шагнул к Дэвиду. — Дэвид, нам нужно было найти тебя, — сказал он быстро, его голос был серьезным. — Сара… у нее начались схватки. Лицо Дэвида в одно мгновение изменилось. Вся его решимость лидера, вся его боевая ярость улетучились, сменившись чистым, первобытным страхом за свою жену и будущего ребенка. — Что?.. Как?.. — пролепетал он, его глаза испуганно забегали. — Элли осталась с ней и с Джессикой. — пояснил Роуч. — Но им нужен доктор Олсен. Дэвид на мгновение замер, его мозг лихорадочно работал. Оборона поселения. Его жена. Его нерожденный ребенок. Выбор был мучительным, но очевидным. — Итан, за мной! — крикнул он сыну. — Мы найдем доктора! Живо! Он повернулся к Роучу и Гоусту. В его глазах стояли слезы, которые он тщетно пытался скрыть. Он шагнул к Роучу и крепко схватил его за плечо. — Спасибо… — его голос дрожал. — Спасибо, что вы вернулись. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вместе с Итаном бросился бежать вглубь поселка, в ту сторону, где находился дом доктора Олсена. Друзья, перезарядив оружие, побежали в другую сторону, на звуки самой ожесточенной перестрелки.

***

Чем ближе они подбирались к центральной площади, тем громче становился грохот боя. К резким, отрывистым хлопкам штурмовых винтовок добавился мощный, гулкий рокот дробовика и ответные, более редкие выстрелы из охотничьих карабинов. Они залегли за большим перевернутым столом у самого края площади, откуда им открывался вид на поле боя. Кафе превратилось в настоящую осажденную крепость. Огромные панорамные окна были разбиты вдребезги, проемы были спешно забаррикадированы столами, стульями и всем, что попалось под руку. Из этих импровизированных бойниц то и дело вырывались вспышки ответного огня. Снаружи, используя в качестве укрытий телеги, ящики, бочки, ставшие теперь заснеженными холмиками, вели огонь на подавление мародеры. Они действовали агрессивно, поливая окна кафе свинцом. Внезапно, в одном из самых больших проемов окна, на мгновение появилась огромная фигура. Барни. Хозяин кафе, с его бородой в косичках и татуированными руками, выглядел как берсерк, сошедший со страниц скандинавских саг. — А ну, подходите, сучьи дети! — прогремел его зычный бас, перекрывая шум боя. — У Барни на всех патронов хватит! Он вскинул свой помповый дробовик и с оглушительным грохотом выстрелил в сторону мародеров. Затем он снова скрылся за укрытием, и оттуда донесся его грубый, но на удивление веселый смех. По его виду можно было сказать, что ему нравилась эта перестрелка. Он не просто защищался. Он ругался на мародеров, выкрикивал проклятия и насмешки, стрелял, и чувствовал себя как будто в тире. Рядом с ним, в соседних проемах, мелькали другие лица – Роуч узнал Ханну, которая вела редкий, но прицельный огонь из своего карабина, и еще нескольких мужчин и женщин, которые так же отчаянно отстреливались. — Черт, их там прижали, — пробормотал Роуч, оценивая ситуацию. — Барни, конечно, веселится, но долго они так не продержатся. Гоуст, который до этого молча сканировал поле боя, коротко кивнул. — Ублюдки действуют без координации. Растянуты. Но их больше, — его голос был спокоен, он лишь констатировал факты. — Вон тот, пытается обойти с левого фланга. А на крыше дома, видишь? С винтовкой. Он прижимает их к земле, не дает вести прицельный огонь. Роуч проследил за его взглядом. Действительно, на крыше дома, лежа на животе, засел стрелок. — Он – главная проблема, — продолжил Гоуст. — Уберем его – и у Барни появится шанс дать отпор. Он посмотрел на Роуча. — Снайпер – мой, — сказал Гоуст. — Ты бери тех, что слева. Готов? Роуч проверил магазин. — Готов. — По моему сигналу… — начал было Гоуст, но не договорил. Из окна кафе снова с оглушительным грохотом ударил дробовик Барни, и один из мародеров, пытавшийся перебежать к новому укрытию, упал в снег. Эта короткая заминка была всем, что им требовалось. — Сейчас! — бросил Гоуст. Пока Роуч открыл прицельный огонь по мародерам слева, отвлекая на себя их внимание, Гоуст растворился в метели. Он не побежал напролом. Он скользнул в узкий проулок между двумя домами, используя снежную завесу и тени как свое главное оружие. Он обошел дом, на крыше которого засел стрелок, с тыльной стороны. Старая водосточная труба, покрытая льдом, вела на крышу пристройки. Гоуст, подпрыгнув, ухватился за нее. Несмотря на скользкую поверхность, он, цепляясь за каждый выступ, за каждый кирпич, за несколько секунд оказался на крыше пристройки, а оттуда – на главной крыше. Стрелок и его напарник, его не видели. Они были полностью поглощены обстрелом кафе, поливая окна свинцом и не давая защитникам высунуться. Гоуст вытащил из ножен свой боевой нож. Два шага в полной тишине. Первый, напарник, обернулся на какой-то звук, но успел увидеть лишь тень и почувствовать острую боль в шее. Снайпер, услышав глухой стук, начал разворачиваться, но было уже поздно. Гоуст был уже рядом. Короткая, жестокая схватка закончилась так же быстро, как и началась. Стрелок замолчал. Одновременно с этим Роуч вел свой бой. Он не пытался уничтожить всех. Его задача была другой – прижать, не дать двигаться, посеять панику. Заняв позицию за перевернутым столом, он открыл огонь по группе мародеров, пытавшихся зайти кафе во фланг. Он стрелял короткими, точными двойными и тройными выстрелами. Один из мародеров, неосторожно высунувшись, тут же получил пулю в плечо и с воплем упал обратно. Его товарищи, поняв, что у них за спиной появился снайпер, открыли беспорядочный огонь в сторону Роуча, но тот уже сменил позицию. Он полностью сковал их действия. План по обходу кафе с фланга провалился. Они были зажаты между огнем из кафе и точными выстрелами невидимого стрелка. В тот момент, когда стрелок на крыше замолчал, все на поле боя это почувствовали. Мародеры растерялись, потеряв свое главное преимущество – огневое подавление. Защитники кафе, наоборот, воспряли духом. — Пидор сдох! — раздался радостный рев Барни из окна. — А ну, ребята, дадим им прикурить! Огонь из окон кафе стал вдвое интенсивнее. Барни и остальные начали вести прицельную стрельбу по растерявшимся мародерам. В этот же момент Гоуст, заняв позицию на крыше, открыл огонь из своей винтовки по основным силам противника на площади. Мародеры запаниковали. Они оказались в огневом мешке. Спереди – яростный огонь из кафе. Сверху – смертоносные очереди с крыши. А слева – невидимый снайпер, который не давал им отступить. Роуч, видя, что враг сломлен, перешел в наступление. Он короткими перебежками двинулся вперед, добивая тех, кто пытался отстреливаться. Его действия были сигналом для защитников. Дверь кафе распахнулась, и из нее выскочили Барни с дробовиком и еще двое мужчин. — В атаку! — ревел Барни, его глаза горели диким восторгом. — Гоните поганцев! Мародеры, поняв, что битва проиграна, бросились бежать. Они бежали в панике, пытаясь скрыться в снежной метели. Гоуст и Роуч провожали их выстрелами вслед, нанося удары по спинам. Главная задача выполнена – атака была отбита.

***

Роуч подошел к кафе. Барни, тяжело дыша, хлопнул его плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах. — Черт возьми, парень! Вы вовремя! — хохотал он. — Я уж думал, нам пиздец! Из разбитых окон и дверей кафе, осторожно выходили уцелевшие защитники, их лица были изможденными, но в глазах горел огонь победы. Борода Барни была покрыта инеем, а кожаный жилет – в какой-то саже. Он с диким, торжествующим ревом оглядел поле боя – заснеженную площадь, усеянную телами мародеров. — Все! — прогремел его бас. — Мы их сделали! Думали, залезть нам под хвост, подонки! Хер за воротник! Он хохотнул, но смех его звучал устало. В этот момент с крыши дома, ловко и бесшумно спустился Гоуст. Он подошел к Роучу и Барни. — Рад видеть! — Барни с уважением хлопнул его по плечу. — Это было великолепно! Поселение перед вами точно теперь в долгу. Он снова обвел взглядом площадь, и его торжествующее выражение лица медленно померкло. Улыбка сползла, сменившись гримасой скорби. Он увидел, как несколько людей склонились над телами павших защитников. — Барни… — тихо спросил Роуч. — Какие потери? Хозяин кафе тяжело вздохнул, его плечи опустились. — Финн… — глухо произнес он. — Погиб. Братья Коулы… совсем еще пацаны. И еще….. Не знаю сколько. — А Марджи? Брок? — спросил Гоуст, в нем слышался острый интерес. Барни нахмурился, пытаясь вспомнить. — Не знаю. Если честно, я их не видел после того, как все началось. Последний раз, когда я их заметил, в самый момент нападения, они… — он на мгновение задумался, — …они бежали в другую сторону. К окраине. Кажется, к дому Старика Джонсона. Гоуст и Роуч переглянулись. — Нужно обыскать поселение, — тут же продолжил Гоуст. — Проверить каждый дом на наличие уцелевших ублюдков. Они могут прятаться. Барни, организуй своих людей. Соберите раненых. А мы, — он кивнул Роучу, — мы пойдем поищем Марджи. Барни кивнул, его лицо снова стало жестким и решительным. — Хорошо. А те, кто уцелел из этих подонков… — он посмотрел на тело одного из мародеров у своих ног. — …они еще пожалеют, что не погибли сразу.

***

Метель начала потихоньку стихать. Яростный вой ветра сменился тихим, меланхоличным шепотом, а густая пелена снега начала редеть, открывая взору картину опустошения. Роуч и Гоуст шли по тихим, заснеженным улочкам поселения. Бой, казалось, закончился. Теперь "Зелёный Берег" приходил в себя после пережитого шока. Кое-где из домов начали выходить люди. Кто-то с растерянным видом осматривал свой побитый пулями забор, кто-то помогал раненому соседу. Женщина, плача, сидела на крыльце своего дома, а рядом стояли мужчины с оружием в руках и мрачными, усталыми лицами. Они все оценивали ситуацию, подсчитывали потери, и в воздухе висела тяжелая смесь облегчения от победы и горечи от ее цены. Когда Роуч и Гоуст подошли ближе к дому Старика Джонсона, они оба замедлили шаг. Они заметили движение на соседнем участке, у старого, покосившегося амбара, который стоял чуть поодаль от жилого дома. Там, не особо таясь, суетились двое мародеров. Они вели себя как стервятники, поспешно вынося из амбара какие-то вещи – инструменты, мешки, – и складывая их в большие брезентовые сумки. Роуч и Гоуст, не сговариваясь, бесшумно скользнули в тень большого дерева, откуда им хорошо был виден и амбар, и подход к дому. Они незаметно приблизились еще ближе, прячась за высоким сугробом у забора. Рядом со входом в темный проем амбара, в неестественной позе, полусидя-полулежа, в снегу, лежал труп Брока. Он все еще сжимал в руках свою М16, а его глаза были широко распахнуты и устремлены в серое небо, словно он до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Снег, падавший на его лицо, не таял. Мародеры, не обращая на него никакого внимания, продолжали свое дело, переговариваясь вполголоса. — Все, хватит, — сказал один из них, более молодой и нервный. — Забираем это и валим. Нужно вернуться за остальными. — Не за кем возвращаться, идиот, — огрызнулся второй, коренастый и бородатый. — Остальных уже нет. Они все мертвы. Их всех положили. Мы с тобой последние остались. Так что берем ништяки, и сваливаем отсюда к чертовой матери, пока не набежали местные. Теперь все было ясно. Это были последние выжившие из штурмовой группы. Роуч посмотрел на Гоуста. Тот молча кивнул. Вопросов больше не было. Два тихих хлопка из их оружия с глушителями. Молодой мародер, который как раз закидывал на плечо сумку, дернулся и, не издав ни звука, рухнул лицом в снег. Второй, бородатый, успел лишь удивленно обернуться, и в этот момент пуля вошла ему точно между глаз. Он отлетел назад, ударившись о стену амбара, и сполз вниз, оставляя на заснеженных досках красный след. Роуч и Гоуст вышли из своего укрытия и осторожно подошли к амбару. Они бросили беглый взгляд на тела мародеров. Затем, Роуч посмотрел на безжизненное тело Брока. Свежий снег уже начал припорашивать его лицо, словно природа пыталась скрыть следы уродливой смерти. — Что ж, — Роуч покачал головой, его голос был лишен всякого сочувствия. — По нему я точно плакать не буду. Гоуст даже не удостоил труп взгляда. Для него Брок был всего лишь устраненной помехой. Ему была безразлична судьба этого человека. Внезапно из этой темноты послышался тихий, сдавленный хрип. Роуч и Гоуст мгновенно вскинули оружие, направляя его на источник звука. Из амбара, цепляясь за дверной косяк, медленно выползла раненая Марджи. Ее куртка была пропитана кровью в районе правого бока, она зажимала рану рукой, пытаясь остановить кровотечение. Каждый ее выдох сопровождался стоном. Увидев Роуча и Гоуста, она замерла, ее лицо исказилось от смеси ненависти, боли и неверия. Роуч удивленно приподнял бровь. Он опустил винтовку и, после секундного колебания, подошел к ней. Гоуст подошел с другой стороны и возвышался над ней, как молчаливый, темный судья. — Вы… — прохрипела Марджи, ее глаза лихорадочно блестели. — Какого черта вы здесь делаете? — Вернулись, — просто ответил Роуч. — Спасти людей. Твоих людей, Марджи. На ее окровавленных губах появилась озлобленная усмешка. — Спасти? Значит, вы знали… вы знали, что они нападут! Вы их и привели сюда! — Нет, — Роуч покачал головой, его голос был спокоен. — Мы узнали об этом не так давно, по чистой случайности. И сразу же поехали обратно. — Лжец, — выплюнула она, ее дыхание стало прерывистым. Роуч проигнорировал ее слова. Он видел, что она теряет много крови. Покопавшись в кармане своей разгрузки, он достал кусок чистой ткани. — Держи, — он протянул ей стерильную ткань. — Зажми рану сильнее. Так ты протянешь дольше, пока не придет доктор. Марджи посмотрела на его протянутую руку, затем ему в глаза. В ее взгляде была лишь чистая, незамутненная ненависть. Она с усилием приподняла голову и сплюнула на снег рядом с его ботинком кровавой слюной. — Похоже, кто-то очень торопится на встречу к своей семье, — глухо произнес Гоуст. В его голосе не было ни злости, ни сочувствия. Слова Гоуста, казалось, сломали в Марджи последнюю волю к сопротивлению. Ее тело обмякло. Она откинулась спиной на заснеженную стену амбара и подняла взгляд к небу, по которому все еще летели редкие снежинки. По ее грязной, испачканной в крови щеке медленно скатилась одна-единственная слеза. — Я… я всего лишь хотела счастья, — прошептала она, глядя в пустоту. — Для своего дома. Чтобы все были в безопасности… Гоуст молча, одним плавным, отточенным движением, приподнял свою винтовку. Роуч, поняв его намерения, хотел было что-то сказать, но не успел. Раздался короткий, приглушенный хлопок. Тело Марджи дернулось и тут же обмякло окончательно. Ее взгляд застыл, устремленный в серое, безразличное небо. Роуч посмотрел на Гоуста, затем на бездыханное тело Марджи, на снег, который уже начинал покрывать ее лицо. Он не мог найти слов. Он понимал логику Гоуста – Марджи была угрозой, источником раскола, и ее смерть решала множество проблем. Но его хладнокровие, вроде бы казавшимся привычным, сейчас выбило его из колеи. — Так будет лучше, — голос Саймона прозвучал ровно, безэмоционально, словно он докладывал о выполненном задании. — Для всех. Он сделал короткую паузу. — Для тебя. Для Элли. И…. для меня. — Саймон, я понимаю, — начал Роуч. — Я понимаю, но… Он не успел договорить. Гоуст прервал его, сделав едва заметный жест рукой. — Я представляю, что ты хочешь сказать, Гари, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная нотка усталости. — Ты хочешь сказать, что это было неправильно. Что мы не должны опускаться до их уровня. Он подошел к Роучу и остановился совсем рядом. — И именно поэтому я сделал это сам. Роуч молча смотрел на него. — Потому что я знаю тебя, Гари, — продолжил Гоуст, глядя не на него, а куда-то вдаль, на заснеженный лес. — Ты бы не смог. Ты бы до последнего пытался ее спасти, переубедить. Ты бы дал ей еще один шанс. А она бы этим шансом воспользовалась, чтобы вонзить нож в спину тебе или Элли, как только представилась бы возможность. А если бы дошло до крайности, и тебе пришлось бы ее убить, ты бы потом винил себя до конца своих дней. Он повернул голову и посмотрел Роучу прямо в глаза. — Я сделал то, что было нужно. То, на что ты бы не пошел. Я взял это на себя. Чтобы тебе не пришлось. В нашей команде кто-то должен делать грязную работу. И пусть это буду я. Это не было актом жестокости. Это был акт дружбы. Мрачный, чудовищный, но в их мире – возможно, высшее ее проявление. Гоуст взял на себя не только убийство, но и моральный груз, чтобы защитить друга не только от пули, но и от самого себя, от его совести. Роуч ничего не ответил. Он просто стоял в тишине, глядя на своего друга, на этого молчаливого призрака в маске, который только что показал ему самую темную и самую преданную сторону их братства.