ночь, полная боли

Машина грохотала по разбитой дороге, оставляя за собой шлейф пыли и воспоминаний о Новом Орлеане. В салоне пахло бензином, потом и чем-то металлическим — может, кровью, может, старыми ранами. — Слышь, Хук, — Шитсо щёлкнул зажигалкой, осветив на секунду своё хищное лицо. — А если она тебя в дверь пошлёт? Крюк хрипло рассмеялся, почесывая шрам на шее. — Тогда буду стоять, пока не услышит. Тыква, закутанный в тень заднего сиденья, резко дёрнул головой: — Ты с ума сошёл. Она ж тебя… — Знаю, — рывком перебил Хук. Глаза его стали узкими, как лезвия. — Но если она там, я хотя бы издали посмотрю. Кадллс скрипнула зубами, поправляя окровавленную повязку на ног, .бледная, как мел, тяжело дышала, но не жаловалась. — Окала, — прошептала Элла, будто пробуя слово на вкус. — Там жара. И много воды. Шитсо усмехнулся: — И аллигаторов, Машина рванула вперёд, будто сама боялась, что они передумают. А Хук смотрел в темноту, представляя её лицо. «Запрет…» — он сжал дверцу так, что пальцы побелели. Но запреты никогда его не останавливали. Только вот вопрос — остановит ли она его сама? Элла прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как за окном мелькают придорожные пальцы-призраки. «Флорида…» — подумала она, сжимая кулаки. Не ради безделушки. Ради него. Машина замерла у трейлера, пыль оседала на капот, словно призрачная вуаль. Шитсо, с хитрой ухмылкой, облокотился на руль, его глаза блестели азартом. "Ну что, Хук, уверен, что это то место?" — спросил он, словно проверяя, не дрогнет ли его напарник. Хук, не отрывая взгляда от здания, кивнул. "Да, это оно. Был здесь только раз, когда за вещами приезжал." Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение, как натянутая струна. Из трейлера, стоящего неподалеку, вышла девушка. Ее кожа отливала светло-синим, словно морская гладь под лунным светом. Брюнетка с зелеными глазами, которые, казалось, видели больше, чем она показывала. Она остановилась, устремив взгляд на Хука, и в воздухе повисла тишина, наполненная невысказанными словами. "А вот и Донор," — Шитсо усмехнулся, его голос звучал как провокация. "Ну что, Хук, встретиться с бывшей супругой не хочешь?" Хук медленно повернулся к нему, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень чего-то глубокого, почти болезненного. "Минутку," — произнес он, словно оттягивая момент, который, как он знал, изменит все. Он вышел из машины, его шаги были тяжелыми, будто каждый шаг давался с усилием. Донор стояла неподвижно, ее зеленые глаза не отрывались от него. Ветер поднял ее волосы, и на мгновение она показалась призраком из его прошлого, которое он так старался забыть. "Хук," — произнесла она, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь. Он остановился в нескольких шагах от нее, его сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. "Донор," — ответил он, и в этом одном слове было столько боли, столько невысказанных вопросов, что она невольно сделала шаг навстречу. -ладно, ладно, мы ещё кое куда сьездим, ты же наверняка, останешься тут ночевать - Шитсо, завёл машину и уехал, оставив Хука одного Шитсо наблюдал за ними из машины, его ухмылка стала шире. Он знал, что это только начало, и что-то подсказывало ему, что дальше будет только интереснее. Я же тебе говорила про запрет, что непонятного? - её лицо исказилось в злобной гримасе Донор, милая моя, я сюда приехал не для того чтобы слушать твой пиздёж, мне нужен Винсент А я здесь причём? - не знаю я где он? - она стояла на небольшой кухне в трейлере, пила воду я хотел по хорошему…но ладно…НЕ ВРИ, СУКА - он взял её за горло крюком - Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ ГДЕ НАХОДИТСЯ ВОУД? ГРЁБАНАЯ ШЛЮХА - он притянул её ближе к себе Х…Хук…не надо…мне больно - она просила о помощи, задыхаясь, от нехватки воздуха - отпусти меня хорошо - он отпустил ее, но тут же толкнул, на пол - лучше тебе сказать, где сейчас Винсент? Донор прижалась спиной к холодной стенке трейлера, чувствуя, как крюк скользит по её бедру, оставляя тонкую царапину. — "Помнишь, как ты визжала?" — Хук прошептал прямо в её ухо, обжигая кожу дыханием. — "Не из-за боли. А потому что мой крюк находил то, что ты прячешь даже от себя." Она сглотнула, пытаясь отодвинуться, но металл впился в плоть глубже. — "Я… не знаю, где Винсент," — её голос дрожал, но в глазах вспыхнул огонь. "Но если бы знала — не сказала бы тебе, ублюдок." Хук рассмеялся, низко, хрипло, и резко дёрнул её за волосы, заставляя выгнуться. — "О, милая, ты просто жаждешь, чтобы я заставил тебя вспомнить." Его крюк скользнул под ткань футболки, холодный металл против горячей кожи. Донор закусила губу, но предательский вздох вырвался сам. — "Видишь? Ты помнишь," — он прижался губами к её шее, чувствуя, как пульс бешено стучит. — "И я напомню тебе всё." Его свободная рука вцепилась в её пояс, резко дёрнув вперёд. — "Говори. Или мне придётся вытащить это из тебя другим способом." Она знала, что это не пустая угроза. И знала, что, если скажет — Винсент умрёт. Но ещё она знала, что Хук не остановится, пока не добьётся своего. И ей оставалось только одно — тянуть время. — "Ну что, шлюха? Будешь играть в молчанку?" Его крюк медленно пополз вверх... Хук сжал её запястье, прижимая к линолеуму. Запах пыли, дешёвого мыла и её страха — густой, как сигаретный дым. — "Не знаешь?" — его голос пропел по её коже, как лезвие. — "А как же тот вечер, когда ты выла подо мной? Или забыла, как тряслась, умоляя не останавливаться?" Крюк скользнул по ребру её майки, хлопок ткани — и холодный металл упёрся в ключицу. — "Может, так вспомнишь?" Донор ахнула, но не от боли. Тело само выдало её — мурашки, предательский жар между ног. Она ненавидела это. Ненавидела его. Но ещё больше — то, как её предавало собственное тело. — "Хук… не надо…" — её голос дрожал, но пальцы вцепились в его рубашку. Он усмехнулся, почувствовав ответный толчок её бёдер. — "Вот видишь, а говоришь — не знаешь…" — крюк ушёл ниже, зацепил пояс джинсов — "Давай проверим, насколько хорошо ты врёшь." Её дыхание участилось. Она знала, что это игра. И знала, что проиграет. — "Я… правда не…" — "Тсс." — он прикрыл её рот ладонью, вдруг нежно. — "Не порти момент." И потянул застёжку. я…я не знаю…Хук.. - на глазах донора, выступили слёзы Звук металла, скребущего по зубам молнии, казался оглушительным в этой маленькой, душной комнате. Каждый вдох Донора стал тяжелее, каждый удар сердца – громче. Она смотрела в его глаза, пытаясь найти хоть искру жалости, но видела лишь голод. Животный, первобытный голод, отражавшийся в её собственном, против воли пробуждающемся теле. Он медленно отдернул джинсы, обнажая бледную кожу живота. Крюк оставил на ней тонкую красную полосу, словно автограф дьявола. Донор закрыла глаза, стыдясь своего позора. Стыдясь того, что даже в этой унизительной ситуации, в ней поднималось что-то, что она так яростно отрицала. Что-то, что связывало её с этим человеком, с этой грязной игрой. Внезапно, что-то изменилось. В голоде в его глазах появилась тень сомнения, как будто зверь внутри него на мгновение отступил, уступив место человеку. Он отстранился, его дыхание стало прерывистым. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. Луна, словно грязный фонарь, освещала трейлер, превращая их тела в переплетение теней и ярости. Хук чувствовал, как её ногти впиваются ему в спину, но боль лишь разжигала его. Он прижал её к холодной стене, его зубы скользнули по её шее, оставляя синяки, похожие на следы от клыков. — Ты хочешь этого, — прошипел он, не вопрос, а утверждение. Она не ответила, лишь резко вцепилась в его волосы, дернула так, что он застонал. — Ненавижу, — выдохнула она, но её бёдра приподнялись, встречая его. Хук рассмеялся, хрипло, как будто в горле застрял дым от сигарет. — Врешь, — он ударил её по бедру, оставив алый отпечаток ладони. Она вскрикнула, но не отстранилась. Наоборот — её ноги обвились вокруг его талии, притягивая ближе. — Сломай меня, — прошептала она, и в её голосе была не мольба, а вызов. Хук почувствовал, как кровь ударила в виски. Он схватил её за горло, не перекрывая дыхание, но заставляя почувствовать его силу. — Ты уже сломлена, — прошептал он, входя в неё резко, без предупреждения. Она закусила губу, но стон всё равно вырвался. — Ещё, — требовала она, её голос дрожал, но не от страха. Хук ускорился, его пальцы впились в её бёдра, оставляя синяки. — Проси, — приказал он. — Нет, — она запрокинула голову, её тело выгибалось, но слова оставались её последним бастионом. Хук усмехнулся. — Врешь. И продолжал двигаться, пока её стоны не смешались с его хриплым дыханием, а луна не скрылась за тучами, оставив их в темноте, где не было ничего, кроме них двоих. Знаешь, тот вечер..ну.. перед моим арестом, должен был быть особенным, для нас обоих - он всё ещё лежал на ней, целуя её плечи, вдыхая аромат её духов - и всё таки, кое что мне не даёт покоя..почему Винсент? С ним я чувствовала себя, свободной, от всего Даже от меня? Донор? Даже от тебя, Хук, Винсент, просто позволял мне быть счастливой - она отвернула голову Я знаю, что никогда не был подарком, но милая, но и ты не именинница, я честно, мне было жаль - его поцелуй, становились всё нежнее, как будто извиняясь, за причиненную боль Треск старого дивана сливался с их дыханием, прерывистым, горячим, как будто сам воздух вокруг них был заряжен электричеством. Хук прижал её к себе сильнее, его губы скользили по её шее, оставляя следы, которые она, возможно, захочет скрыть завтра. Но сейчас ей было всё равно. Сейчас она была здесь, с ним, в этом ветхом трейлере, где пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё, что она не могла назвать. Поцелуй был грубым, требовательным, словно они пытались вырвать друг у друга частичку души. Донор чувствовала вкус соли на его губах, привкус металла и чего-то ещё, что будоражило её кровь. Она забыла обо всем: о страхе, о боли, о том, что это неправильно. Остались только он и она, в этом ветхом трейлере, в объятиях, полных ненависти и желания. Руки Хука блуждали по её телу, срывая с неё одежду, словно это было не более чем ненужная преграда. Донор отвечала ему тем же, её пальцы срывали пуговицы с его рубашки, пока она не ощутила его горячую кожу под своими руками. Они падали на старый диван, задыхаясь от желания, их тела сплетались в безумном танце страсти. В голове Донор промелькнула мысль о том, что она сошла с ума. Как она могла позволить этому случиться? Как она могла позволить ему прикоснуться к ней? Но эта мысль была мимолетной, её тут же заглушила волна желания, которая захлестнула её с головой. Хук навис над ней, его глаза горели огнем. Донор видела в них свою собственную гибель, свою слабость, свое безумие. Но она не отвернулась. Она приняла его взгляд, как принимают неизбежное. Она знала, что после этого не будет прежней. Она знала, что это изменит её навсегда. И она хотела этого.