Пролог

      Тишина. Глубокая, ватная, неестественная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом в ушах. Итэр пришёл в себя на холодной, шершавой поверхности. Первое, что он осознал — это вкус металла и гари во рту, которая клубилась в воздухе, словно ядовитое облако. Он попытался сфокусировать взгляд. Мир перед ним дрожал и двоился.       — И… эр… тэр… Ит… Итэр! Итэр, просыпайся! — Голос сестры прорвался сквозь пелену.       Он повернул голову. Люмин стояла на коленях рядом с ним, её ладонь лежала на его плече. В её золотые глаза были широко распахнуты от ужаса, светлые волосы растрепаны и перепачканы сажей, как и её белое платье. Света вокруг почти не было — лишь багровые сполохи пожарищ отражались в ее зрачках.       — Что… где мы? — сипло спросил он, ощущая, как вибрирует земля под ними. Каждый удар казался предсмертным стоном самого мира. — Люмин, я помню только свет… и       — Не сейчас, — её голос дрогнул, в нём послышались металлические нотки, словно она говорила сквозь сжатые зубы. — Я всё объясню, когда мы будем над этим адом. Нам нужно выбираться. Сейчас.       Итэр наконец поднялся, опираясь на руку сестры. Вокруг рушился мир. Небо горело. Огромные столбы чёрного дыма поднимались к облакам, словно гигантские пальцы, пытающиеся задушить солнце. Где-то неподалёку раздавались крики людей — отчаянные, животные, уже почти нечеловеческие. Земля дрожала от взрывов. Камни древних построек, простоявших века, раскалывались и осыпались.       Золотисто-белое сияние вспыхнуло за спиной девушки, и Итэр повторил за ней и сотворил такие же крылья. Мощный рывок вверх — и тяжесть мира осталась внизу, уступая место стремительному полёту.       Они взлетели. Ветер бил в лицо, нёс пепел и запах смерти. Итэр летел следом, едва различая силуэт сестры сквозь густые клубы дыма. Каждый вдох обжигал лёгкие. Внизу продолжался кошмар: целые кварталы исчезали в огненных вспышках, будто сама земля решила избавиться от людей.       Они прорвались сквозь облака, и внезапно всё вокруг стало тихим. Неподалеку от них находился огромный небесный остров, окружённый меньшими по размеру участками суши. Эти парящие в небе земли были украшены белоснежными зданиями, которые медленно вращались в воздухе, как будто охраняя покой этого места.       Брат и сестра тяжело приземлились на мрамор.       — Люмин, — выдохнул Итэр, поднимая взгляд. — Что там произошло? Почему мы вообще здесь?       Его сестра, стоявшая неподалёку, тоже тяжело дыша. Она оглядывалась по сторонам с нарастающей тревогой, будто ожидала, что опасность может настигнуть их даже здесь, в небесах.       — Брат… — её голос дрогнул. — Мы должны как можно быстрее покинуть эту планету. Пока нас…       — Вы никуда не уйдёте.       Голос был женским, холодным и ровным, как лезвие клинка, только что вынутого изо льда. Близнецы резко обернулись. Воздух задрожал, и прямо перед ними появился черно-красный портал в форме звезды, из которого вышла женщина с длинными, струящимися на невидимом ветру белыми волосами. Ее янтарные глаза смотрели на путников с ледяным, всезнающим превосходством. Она смотрела на них так, как смотрят на случайно залетевших в сад насекомых — с легкой брезгливостью и желанием поскорее их раздавить.       — Чужеземцы, — произнесла она, и каждое ее слово падало в тишину тяжелым камнем, заставляя пространство вокруг сжиматься. — Ваше путешествие окончится здесь.       — Кто ты? — выкрикнул Итэр, инстинктивно делая шаг вперед, заслоняя собой сестру.       — Я хранительница небесных принципов. — сказала она и в её руке появился маленький куб. — Человеческому высокомерию пора положить конец.       Итэр и Люмин одновременно отпрыгнули в разные стороны. На том месте, где они только что стояли, с оглушительным грохотом материализовался огромный чёрный куб, расколовший мрамор острова. Не тратя времени на слова, близнецы призвали свои мечи и крылья, чтобы взмыть вверх.       В них моментально полетело несколько рядов из черно-красных кубов. Близнецы полетели в разные стороны, пока кубы меняли направление, преследуя их, одни полетели за Итэром, а другие за Люмин. Они летали вокруг колон, пытаясь запутать своих преследователей.              Летя в разные стороны, близнецам удается запутать ряды кубов и приблизится к неизвестной богине. Они атаковали одновременно с двух сторон, напитав мечи своей силой, в результате чего во время удара произошел взрыв. Когда взрыв рассеялся, оказалось, что богиня осталась невредимой. От её рук исходила голубая рябь, что защитила от ударов мечей.       Богиня бросила свой взгляд на Итэра и на его мече начали появляться черно-красные кубы. Он отлетел в сторону, оставив свой меч, который все больше и больше поглощался. С его сестрой произошло также, но она не решилась отпустить свой меч, из-за чего кубы перешли на ее руки, и начали полностью её облеплять.       — Люмин! — в отчаянии крикнул Итэр.       Она попыталась освободиться, но кубы начали поглощать её с неумолимой скоростью. Перед тем как они полностью скрыли её, она успела бросить отчаянный взгляд на своего брата. Как она полностью была поглощена, кубы начали рассоединяться и вливаться в куб в руках богини, и через мгновение он стал золотым.       — Ты… — прошипел Итэр, и в нем была только ярость. Он сжал кулак, вкладывая в него не просто силу, а всю свою боль, всю свою обиду, всю свою ненависть к этой женщине.       Он рванул вперед, быстрее, чем когда-либо. Удар должен был разорвать ее. Когда кулак столкнулся с барьером, взрыв был ослепительным. Целая волна чистой энергии захлестнула остров. Неожиданно взрыв начал уменьшаться из-за того, что его поглощали и через мгновение вся энергия, что была высвобождена для удара была собрана в куб в котором же и находилась рука Итэра. И в следующую секунду всё тело парня покрыли кубы.       — Нет!.. Стой!.. Опусти мою сестру! — последнее, что прокричал Итэр, перед тем как его разум погрузился во тьму.

***

      Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в плотине. Первое, что ощутил Итэр — тепло. Не обжигающий жар пожарищ, не ледяной ветер высокогорья, а мягкое, утреннее тепло, ласкающее кожу. Второе — запах. Сырая земля, трава, далёкая солёная свежесть моря — всё это смешивалось в незнакомый, но удивительно живой букет.       Он открыл глаза.       Вокруг шумел лес. Высокие сосны и буки покачивались под порывами солёного ветра, где-то вдалеке слышался мерный рёв прибоя. Горы, величественные и серые, поднимались на севере, их вершины были увенчаны снегом даже в начале лета. На востоке, за полосой деревьев, блестело море — холодное, свинцовое, под высоким бледно-голубым небом. Итэр медленно приподнялся на локтях, оглядываясь.        — Где я? — вырвалось у него.       Воспоминания пришли резко. Остров. Богиня. И его захваченная сестра. Его собственный отчаянный рывок, удар, и.… тьма.       — Люмин! Люмин! Люмин! Где ты, Люмин?! — его голос сорвался с губ хриплым, чужим криком. Эхо покатилось по холмам и затихло. Никто не ответил. Только ветер шевельнул траву.       «Она у неё. Богиня… она взяла её…» — эта мысль, тяжелая и ледяная, упала в его сознание. Но тут же, наперекор ей, в груди вспыхнула ярость, та самая, которую он испытал перед тем, как провалиться во тьму. — «Нет. Я найду её. Я должен найти её. Куда бы меня ни занесло… я найду способ вернуть её».       Он сосредоточился, представил, как свет собирается, как появляются крылья… И ничего.       Абсолютная, оглушительная пустота. Там, где всегда бушевала его сила, теперь царила глубокая тишина. Не было даже того слабого, едва заметного отклика. Словно какой-то гигантский замок захлопнулся, намертво запечатав внутри его сущность. Итэр опустил руки, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодная дрожь. Он был пуст. Он был слаб и беспомощен.       Но отчаяние длилось недолго. Где-то глубоко внутри, там, где всё ещё теплилась память о Люмин, о годах, проведённых вместе, о её смехе и её упрямстве, зажглась искра решимости.       «Значит, я сделаю это по-вашему», — подумал он, глядя на горы на горизонте. — «Я выживу, я узнаю, где я, и я заберу свою сестру обратно».

***

      Неделя превратилась в череду однообразных дней. Он нашёл ручей с пресной водой, разводить огонь с помощью кремня, питался дикими ягодами и моллюсками, которых находил на берегу.       К концу седьмого дня он нашёл на берегу кусок обломанной доски и, связав её с палкой сухими водорослями, соорудил нечто вроде удочки. Он сидел на выступающем валуне, вглядываясь в мутную воду, когда леска вдруг резко натянулась. Удилище выгнулось дугой, Итэр насторожился, готовясь подсечь. Дёрнул — и леска натянулась туго, с непривычной силой.       — Крупная, — пробормотал он, начиная тянуть.       Но когда добыча показалась из воды, он чуть не выронил удочку. Это был не рыба. Это был ребёнок.       Маленькая девочка, лет пяти или шести, с серебристыми волосами, мокрыми и спутанными, в грязной, промокшей насквозь одежде. Она не двигалась. Итэр в панике вытащил её на камни, перевернул лицом вниз, начал надавливать на спину. Она закашлялась, выплюнув солёную воду, и открыла глаза. Большие, темно-синие глаза, смотрели на него с ужасом и непониманием. Она заговорила быстро, испуганно, на языке, которого Итэр не знал, но интонации были интуитивно понятны: благодарность, страх, растерянность. Она цеплялась за его рукав, дрожа всем телом. Итэр обмотал её своим шарфом и взяв её на руки направился к своему лагерю и присев возле костра девочка грелась.       — Ну, что тебе лучше? — спросил парень у девочки, на что она ответила положительно и она вновь повторила слово «Паймон». — Ну хорошо. Грейся, а потом я тебе что-нибудь вкусное поищу. — и у девочки засветились глаза от счастья.

***

      Месяц пролетел незаметно.       Девочку, которую он спас звали Паймон. Она выглядела как ребёнок, но очень быстро стало ясно, что обычным человеком её назвать нельзя. Она могла летать без всяких крыльев, почти не уставала и порой исчезала на несколько мгновений. На вопрос, откуда она, девочка лишь пожимала плечами и говорила: «Не помню. Помню только, как я падаю в воду, а потом ты меня вытаскиваешь».       Общение поначалу состояло из жестов, рисунков на песке и отдельных слов. Паймон обладала удивительным терпением. Каждый день она показывала на предметы, медленно произносила их названия и заставляла Итэра повторять их, и к концу месяца он мог свободно говорить с ней. Она, мягко сказать, была удивлена тому, как быстро он смог выучить язык.       — … Значит, ты хочешь сказать, что… ты с сестрой прибыл сюда из другого мира… но когда вы решил отправиться в следующий, Неизвестная богиня остановила вас. — сказала Паймон смотря на рисунок на песке этого божества, что сделал Итэр.       — Да… Сколько лет прошло с тех пор?.. Я не знаю… Но я обязательно выясню это и найду свою сестру. — сказал Итэр с решимостью в голосе.       — Тогда Паймон поможет тебе! Я буду твоим проводником. Я знаю здесь всё! Ну, почти всё, — гордо объявила девочка.       Итэр улыбнулся впервые за долгое время. Эта улыбка была горькой и светлой одновременно.       — Спасибо, Паймон… И куда нам сейчас идти? — спросил он у неё вставая с камня.       — Нам… — Девочка подлетела чуть наверх чтобы оглядеться по сторонам. — Нам на юго-восток. Там находится город, Чаячий город. До него дней шесть пешком, если не будем задерживаться. Там большой порт. Купцы. Корабли. Информация. Если твоя сестра где-то в этом мире — слухи обязательно дойдут до города.       — Хорошо… Тогда надо собираться. — сказал Итэр и направился к их импровизированному лагерю. Там он взял еду, удочку и лекарственные травы, которые могут пригодиться и отправился вместе со своей новообретенной спутницей к городу.