3.1 Допрос третий: Мимолётность прелести, прелесть мимолётности

Тонкие, правильные черты лица. Зелёные волосы, заколотые в два длинных высоких хвоста. Прозрачные изумрудные глаза. Она перевязала тюремную униформу в виде платья — с её тонкой талией смотрелось весьма эффектно. Миза была права, и вправду красивая. Девушка сидела на стуле в так называемой «позе графини» — сведя колени и отставив обе ноги в сторону. Спину держала ровно, правую руку положила сверху на левую на столе. Её лицо не выражало ничего, кроме спокойного любопытства и дружелюбия. От неё веяло одновременно скромностью и чувством собственного достоинства. С первого взгляда она создавала впечатление человека глубокой внутренней силы. — Добрый день, надзирательница. — произнесла она мягким мелодичным голосом. — Рада вас видеть. Эс, не сводя с преступницы взгляда, присела на стул напротив неё. «Мы ведь одной расы. — вдруг отметила она. — Зелёные волосы… Как она там называется? Э… Эль…» Сердце ответила на это резким учащением ритма, голова заныла. «Даже свою национальность знать нельзя, вот чёрт… Они всё предусмотрели.» Эс расслабилась и отогнала ненужные мысли. Боль исчезла. — Всё в порядке, надзирательница? Почему вы ничего не говорите? Эс вздрогнула и очнулась. — Я просто волнуюсь. — степенно произнесла она. И без того привлекательное лицо Мику озарила очаровательная улыбка. — Наверное, у вас очень напряжённая работа? Может, вам нужна помощь? — С чего бы заключённому предлагать надзирателю помощь с работой? — А… — Мику задумчиво отвела взгляд. — А с чего бы не предлагать? Эс решила не продолжать этот бесполезный разговор. — Мне не нужна помощь. Если понадобится, я её попрошу, но пока что я справляюсь и сама. Мику удовлетворённо кивнула в знак того, что приняла ответ и не собирается развивать эту тему дальше. Эс вдруг поняла, что общаться с этой девушкой удивительно комфортно. У неё был какой-то прозрачный, ненавязчивый шарм. Хотелось безоговорочно верить каждому её слову. — Что ж… Мы можем перейти к допросу? — Естественно. Эс опустила глаза в блокнот, не сильно понимая, что вообще надеялась там найти. Страницы, отведённые под расследование третьего дела были пока ещё совершенно чистыми. — Заключённая номер три, Хацунэ Мику. Шестнадцать лет, выпускница девятого класса… — сосредоточенно проговорила она.— Начнём, пожалуй, с менее резкой темы. Как тебе живётся в Милграме? — Вполне нормально.— Мику филигранным движением поправила залезшую в глаз прядь челки. — Это место немного мрачноватое, но условия содержания намного лучше, чем можно было бы ожидать. — Как ты поладила с другими заключёнными? — Отлично! Большинство из них относится ко мне с симпатией, остальные как минимум с уважением. Они все такие милые люди! Даже не верится, что они могут быть убийцами. — улыбнулась Мику. — Как знать… — пожала плечами Эс, продолжая неловко смотреть в блокнот. — А кем ты сблизилась больше всего? — Пожалуй, с Шион-саном и Йоване-тян. Ну, он-то почти со всеми неплохо общается, а вот Хаку, видимо, стремится найти во мне поддержку. Насколько я успела изучить её характер, она человек довольно неуверенный и заточение в тюрьму для неё оказалось большим стрессом. Не удивительно, что её душа тяготеет к такой личности, как я. — А ты считаешь себя сильной личностью? — Не то, чтобы сильной… — Мику как будто слегка смутилась. — Просто я умею говорить людям то, что они хотели бы слышать. — То есть ты манипулируешь Хаку? — уточнила Эс. Ей казалось, что она вот-вот узнает что-то важное. Найдёт ключ к разгадке. — Манипулирую? Я её поддерживаю. — девушка опустила глаза. — Некоторые, конечно, считают поддержку формой манипуляции, но ведь это же манипуляция с благими намерениями, верно? Не говорите об этом таким обвинительным тоном. Эс слегка растерялась. Она вовсе не собиралась ни в чём обвинять Мику, но поняла, что действительно невольно её обидела, а обижать Хацунэ ей вовсе не хотелось. — Извините. — проговорила она, нервно листая блокнот. — Я больше так не буду. — Ничего, я не злюсь. — Мику снова поправила волосы. — Просто Хаку действительно это нужно, даже если вы считаете это нечестным. — Хм… Ты довольно болтливая, но не такая назойливая, как Кайто. — отметила Эс. — Похоже, тебе вовсе нечего скрывать. — Я думаю, у меня просто нет смысла вам лгать. Истина была совсем рядом, но постоянно ускользала. Мику была такой честной, прозрачной… Совершенно невинной. Вот же она, видна насквозь. Тогда почему же Эс никак не могла понять её истинную сущность? Надзирательница решила, что пора играть ва-банк. — Хацунэ Мику. Осознаешь ли ты, почему ты здесь находишься? Ты понимаешь, что ты убила человека? Внезапно воцарилось молчание. Мику недоуменно смотрела на неё. — Это… Какая-то ошибка. — наконец произнесла она. — Я никого не убивала. Эс вскочила со стула. — Этого не может быть. — строго произнесла она. — В отборе преступников Милграм точно не ошибается. Здесь все убийцы. — А почему вы уверены, что Милграм не обманывает вас? — с опаской спросила Мику. — Как минимум потому, что двое заключённых до тебя признавали свою вину. А некоторые ещё на первой встрече, в Паноптикуме, прямо заявили, что признают себя убийцами. — Хм… Ну, может быть, я убила кого-то случайно, сама того не зная? — Мику отвела взгляд. — Или стала невольной соучастницей чужого преступления? Просто я действительно никого не убивала. — А может быть, просто перестанешь лгать? Снова повисла тишина. Воздух в допросной как будто заискрился от напряжения. Две девушки за столом друг напротив друга молча смотрели друг другу в глаза. Прошло минуты две. — Ты сказала мне, что умеешь говорить людям то, что они хотят слышать. Я сразу уцепилась за эти слова… Ведь «то, что люди хотят слышать» — это далеко не всегда правда. Насколько я понимаю, ложь является для тебя основным инструментом социального взаимодействия. Тем, с помощью чего ты добиваешься своих целей. Сначала мне показалось, что ты совершенно открытый и искренний человек, но теперь я подозреваю, что ты просто лжёшь очень талантливо. Не выдумываешь полностью, а искусно перемешиваешь ложь с правдой. И, судя по всему, сама веришь в то, что говоришь, тем самым избегая изобличения по «холодному чтению». Скажи мне честно: хоть одно слово из всего вышесказанного являлось правдой? — Большая его часть. — Мику вдруг приосанилась и гордо посмотрела на Эс, даже слегка приподняла подбородок. Теперь её поза выражала вовсе не прежние утонченность и смирение, а нечто гордое, подавляющее, властное. Эс всем телом это почувствовала. Перед Мику хотелось встать на колени, смотреть на неё умиленными глазами снизу вверх, моля о чести поцеловать её руку. Это ощущение было пугающим, и Эс постаралась поскорее его отогнать. — Правду всё же говорят: лгать надо широко. В маленькую ложь верят неохотно. Я до последнего пыталась быть с вами честной. — проговорила Мику. — Нет никакого смысла играть в «справедливость», похищая и запирая в неизвестном месте ни в чём неповинных людей. Это вы, Милграм, здесь преступники, и это вам нужно просить у меня прощения за то, как вы со мной поступили. Выпустите меня на свободу и помогите добраться до родного города. Она не просила. Она приказывала. И что-то самое глубинное, древнее, животное внутри Эс отчаянно рвалось исполнить приказ. — Н… Нет. — с трудом проговорила она. — Я не могу этого сделать… — И что же вам мешает? — требовательно спросила Мику. — Я не могу… Это… Вне моих полномочий. — Эс отвела глаза. Воздух с шумом вырвался из её груди. Этому не было объяснения, но в этом не было сомнений. — В каком смысле «вне ваших полномочий»? — недоуменно переспросила Мику. — Я не знаю, где выход… Я не знаю, что нужно сделать, чтобы выбраться. — Эс наконец сумела успокоиться и снова повернулась к заключённой. — Я заперта здесь вместе с вами и точно также — против своей воли. Мику разочарованно вздохнула. — Печально… — подавляющая аура исчезла, в её движениях снова появилась прозрачная грация, невольно вызывающая доверие. — Что ж, в таком случае… Оправдаете меня. — Вы считаете, что для оправдания достаточно просто его попросить? — Эс даже приспустила на нос очки от удивления. Даже удивления с каким-то оттенком возмущения. — Ну, это ведь вы решаете? Так и решайте. — Я не могу решить заранее. — Почему это? — Я не могу объяснить. Просто не могу. — А что вам нужно увидеть в моих воспоминаниях, чтобы даровать мне своё прощение? — Я… Я не знаю. — То есть, вы не знаете, по каким критериям вы определяете «виновность» подсудимых? — Не знаю. — Тогда как вы вообще нас судите? Эс не нашлась с ответом. Она лишь грустно выдохнула. — Пожалуйста, не задавай вопросы, на которые я не знаю ответов. — произнесла она, снимая и откладывая очки. — Как минимум потому… Что это бесполезно. Милграм принимает любые решения и любые аргументы надзирателя. Проще говоря, я сужу вас как хочу. Мику смерила её недовольным взглядом. — После этого вы называете себя справедливостью. — Да. К сожалению, да. В этот момент прозвенел колокол. Мику взглянула на потолок. — Допрос окончен… Что ж, идёмте в зал суда? — Да. — Эс встала со стула, снова надела очки и направилась к уже отъезжающей стене. Ей не понравилось то, что заключённая сама инициировала начать процедуру, но она решила этого не показывать. — Есть что сказать напоследок? — Пожалуй, всё уже сказано… А хотя нет, есть. — Мику сама взяла коробку и подала её надзирательнице, не дожидаясь, пока Эс дотянется до стола. — Держите. Я хочу сказать вам, что вы, хоть и выглядите надменной, не такой уж плохой человек. Я лишь прошу вас… — она снова очаровательно улыбнулась. — …не делать того, что противоречит вашим искренним желаниям. Вы не должны подчиняться Милграму. Милграм ничего вам не дал, а если и дал, то лишь взамен много большего, что у вас отобрали и собираются отобрать в будущем. Если вы будете доверять Милграму, Милграм воспользуется этим, чтобы погубить вас. «Если бы всё было так просто.» — горько подумала Эс. — Заключённая номер три, Хацунэ Мику. Спой о своём грехе.