0.4. Тренировка Эс: Система

— Вставай! Вставай! Пора за работу! Вот же лежебока! Первым действием Эс было спихнуть назойливого кролика на пол. Ей хотелось ещё поспать. — Ещё и грубиянка! Ох, ну почему мне всегда так не везёт, вечно приходится работать вот с такими вот лодырями. Эс, ты надзиратель! У тебя есть работа! Немедленно проснись. Спать было уже невозможно — истошные вопли Мизы прогнали приятную истому диссании и Эс была вынуждена всё-таки подняться, хотя и была этим очень недовольна. — Я знаааю… — протянула она, спуская ноги с кровати и потирая глаза. — Сколько времени? — Пять утра, глупенькая Эс. Не беспокойся, обычно ты будешь просыпаться в восемь, просто сегодня нужно встать пораньше, чтобы кое-что успеть. — Что успеть? — не поняла Эс. — Эм… Как бы сказать… Это можно описать как «тренировку». Я покажу тебе, как извлекать воспоминания. — гордо сказала Миза. — А… Точно. — Эс тут же проснулась. Она вспомнила те коробки в зале суда и осознала, что ещё не знает, как именно ими пользоваться. Ей стало интересно, что же Миза ей покажет. Ещё раз потянувшись и зевнув, чтобы окончательно придти в себя, надзирательница с деловым видом надела фуражку (даже залихватски её поправила, скорее ради пафоса — она и так хорошо сидела), встала и направилась к дверям. Плащ она решила с собой не брать. Миза поспешила за ученицей, двумя короткими прыжками перемахнув через всю комнату. После тусклого света ночника яркие лампы коридора ослепили девушку. В первую секунду она даже зажмурила глаза. Миза легко проскочила между её ног и направилась к Залу Суда. Эс быстрым шагом пошла за ней. Они отправились в допросную, где Миза снова постучала лапкой по стене и та отъехала в сторону. Эс, в очередной раз подивившись на странные технологии Милграма, прошла в Зал Суда и остановилась у каменного стола. Миза вскочила на стол. — Смотри, каждому заключённому соответствует своя коробка. Для удобства они пронумерованы. Твоя — та, на которой написано три нуля. Можешь не беспокоиться, воспоминания о прошлой жизни она не извлечёт. Просмотреть можно лишь то, что помнит и знает сам подсудимый. В твои перчатки встроено нечто вроде чипа, благодаря чему эти коробки тебе подчиняются. Слышать песни можешь только ты. Сами заключённые при этом ничего не почувствуют. У вас обоих на какое-то время будет отключено сознание, но подсудимый будет просто как бы спать, а ты при этом ещё и видеть «сон» в котором будет его песня и клип, ясно? — Не сильно, но допустим. — пожала плечами Эс. — Эх, глупенькая. — фыркнула Миза. — Это же проще простого. Для начала нужно направить её на заключённого, а затем вставить в скважину сзади коробки соответственный ключ и повернуть по часовой стрелке. После этого она сама откроется и произойдет извлечение воспоминаний. Когда всё закончится, она опять же сама закроется. После этого ты можешь ещё сколько угодно открывать её и просматривать клипы, но извлечь дополнительные воспоминания можно будет только в следующем этапе, когда тебе будут выданы новые устройства. — Ясно. — Вот и умничка! Нулевая коробка уже открыта. Там содержится всё, что тебе нужно знать. Я просто хочу, чтобы ты поняла, как это ощущается и не пугалась. Открой её и посмотри туда. Ты сейчас всё поймёшь. Эс открыла.

***

Признай! Защиты в нападении нет; Ты битву проиграла, упущен момент. Признай! Марионеткой стал кукловод. Никто не знает, что и когда его убьёт… Вперёд! Ждёт за стеклом одна пустота, Ведь время беспощадно ко всем и всегда! Признай! Она чиста, а он осквернён. Закончить путешествие мы можем лишь вдвоём! Вскрыв наживую их мотивы, мысли, По папкам тонким разложив их жизни, Построит свой образ, Как только захочет Им всем судья слепой! Где норма, где моральное уродство? Имея власть над смертным приговором, Найдутся ли силы Прожить их убийства И каждое просить? Признай! Неверен тобой избранный путь: Коль хочется любви, будь готов в ней тонуть! Признай! Пускай терзает чувство вины, Признать свой грех меня не заставите вы! Признай! Саму себя легко потерять, Воспоминаний пепел уже не собрать. Признай! В попытках оставаться собой, Способен ли принять ты на себя чужую боль? Вскрыв наживую их мотивы, мысли, По папкам тонким разложив их жизни, Построит свой образ, Как только захочет Им всем судья слепой! Где норма, где моральное уродство? Имея власть над смертным приговором, Найдутся ли силы Прожить их убийства И каждое просить? Признай: Сгорели твои крылья. Чувства отринь и играй свою роль. Признай: Тебя давно забыли, Ведь ты в этой гонке лишь номер второй. О дне грядущем знаем столь немного. Нет смысла в клятвах о любви до гроба. Конца нет сансаре, Все очень устали, Не время ль прекратить? Вскрыв наживую их мотивы, мысли, По папкам тонким разложив их жизни, Построит свой образ, Как только захочет Им всем судья слепой! Где норма, где моральное уродство? Имея власть над смертным приговором, Найдутся ли силы Прожить их убийства И каждое просить? Я сорву прикрытие ваше! Перед Эс замелькали странные, разрозненные образы. Сначала она увидела себя. Положив ногу на ногу, она сидела на окне какого-то строения, похожего на старинную каменную башню. На фоне виднелось багрово-красное небо. Однако эта картинка стояла перед глазами всего несколько секунд. Затем Эс бесстрашно оттолкнулась от «карниза» и спрыгнула вниз. Настоящая Эс — та, что стояла в зале суда — чуть не закричала от страха. Но Эс из воспоминаний благополучно грациозно приземлилась на такой же багрово-красный пол. Она увидела заключённых, которые держали в руках таблички с именами и номерами. Их, как и в обычной тюрьме, фотографировали в анфас и в профиль — Эс делала это вчера. Это действительно были её воспоминания — заключённые в точности повторяли движения, которые производили тогда, когда это происходило в реальности. Однако после того, как были сделаны снимки Мейко, Кайто, Мику и Лена, картинка внезапно изменилась: Эс увидела падающие на пол шахматные фигуры. Затем всё превратилось в сплошную безумную круговерть. Эс могла разобрать только красный фон, на котором были хаотично мелькали куски битого чёрного камня, капли непонятной белой жидкости и силуэты перепуганных заключённых. Их тела были странно, неестественно изогнуты, словно они отчаянно пытались уклониться от чего-то удара, руки скреплены ремнями униформы за спиной, а лица перекошены от ужаса. Вспыхнул яркий свет и появилась Мейко, стоящая за решёткой. Свет полыхнул снова и её сменил Кайто. Затем после таких же двух вспышек появились Лен и Мику. Заиграл второй куплет. В кадре снова появились решетки, за которыми в этот раз сфотографировали Луку, Микуо, Хаку и Гакупо. Затем им точно также сделали фото в профиль и в анфас. Снова посыпались на пол шахматы. Снова всё смешалось и куда-то полетело. Внезапно мелодия стала намного более плавной, тихой, чистой и простой. Перед глазами надзирательницы сменялись кадры, похожие на случайно сделанные фотографии. Но они явно изображали события, произошедшие не в тюрьме. На первой чья-то рука держала бокал с алым вином. Самой руки было не видно, был лишь силуэт из размытых чёрно-белых линий, словно из помех в телевизоре. Такой же «зацензуренный» силуэт, но на этот раз полностью, во весь рост, вальяжно раскинулся в каком-то баре со стаканом виски в руке. На третьем снимке был школьный коридор. Силуэт с двумя хвостиками стоял, прижавшись спиной к колонне и наблюдал за школьницами, повернув голову. На четвёртом была показана висящая на стене карта, под которой сидел на коленях подросток. На пятом кто-то стоял босыми ногами на пристани. Причём одна нога была приподнята — видимо, фотографию сделали в момент шага. На шестом человек стоял на крыше и смотрел на закат. На седьмом кто-то лежал ничком в окружении зеркал. На восьмом снимке силуэт склонился над столом, заполняя какие-то документы. На шее у этого человека висел стетоскоп. На девятом была снова видна лишь рука — в окружении чужих ног она отчаянно тянулась к разбитому телефону. На десятом один силуэт сидел и плакал на траве, а второй, такой же тёмный, стоял сверху и утешал первого. Снова вспыхнул белый свет — в этот раз за решётками стояли Неру и Ир. После этого их обеих по очереди сфотографировали. Дальше Эс снова увидела себя. Сегодня утром, когда она вставал с кровати и надевала фуражку. Точно также на следующем кадре надела фуражку Миза. Эс встала, направилась к двери, а Миза поскакала за ней. Открыв дверь, девушка зажмурилась, и кадр залил белый свет… Снова заиграл припев и запела вокруг Эс красно-черно-белая канитель. Снова появились силуэты заключённых. Но теперь они не просто стояли и ужасались. Они убивали. Убивали её, Эс. Рядом с Мейко Эс лежала на полу с перерезанным горлом. Кайто приобнял её за талию и кружил в танце. Перед Мику она стояла на коленях, протянув вперёд руки. Мику, кокетливо приподняв юбку, ступала на её ладони, словно на ступеньку. Лен обнимал её сзади, приставив к горлу нож. Лука застыла, приложив одну руку к сердцу, а второй зажав рот, словно чего-то испугавшись; из красного пола торчала отчаянно тянущаяся вверх рука Эс, и от неё расходились круги, словно по воде. Микуо крепко сжимал обеими руками пистолет, направив дуло на Эс, которая стояла перед ним с поднятыми руками. Хаку сидела на ней сверху, душа какой-то широкой лентой. Гакупо просто сидел на полу, держал её голову на коленях и гладил. Неру стояла над разбитым телом Эс и фотографировала её на телефон. Ир сидели на коленях, сжимая в руках нож. Перед ними лежала Эс раной вдоль всего тела, ото лба и до таза, делящей её ровно пополам. Эс казалось, что её сейчас стошнит. Это был так ужасно и отвратительно, что ей хотелось просто вырваться из песни и убежать в свою комнату. Теперь она осознала, что ей действительно предстоит судить «убийц». И никого иного, кроме убийц. Красный хаос крутился всё быстрее и потихоньку на нём начинал проступать силуэт самой Эс. Она стояла к настоящей Эс спиной и была словно нарисована мелом. Нет, не мелом. Таким белым цветом в клипе обозначали кровь. Она была нарисована кровью. Фон начал постепенно темнеть. Когда силуэт другой Эс стал окончательно различим, она повернулась к настоящей и… После этого всё исчезло.

***

Эс очнулась в Зале Суда. Она стояла перед столом, держа в руке коробку. На столе сидела Джека. — Ну и как тебе? — ехидно спросила джекалоп. — Ничего не поняла. — недовольно ответила Эс. — Я ничего не поняла. Зачем это вообще нужно? Миза сразу помрачнела. — Это называется «андеркавер», глупенькая Эс. Тренировочное и одновременно инструктационное видео, в котором содержится всё, что необходимо знать надзирателю. — Мне не кажется, что из этого вообще можно извлечь какую-то хоть сколько-нибудь полезную информацию. — фыркнула Эс. — Ты действительно совершенно глупенькая! Я же сказала, что это краткий инструктаж. Матчасть. По крайней мере, теперь ты должна понимать, чем именно тебе предстоит заниматься. — Миза спрыгнула со стола и направилась к выходу из Зала Суда. — Воспоминания заключённых, естественно, будут содержательнее. Что ты хотела, если твоя память составляет один день? Эс лишь хмыкнула и пошла следом за ней. «Найти в себе силы всех простить?..» Миза уже ждала её в допросной, одновременно пронзая испытующим взглядом. «Если всё, что я видела, было синтезировано из моих воспоминаний, значит, я уже заранее знаю, что они натворили? Просто я… Не могу вспомнить…» Уже у самых дверей Эс напоследок ещё раз обернулась к столу и вздрогнула от неожиданности. Ей показалось, что на столе сидят и смотрят на её коробку с воспоминаниями юноша и девушка. В первую секунду она испугалась внезапно появившихся незнакомых людей, однако стоило ей только моргнуть, как наваждение исчезло. — Что ты там застряла? — Иду, иду! — отозвалась Эс и поспешила покинуть Зал Суда.