1.2 Суд первый: Защита

Ах, за рай земной мы поднимаем вновь бокалы; Вспомнить бы, когда же притворяться стала, Что все радостные возгласы ещё мне не надоели… Но я на пределе. Манящий запах словно проникает в кожу, Вновь мое сознание тревожит И пробуждает всё инстинкты… Так чей же черёд сегодня? В реальности своей Что сделать Ещё я могу? Кто объяснит, что сделать Ещё я могу, Чтоб из чернильных глаз опять не текли Вниз по щекам бессильно Слёзы твои? Ах, снова я за грядущий день цепляюсь В мире, что из чужих ошибок словно сотворён! Проста моя мечта: С улыбкой пусть по жизни идёшь всегда! Не Позволю Другим я страдать Потому, потому нужно сильной стать! Лишь тогда собою оставаться я смогу. В земном раю сегодня вновь без потрясений: Так уж вышло, что любых тревожных Настроений Избегать, избегать, постепенно всё же привыкла. Очевидно, я сошла с ума! Справедливость натянув, как маску, Чеканя шаг, вдруг устремились вы К местам прекрасным, Где познать, где познать можно вкус запретного плода… Изнанка мира так манит! Верно ли порядочной и правильной быть? И верно ли не заставлять других о чём-то грустить? Не выделяться и просто по течению плыть — Под этим подразумевается ведь «правильно жить»? Скажите, правильно ли жить, как я всегда и жила? Скажите, правильно ли я себе всё время лгала? Скажите, в чём предназначение моё тогда, Скажите, что же представляю из себя тогда, Я требую ответов! Я требую ответов! Даже если опять Не отзовётся мир, Ах, есть у меня мечта: Хотя нелепа и слаба, Хочу твоей улыбки видеть свет, Улыбку даря в ответ. Ах, как сердце, трепещет в груди, Что его Не унять, Всё внутри кричит! Значит, нужно двигаться вперёд, и… Снова так безнадежно я пленяюсь, Миром, что из чужих ошибок словно сотворён! Проста моя мечта: с улыбкой пусть по жизни идёшь всегда! И Отныне Ты слёзы не лей! Просто мне, просто мне нужно стать сильней! Лишь тогда собою оставаться я смогу. Тебя пытаясь Избавить От бед и забот, Я бегу, я бегу, я бегу вперёд, Подавив животную натуру свою!

***

Запутавшийся серый город в своей привычной манере шумит и спешит непонятно куда. Очередной автобус успевает почти в последнюю секунду проехать на зелёный свет, открывая дорогу женщине в рваных джинсах, тёмно-зелёном топе с узелком и красной фланелевой куртке. На какое-то мгновение она сливается с толпой таких же пешеходов, которая затем рассыпается по тротуару и продолжает двигаться вдоль стен домов, каждый в своём направлении, по своим делам. Взгляд, словно вспышками фотокамеры, выхватывает разнообразные незнакомые лица: весёлые, встревоженные, сосредоточенные. Вот и она — только что куда-то смотрела, а сейчас снова повернула голову прямо и её шелковистые каштановые волосы красиво всколыхнулись, а глаза цвета виски сверкнули, отразив мелькнувший мимо, возможно, отражённый зеркалом на какой-то машине, солнечный луч. Женщина проходит ещё пару шагов и заворачивает в тёмный переулок. Вы знаете ту ситуацию, когда бокал, полный красного вина, пытается соскользнуть с подноса, но официантка мгновенно возвращает себе равновесие и успевает схватить его рукой и на пол проливается лишь пара капель? Примерно так же сейчас выглядели капли крови, упавшие на тёмный асфальт. Мейко стоит и внимательно смотрит на то, что когда-то было человеком. Очень нехорошим человеком. Теперь это только безжизненное мёртвое тело с каплями красного вина на одежде — такого же, какое капает на землю с лезвия ножа в её руке. Красота. Она молодец. Удостоверившись, что негодяй мёртв, Хозяйка Леса вскидывает голову и её карие глаза в темноте слегка отливают алым. Этот город действительно подобен тёмному лесу — такой же дикий, дремучий и полный зла. Однажды ступив на дорогу правды и решившись очистить его от тьмы, она уже не может остановится, лишь всё больше ускоряя бег, перескакивая через преграждающие путь брёвна и камни, всё вперёд, вперёд и вперёд, пока, сделав изящный кульбит на ветке осины, приземляется на самую верхнюю ветвь высокого дуба. Вид заката, окрасившего в киноварь небо над лесом, мгновенно приковывает к себе её заворожённый взгляд. Жадно вдохнув чистый воздух, Мейко окидывает взглядом кроны дерев и оборачивается, чтобы полюбоваться им с другой стороны — в лицо тут же ударяет тёплый ветер. Пытаясь поймать влекомый им в неведомую даль зелёный листок, Хозяйка Леса случайно делает шаг назад, забыв о то, что это обернётся для неё падением. Снова меч сверкает с руке женщины алой молнией, разрубая тянущиеся к ней противные щупальца тьмы. «Я не такая, как они. Я не демон. Я защищаю.» — словно мантру, повторяет клинок вслед за владельцем в свисте каждого взмаха. Наконец, перепачканная кровью и тьмой, Хозяйка Леса гордо выпрямляется и её губы расплываются в улыбке. Она довольна проделанной работой. А город в это время продолжает жить своей жизнью, сверкая огнями окон и фонарей так ярко, что их свет затмевает звёзды в ночном небе. Толпы людей, утром спешивших на работу, теперь торопятся развлечься. Мейко перебегает улицу, после чего чуть сбавляет темп и вскакивает на заднюю площадку уходящего красного трамвайчика. Окна, лица и машины мелькают перед ней нескончаемым потоком, но Хозяйка Леса ничего не видит перед собой. Её мысли сейчас в её владениях, среди ветвей цвета её волос и листьев цвета топа. Она всегда с наслаждением вспоминает лицо каждого убитого чудовища. Ей нравится даже не столько их смерть, сколько чувство чужого ужаса. Никто не испытывает такого отчаяния, как грешник, который осознаёт, что его настигла справедливая кара. От этого воспоминания на лице лесного демона снова появляется улыбка. Мейко сходит с трамвайчика и ступает в полутьму ночного кафе. Официанты прижимают к себе счета и пустые подносы, почтительно кланяясь заместителю главного администратора, который, по факту, имеет больше власти, чем сам администратор. Как минимум, она чаще там появляется. Женщина подходит к барной стойке, берёт в руки бокал и слегка вращает. Под действием центробежной силы волны мягкой на вид рубиновая жидкость нежно прикасается к стеклу. Так приятно напоминает кровь. Особенно когда одна капля случайно отрывается от поверхности вина, подлетает вверх, на мгновение приобретает форму шара и тут же падает обратно, заставляя красный бархат пойти изящными круглыми волнами. За её спиной слышится странный звук. Мейко слегка, чтобы её не заметили, поворачивает голову и боковым зрением замечает посетителя, который безропотно отнимает сумочку у другой посетительницы. Очевидно, оба в стельку пьяны. Мужчина направляется к выходу. Никто даже не пытается его остановить. Хозяйка Леса недовольна. Похоже, в её владениях осталось ещё одно чудовище. Мейко ставит бокал обратно на барную стойку и быстрым уверенным шагом идёт вслед на грабителем. Пятна от крови на иссохшемся асфальте. Открывается дверь. Длинные тени от деревьев на закате. Красивые ноги в кожаных сапожках ступают по забросанной мусором улице. Остро заточенный клинок в её ладони. Мейко извлекает из-за пояса нож. Мужчина идёт по переулку, не замечая, что его преследуют. Наконец он останавливается, открывает украденную сумку и… Капли крови рассыпаются по воздуху эллипсообразным ожерельем из обработанного коралла, последняя жемчужина которого растекается по ножу. Официантка слегка вздрагивает, когда хозяйка возвращается и молча ставит рядом с уснувшей пьяной посетительницей возвращённую сумку. Мейко молча кивает ей и уходит. Сегодня ей совсем не хочется работать. Сев в совершенно пустой вагон последнего поезда метро, Мейко прислоняется затылком к холодному стеклу. «Я такая слабая…» Он поворачивает голову. Еле видное отражение в стекле улыбается ей. Мейко нравится эта улыбка. Она хочет видеть её всегда. Завтра Хозяйка Леса снова ступит на чуть влажную тёмную землю. Снова её глаза засияют почти детским восторгом и лёгкие с упоением вберут в себя аромат палой хвои. И она будет убивать, убивать, убивать, пока над лесом не зайдёт солнце. Ни на секунду не прекращая бега. Всё глубже и глубже в чащу. Всё глубже и глубже в сладостную тьму. А затем взберется на самое высокое дерево, какое найдёт, и будет встречать кровавый закат. А ночью её владения будут охранять звёзды.