Третье правило

      Минувшей ночью Кассандре пришлось задержаться на работе до самого рассвета. В свой выходной. И как бы сильно подобная перспектива её не раздражала, приятный бонус к зарплате за сверхурочные не будет лишним. Особенно сейчас, когда девушке удалось выбраться из того захолустного района с крайне сомнительной репутацией и ещё более сомнительными соседями. Уличная шпана, слоняющаяся без присмотра, бездомные, наркоманы и просто бедняги, которым в жизни не слишком повезло. Пейзаж за мутным оконным стеклом в той небольшой квартирке на четвёртом этаже, которую снимала Кэсси, удручал и казался мрачным, беспросветно серым, как и вся её жизнь в этом чёртовом городе. Приехала сюда в погоне за мечтой и с наивной верой, будто она главная героиня незамысловатой истории. Одной из тех, где провинциальная девочка, оказавшись в большом городе, непременно приходит к успеху и влюбляет в себя какого-нибудь богатого красавца. Такого она, конечно, не встретила. «Герою» своего романа Кассандра прощала слишком многое, боясь остаться совсем одна. Измены, его больную ревность и постоянные унижения перед кучкой таких же омерзительных друзей. Когда он почувствовал, что девушка точно никуда не сбежит, и она эмоционально привязана уже достаточно прочно, стал ещё более агрессивным, потеряв ту шаткую грань дозволенного. Больно хватал Кэсси за руки, оставляя на тонких запястьях синяки, однажды разбил ей губу, а затем и вовсе рассёк кожу на ноге, когда, разозлившись, кинул в девушку пустым стаканом. Тот с грохотом разбился об пол, и особенно крупный осколок порезал кожу. Кассандра скрывала эти «маленькие неприятности» длинными рукавами, брюками и макияжем, но глупо было надеяться, будто никто вокруг ничего не замечает. Впрочем, в какой-то момент она слишком устала терпеть и бояться одиночества, решив молча собрать вещи и уехать. Точно не домой, ведь там девушку ждут лишь осуждающие взгляды и извечное «а мы говорили, что ты всё равно вернёшься». Нет, это совсем крайний случай, где-то между тотальной обречённостью и желанием забиться от страха в дальний угол. Кэсси давно хотела сменить район, а с нынешней зарплатой это перестало быть просто желанием и превратилось в возможность. Вот только, к удивлению девушки, в тот вечер молодой человек домой не вернулся, а на следующее утро курьер доставил букет ярких альстромерий и записку, в которой ровным, красивым почерком было написано заверение, что несостоявшийся жених больше не появится в жизни Кассандры. Своего имени автор не оставил, а чужой почерк не выглядел знакомым. Но кто бы это не написал, он не солгал. С того дня Кэсси парня больше не видела и не искала с ним встречи, стараясь забыть каждый прожитый день, что провела под одной крышей с этим чудовищем. Но неожиданные изменения в поведении казались пугающе-странными. Люди ведь так быстро не меняются, особенно такие отморозки. И вряд ли её бывший молодой человек в какой-то момент времени просто осознал, насколько сильно портит девушке жизнь. Вряд ли… но, в целом, безразлично. Что бы с ним не произошло — туда ему и дорога. Воспоминания о прошлом лишь отвлекают и сильнее расстраивают, из-за чего усталость ощущается уже каждой клеточкой тела. Кассандра лениво тянется, выгнув спину и по-прежнему сидя на полу среди, казалось, бесконечного количества листов с финансовыми отчётами по закупкам алкоголя за последние полгода. Их нужно проверить, классифицировать и подшить к нужным папкам за каждый месяц. И зачем вампирам вообще столько алкоголя? Пили бы кровь, раз всё равно не пьянеют, а Кэсси не пришлось бы возиться всю ночь с данными по поставкам, пытаясь составить из этого хоть что-то похожее на структурированный отчёт. Девушка шумно выдыхает, закрыв на несколько секунд глаза. Она слишком быстро смирилась с тем, что глупые сказки про вампиров оказались вовсе не такими глупыми и, что важнее, вовсе не сказками. Бессмертные действительно реальны. Но в большинстве своём они самоуверенные, надменные и высокомерные создания, от которых следует держаться подальше даже в том случае, если на них работаешь. — Платят и ладно. Остальное меня не волнует. — Шёпотом произносит Кассандра и недовольно цокает языком от осознания, насколько цинично звучат собственные слова. Наверное, она не слишком хороший человек, ведь готова закрывать глаза на всё происходящее и даже не страдает от ночных кошмаров, когда тратит полученные за работу деньги. Это лучше, чем быть официанткой в дешёвом баре на окраине города, где зарплаты едва хватает на съём жилья, и каждый день есть существенный риск уже не вернуться домой. Во всяком случае без ментальных или физических повреждений. Хотя этот пункт актуален и здесь. С той безнадёжной работы и места, в котором, вывернув позвоночник, погибли мечты девушки, её вытащил Феликс, предложив в качестве альтернативы совершенно иную жизнь. Ему понравилось, как Кэсси подпевала едва слышной музыке в зале, пока протирала стаканы, стоя за барной стойкой. Выходит, что она не зря училась в театральном колледже, мечтая стать актрисой музыкального театра. Жаль, с карьерой ничего хорошего по итогу не вышло. Ведь правила простые: ты или спишь с продюсером, или платишь большие деньги за роль со словами. Денег у девушки не было, а секс ради места на сцене слишком похож на один из вариантов продажи тела, которой Кассандра поклялась матери не заниматься после переезда в крупный мегаполис. И она должна сдержать хотя бы это обещание. Собственные моральные принципы, впрочем, тоже имеют весьма значительный вес, но девушка знает, как легко они ломаются вместе с хрупкими костями, если жизнь сильно прижмёт. Проверять на личном опыте, к счастью, не пришлось, ведь, будто Фея-крёстная со страниц сказки про Золушку, в дверях этого грязного бара появился Феликс. Вальяжно присев на высокий стул у барной стойки, он выглядел настолько чужеродно этому месту, что едва ли вообще казался кем-то реальным. Светлые волосы, красивые черты лица, тёмные глаза. В тот вечер Кэсси не обратила внимание, что в тускло-приглушённом свете их цвет был ещё более неестественным. Её волновало другое: неужели этому кретину так наскучила его несомненно обеспеченная жизнь, и, в погоне за острыми ощущениями, он оказался в этом дешёвом баре? Девушка и предположить не могла, что реальную угрозу на тот момент представлял лишь сам Феликс. Ведь вампир опаснее любого человека, даже сильно выпившего и самого отчаянного. Тем неимение он не слишком то отличался от обычного мужчины, живущего где-то в центре города и пьющего неоправданно дорогой кофе по пути на свою престижную работу в офисе какой-нибудь крупной компании. Кассандра не сразу решилась ответить на его уверенные попытки начать непринуждённый диалог, но молодой человек казался странно-притягательным, довольно быстро расположив девушку к себе. Всё же чувствовалось в его обаянии нечто совершенно нечеловеческое. Её «Фея-крёстная», как выяснилось, был управляющим какого-то дорого ночного клуба, и как удачно ему требовался второй бармен, в последствие, правда, с повышением до помощника управляющего. А ведь Кэсси обещала самой себе, что ни дня не проработает по специальности, полученной с первым образованием, на котором так требовательно настояли родители. Стоит поблагодарить их при встрече, когда у девушки будет отпуск, и удастся поехать на несколько дней в родной город. Кассандра не рассказала семье о работе в ночном клубе, солгав, будто устроилась в офис и занимается продажами. Иначе мать решит, что её непутёвая дочь непременно танцует обнажённая на сцене, даже несмотря на то, что Кэсси уточнит о своей должности. Хочешь жить счастливо — лучше держать всё в тайне, особенно, если знаешь о существовании тех, кто привык скрываться в тенях. Когда Феликс объяснил девушке, что вампиры — это далеко не выдумка, и сейчас она находится среди них, Кассандра рассмеялась, нельзя же говорить такие глупости столь серьёзным тоном голоса. Потом было уже не смешно. Чтобы здесь бессмысленно не умереть, первое и основное правило звучало весьма просто: держи язык за зубами. Тайны девушка хранить умеет, а в текущей ситуации за это ещё и неплохо платят. Феликс, пообещавший, что с Кэсси ничего плохого не случится, если она воспримет всё серьёзно и будет вести себя осмотрительно, не казался безжалостным чудовищем, ему действительно хотелось доверять. И Кассандра поверила. Впрочем, не то чтобы у неё был иной выбор. Второе правило не многим сложнее: не задавать лишних вопросов и не встревать в конфликты. Звучит также несущественно, но, в действительности, придерживаться этих ограничений оказалось по-настоящему трудно. Наивное человеческое любопытство едва ли способно выдержать подобное испытание на выносливость. Но, стараясь избегать возможных проблем, девушка лишь молчаливо наблюдала за бессмертными, делая выводы и удовлетворяя неуёмный интерес только в разговорах с Феликсом, который оказался на удивление болтливым. Иногда, ближе к рассвету, когда в клубе уже не было посетителей, они сидели в кабинете управляющего и пили кофе, разговаривая обо всём, что только приходит в голову. Кэсси любила такие моменты спокойствия, пожалуй, иногда даже больше своей высокой зарплаты. Со второй частью правила было немного легче. Избегая конфликтных ситуаций, девушка игнорировала любые попытки провокации. Вампиры слишком заносчиво-надменные, и сильнее, чем кровь, они любят напоминать жалким смертным о том, как презирают их. Поначалу такое пренебрежительное отношение раздражало, в конце концов, когда-то эти высокомерные снобы и сами были людьми. Но в какой-то момент неожиданно стало всё равно. Безразлично и спокойно. Повлияло ли на это состояние банковского счёта? Возможно. Но менее значительно на фоне общего улучшения качества жизни. Третье правило показалось Кассандре самым странным. С другой стороны, что вообще может быть абсурднее, чем существование вампиров, правда? Но Феликс настоятельно попросил не пытаться заговорить и желательно даже не смотреть в сторону владельца клуба. Это звучало нелепо, но несложно, однако, своими загадочными словами с лёгким флёром таинственности, вампир сам же всё и испортил. Когда что-то запрещают, хочется сделать наоборот. Владелец не часто появляется в своём же заведении, но в эти редкие моменты Кэсси не может заставить себя не смотреть в его сторону. И даже не всегда украдкой. Собственные перепутанные мысли велят перестать так откровенно рассматривать незнакомого мужчину, но есть в нём что-то… подходящего слова Кассандра подобрать не может. Необычное? Нет. Притягательное? Возможно, но будто всё равно не то. Соблазнительное? А вот это звучит уже как-то неправильно. Девушке удалось расспросить Феликса, и тот, отвечая слегка уклончиво, объяснил, почему Итан Вуд даже среди утончённых и роскошных вампиров выглядел по-особенному иначе. Статус и, вероятно, немного собственного обаяния. Кэсси чуть больше узнала об иерархии бессмертных, и это лишь сильнее дразнит её назойливое любопытство. Как же чертовски трудно не засовывать свой носик туда, куда не следует. С работой девушка справлялась неплохо, выполняя совершенно различные обязанности. Иногда подменяла бармена, помогала Феликсу с документами и другими его мелкими поручениями, а, порой, разносила напитки, если сотрудников в смене совсем не хватало. Кассандра не справлялась лишь с глупым третьим правилом, но с каждым днём это становилось всё более ощутимой проблемой. Она и не заметила то мгновение, когда ни к чему не обязывающее любопытство изменило свою структуру до заинтересованности, влечения и симпатии. Человеку нельзя испытывать такие чувства к кому-то вроде вампирского Князя. Но наивная влюблённость не слышит голос разума, и девушка продолжает смотреть на него почти восхищённо. Порой, мужчина, будто физически ощутив на себе чужой взгляд, поднимает голову, оборачивается, безошибочно находя глазами Кассандру. И она ещё ни разу не отвернулась первой. Однажды их странная «игра в гляделки» продлилась не менее полутора минут, и, когда Князь отвёл взгляд в сторону, девушка готова была поклясться, что заметила на его тонких губах ухмылку. С той частью правила, которая касалась разговоров, Кэсси тоже благополучно облажалась. Но мужчина заговорил с ней первым, поэтому технически, поставленное Феликсом условие всё же было выполнено. Сам виноват, нужно чётче формулировать детали. Ночь для девушки тогда совсем не задалась, и всё, что возможно, шло не так. Поругалась с молодым человеком, получив от него пощёчину из-за своей работы, ведь агрессивная ревность делает из человека параноика. А в клубе на несколько мучительно долгих часов пришлось торопливо перенять обязанности управляющего, потому что беспечный Феликс, произнеся что-то вроде «я верю, что ты справишься, сегодня довольно тихо», уехал в неизвестном направлении. Сказал, что по делу. Но какие там у него дела Кассандра уточнять не стала, она была уверена в своих силах и навыках ловко подстраиваться под ситуацию. Однако могло ли всё оказаться настолько просто? Кэсси, по всей видимости, разлила свой крайний шот удачи, и в ту ночь Итану Вуду неожиданно понадобился его управляющий. Пришлось говорить с помощницей, раз Феликс счёл её достаточно толковой, оставив на время свои обязанности, значит, она не настолько бесполезна. От приторной вежливости Князя сводило зубы, и девушка попросила обращаться к ней проще, на «ты», иначе становилось как-то совершенно неловко. Но от того, как он мягко произносил её полное имя своим бархатным хрипловатым голосом, по коже пробегали приятные, крупные мурашки, игнорировать которые удавалось с трудом. Кассандра искренне старалась выполнять чёртово третье правило и избегать владельца клуба, но получалось это крайне паршиво. Солжёт, если скажет, будто не дрожит от волнения, стоит лишь услышать его голос где-то совсем близко. Мысленно твердит себе, что так нельзя, но толку от собственных уговоров меньше, чем от инстинкта самосохранения, который отсутствует напрочь. Иногда девушке удавалось поговорить с Князем. О работе, разумеется. Спрашивать его о чём-то личном она бы не решилась, как минимум из-за страха смерти, а как максимум слишком боялась, что её уволят. Кэсси, пожалуй, никогда не умела правильно расставлять жизненные приоритеты. В одну из ночей, когда Кассандра в очередной раз помогала бармену и поставила перед Вудом на стол бокал с вином, мужчина заметил синяки на её тонких запястьях, а также ссадину на губе. Он не казался настойчивым или заинтересованным, лишь коротко спросив, что произошло. Пришлось соврать, что упала с велосипеда во время дневной прогулки. Вампир вряд ли поверил, слова девушки звучали не очень убедительно, но комментировать не стал, сказав только быть немного более осторожной. Участливым он в тот момент не выглядел, однако даже его вежливое внимание заставило сердце биться чаще, а дыхание предательски прерваться. Это уже не казалось чем-то нормальным. — Мне нужен мозгоправ. И отпуск. — Кэсси вновь вытягивает над головой руки, потянувшись. Неожиданно нахлынувшие воспоминания и странная ностальгия по чему-то неопределённому сбивают с мыслей, не позволяя сосредоточиться на скучной работе. Девушка смотрит на разбросанные под ногами листы с заметками и таблицами. Некоторые из них скреплены между собой, но бо́льшая часть документов небрежно лежит в общей кучке, негласно названной «да сколько ж там ещё этих грёбанных отчётов?!», которую Кассандра хотела разобрать около двух часов назад. Пока мозг, в попытке отвлечься от монотонности, не начал предаваться воспоминаниям. Девушка привыкла к постоянной работе по ночам, но усталость по желанию отменить не получилось. Зевает и смотрит на экран смартфона, проверяя время. Вот-вот уже рассвет, и солнце начнёт неприятно жечь глаза, стоит только выйти на улицу. Обычно в это время тело Кэсси уже отмокает в ванной с ароматической солью, которая, если верить упаковке, помогает снять усталость. Взгляд снова падает на документы, и Кассандра обречённо вздыхает: — В пекло. Я не вампир, мне нужен сон и отдых, — торопливо собрав с пола несколько листов, девушка коротко задумывается, — деньги, впрочем, мне тоже нужны. Неуверенно покрутив в руках отчёты, Кэсси раздражённо фыркает и решает закончить с ними вечером, в конце концов Феликс не обозначил никаких временных рамок. Приедет пораньше, закончит работу и, наконец, долгожданный отпуск. Быстро собрав все документы в папки и положив их в ящик стола, девушка выходит из кабинета управляющего. Она тихонько перечисляет вслух список дел, вроде «вызвать такси», «что-нибудь поесть», «не броситься по дороге под машину» и прочие мелкие действия. Уже тянется рукой к двери для персонала, ведущей к выходу в переулок, когда слышит чьё-то гневное шипение в главном зале. Рано утром клуб обычно пустует, и остаётся только сотрудники, ведь для людей солнечный свет — источник витамина D, а не причина возможной смерти из-за отсутствия регенерации. Может кто-то решил задержаться? Бармен или охрана. В крайнем случае уборщик. Сталкиваться с одним из местных посетителей, неожиданно решивших отдохнуть до закрытия, Кассандре совсем не хотелось. Вряд ли эта встреча будет приятной, а она рискует стать чьим-то завтраком. Девушка успокаивает параноидальные мысли тем, что ей ничего не угрожает, если не будет привлекать лишнего внимания. Наверное, и правда персонал? Любопытство всегда сильнее осторожности, и Кэсси проходит по узкому коридору, а затем выглядывает из-за угла. Старается издавать как можно меньше шума, даже дышать приходится через раз. Девушка осматривается в поисках источника угрозы и замечает того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть на рассвете. За столом сидит Итан Вуд, подперев голову рукой, закрыв глаза и задумавшись о чём-то своём. Пальцами второй руки нервно постукивает по экрану смартфона, из-за чего тот постоянно загорается. Вампир выглядит уставшим, если не физически, то совершенно точно морально. Бессмертные редко позволяют себе слабость пооткровенничать с людьми, но, кажется, многим их них не помешало бы парочку сеансов у психотерапевта. Кассандре нужно уйти, поторопиться домой, как и собиралась ещё несколько минут назад. Хотя бы просто оказаться на улице при свете солнца. Нужно… но она продолжает стоять на месте. К чёрту дурацкое третье правило. И к чёрту Феликса, который его придумал, лишь сильнее раззадорив наивное любопытство. Поддавшись какому-то неожиданно странному порыву, девушка уверенно идёт к барной стойке, а затем к кофемашине, выставив нужную программу для приготовления двойного эспрессо. Князь, разумеется, всё слышит, но, кажется, происходящее не стоит ни секунды его внимания. Терпкий, горьковатый аромат кофе заполняет пространство, слегка подразнивая обоняние, и Кэсси ставит чашку на блюдце. Подумав немного, кладёт рядом два кубика сахара. В памяти вновь мелькает отголосок той жизни, о которой сегодня уже вспоминала, но предпочла бы забыть навсегда и вычеркнуть из биографии. Стараясь поменьше сомневаться в выполняемых действиях, Кассандра подходит к столу, поставив горячий свежий эспрессо перед мужчиной. — Выглядите подавленным. — Совсем тихо произносит она, вслушиваясь в окружающую тишину и звук собственного подрагивающего голоса. Итан, наконец, открывает глаза и смотрит на девушку с непониманием или скорее со снисхождением. Во взгляде нет презрения, будто Кэсси просто сделала что-то очаровательно глупое. И впервые заговорила не о работе. Она не отворачивается. Весьма типично. Пытается казаться отважной, настойчиво ожидая хоть какой-то ответ. Но Князь чувствует её страх, видит, как дрожат руки, слышит прерывистое, неровное дыхание. Секунда. Две. Три. Кассандра успевает трижды пожалеть, что не ушла, когда такая возможность ещё была. — Кофе? — Голос мужчины жутковато-спокойный, но без намёка на раздражение. Он выпрямляется, опускает свой внимательный цепкий взгляд на чашку, из которой в прохладных воздух поднимается пар, а затем вновь смотрит на девушку. Заметив, как сильно она нервничает, вампир добавляет ещё более безразлично: — Напрасно боишься, я не стану тебя убивать. Это обнадёживает, но едва ли расслабляет. Наивно будет тешить себя иллюзиями, будто человеческая жизнь чего-то стоит. Точно не в этих стенах. Здесь люди всего лишь расходный материал, предмет, чужая собственность без какой-либо уникальности. Кэсси собирается с духом, заставив себя говорить: — Для алкоголя рановато, даже шести утра нет. И вампиры всё равно не пьянеют, поэтому кофе. Хотя я не уверена, что вы его любите и, — Кассандра запинается, вспомнив с кем сейчас говорит, — вам это, конечно, не интересно. Извините мистер Вуд. Девушка понимает, что дальше испытывать чужие нервы и свою судьбу, которая пока ещё к ней благосклонна, не стоит, и будет лучше просто уйти, забыв о случившемся. Досадная ошибка, которую ей снисходительно простили в этот раз. Князь не казался высокомерным чудовищем, всегда был вежлив, но в мыслях вполне оформленное ощущение, что одно неверно сказанное слово может стать последним. Почему Кассандра не убегает? Почему продолжает смотреть ему в глаза? Взгляд глубокий и тёмный, будто закрадывается в самые мрачные уголки души, выискивая там что-то. Почти все вампиры, которых встречала Кэсси (а список этот весьма внушительный), действительно красивы. Они утончённые и притягательные, но некоторые кажутся почти невозможно идеальными. И какого чёрта девушку так тянет к одному конкретному? К тому, ради которого управляющий даже правило придумал. Кретин. Кассандра отводит взгляд первой, всего на секунду опустив его на тонкие мужские губы, и ловит себя на неожиданно неправильной мысли, что хочет ощутить их вкус. Невыносимо тянет дотронуться до бледной кожи, провести ладонями вдоль выразительных скул, запутаться пальцами в тёмных волосах. Это чертовски сложно стоять так близко и ни разу не прикоснуться. Запрещать себе прикасаться. Но больше всего девушке было непонятно, почему, очевидно зная всё это, Князь продолжает лишь молча смотреть на неё в ответ. Будто прочитав мысли в зелёных глазах Кэсси, мужчина заговорил: — Зря ты осталась. Он произносит слова негромко, всё с той же флегматичной сдержанностью, но девушка чувствует исходящий от них холод, пронизывающий до дрожи, что пробегает по спине. Перестаёт дышать. Совсем. Страх сковывает разум, вязко растекается по подсознанию, и паника перехватывает контроль над восприятием. Ведомая неизвестно откуда возникшим желанием выжить, Кассандра делает два неуверенных шага назад. Это происходит неосознанно, собственные движения ей едва ли удаётся контролировать. — Извините… — шёпотом произносит она и делает ещё шаг. Хочет отвернуться, сбежать. Для этого хватит лишь одного мгновения, всего одного шанса. Но как только девушка обретает некоторое подобие контроля над собой, вампир перехватывает её взгляд. В наступившей тишине последние слова звучат как оглашённый смертный приговор. — Стой на месте. Кэсси не находит в себе сил пошевелиться. Сердце бьётся так быстро, что его стук эхом слышится где-то внутри черепа. Это будто ожидание неизбежной смерти, и становится нечем дышать. Мужчина поднимается из-за столика, подходит непозволительно близко. Лёгким, едва ощутимым прикосновением проводит вдоль шеи, по линии сонной артерии. Пульс от страха учащается так стремительно, что становится заметен под тонкой кожей. Кассандра тяжело сглатывает. Сознание немного туманное, спутанное, но она отчётливо осознаёт, что происходит. И от этого становится страшнее. Вампир перехватывает запястье девушки и увлекает за собой обратно на диван. Она не пытается сопротивляться, назад всё равно уже ничего не вернуть. Князь держит Кэсси за руку неожиданно мягко и слегка тянет, усаживая её к себе на колени. Она кажется хрупкой, дрожит, слишком тяжело и сбивчиво дышит, закрыв глаза от волнения. Мужчина проводит кончиком носа по нежной коже на шее Кассандры, вдыхает сладковатый аромат её крови. Он напоминает запах роз, хрупко высохших с одной стороны, но сохранивших лёгкий цветочный шлейф. И почему-то с нотками горького шоколада. Вкус человеческой крови отличается, он не одинаковый у разных людей. Очень многое зависит от чувств, которые испытывает смертный. Страх, например, горчит, ощущается неприятно терпким. А влечение, напротив, делает привкус медово-сладким, мягким и бальзамическим. Это причуда физиологии, где эмоции как специи, дополняют и раскрывают аромат, подразнивая возникшее чувство голода. — Знаю, о чём ты, вероятно, сейчас думаешь, но я не подавлял твою волю. Ты сама решила остаться и оказалась в таком положении. — Произносит мужчина куда-то в шею девушки, обжигая нежную кожу своим дыханием. Кэсси открывает глаза, часто моргает, пытаясь проснуться, но происходящее, вне всяких сомнений, не было сном. Неужели туман в голове — лишь её выдумка? Наивная попытка оправдать саму себя, свои действия, от которых всё внутри переворачивается, а на душе так гадко? Здравый смысл взял верх, прежде чем мучительно погибнуть, утонув в болотистом, всепоглощающем отчаянии. Лучше продолжать лгать, это помогает смириться с тем, что Кассандра потеряла контроль и позволила своему телу вот так просто поддаться на провокацию. Девушка шумно выдыхает, когда чужие холодные пальцы проникают под ткань рубашки, прикасаются к тёплой чувствительной коже. Мужчина медленно двигается вдоль выступающих косточек позвоночника вверх, заставляя Кэсси покрываться мурашками. Она вздрагивает и выгибается в его руках, реагируя на каждое едва уловимое прикосновение. — Я ведь тебе нравлюсь? — Князь не ждёт ответа, он его уже знает. Знает и слегка надменно ухмыляется, лизнув кончиком языка шею Кассандры, вырвав тем самым из её лёгких почти весь оставшийся в них кислород и несколько хриплых, неровных вздоха. Девушка протягивает руки вперёд, упирается ладонями в спинку дивана, тонкими пальцами сжав обивку. Игнорируя немые крики и протест собственного разума, она прижимается к чужому телу ближе, ощутимее. Чувствует, как мужская рука гладит её бедро, настолько аккуратно, что это почти слишком. Второй ладонью Итан всё ещё хаотично водит по спине Кэсси. Когда слегка надавливает на точку где-то под лопаткой, девушка жалобно скулит, но тут же прикусывает губы. — Нашёл. И снова слабый разряд, дрожь по всему телу, тихие всхлипы. Князь находит что-то несомненно забавное в таком лёгком поддразнивании. Ему нравится то, насколько Кассандра податлива, как её тело реагирует на прикосновения, а сама она тянется к ласке, боясь разорвать тесный контакт, и почти тает в чужих руках. А Кэсси уже безразлично, пускай чёртов демон её кусает, пускай забирает её жизнь, кровь, тело, не имеет значения. Происходящее сейчас так похоже на эфемерный и душный сон, вымысел где-то на границе реального. С детства девушке всегда говорили, что сны иногда сбываются, вот только забывали упомянуть, кошмары — это тоже сны. И вот теперь весьма осознанное возбуждение подчиняет Кассандру своей воле и застревает где-то в области гортани, затрудняя и без того тяжёлое дыхание. Мужчина не торопится, а она ничего не может исправить, не может прекратить это… и, если не лгать хотя бы самой себе, не хочет прекращать. Тело само просится к нему. — Мне остановиться? — Спрашивает Князь вкрадчивым полушёпотом. — Даже не думайте об этом. Не в силах больше выносить эту томительно-сладкую муку ожидания, Кэсси послушно наклоняет голову в сторону, из-за чего сонная артерия на обнажённой шее пульсирует заметнее. Но в ответ девушка слышит лишь короткую усмешку. Вновь ощущает прохладное дыхание на коже, прежде чем Итан отстраняется. Убирает руку со спины Кассандры и осторожно, почти ласково перехватывает её запястье. Подносит к лицу и касается губами. Этот момент мог бы остаться невозможно нежным, но резкая, сильная боль внезапно пронзает сознание. Острые клыки повредили тонкую кожу. Кэсси закрывает глаза, чтобы не смотреть, но отчётливо чувствует, как тёплая кровь стекает по запястью, и вампир ловко слизывает её языком. Рука быстро начинает неприятно жечь, неметь. Вопреки желанию не смотреть, девушка всё же открывает тяжёлые веки и сразу перехватывает тёмный взгляд напротив. Он по-прежнему холодный, но действует неожиданно успокаивающе. Радужки едва заметно меняют цвет, и глаза мужчины кажутся более выразительными, а алый оттенок теперь напоминает чёрную вишню. Кассандра перестаёт дрожать, дышит ровнее и глубже. Точно не знает, сколько прошло времени, не уверена, что правильно ориентируется в пространстве. Минуты будто застыли. Кэсси начинает ощущать слабость в теле, желание уснуть на ближайшие несколько дней. Перед тем, как вновь сомкнуть глаза, слегка покачивается в сторону. Видимо этой реакции достаточно, чтобы Князь остановился, рассчитав предел до того, как его «жертва» потеряет сознание. Скорее от страха, чем от потери крови. Он выпрямляется и выжидающе смотрит на девушку. Но она пока не собирается отключаться, да и застывшего ужаса в её глазах совсем не отражается. Кассандра хочет что-то сказать, но сил нет, а в голове все мысли кажутся бессвязными, не получается сформировать их во что-то осмысленное вроде предложений. Она лишь беспомощно выдыхает, опустив руки. Кровь всё ещё слабо течёт из раны, но Кэсси это не слишком волнует. Вместо того, чтобы паниковать, она продолжает смотреть на Итана, губы которого теперь перепачканы её кровью. И это кажется чем-то по-настоящему правильным. Нормальным людям должно стать до тошноты мерзко. Подобная картина обязана быть отталкивающей, противоречащей всей человеческой природе. Омерзительной. Жестокой. Но почему девушка не чувствует ничего подобного? Страх, стыд, боль, но никак не отвращение. А Князь в её глазах по-прежнему красив и притягателен, к нему всё ещё хочется прикоснуться. — У персонала должна быть аптечка. Полагаю, ты знаешь, где её искать. — Тихо произносит мужчина, и его голос звучит так мягко, что почти не нарушает густую тишину. Итан бегло осматривает открытую рану, и, подумав буквально секунду, развязывает свой галстук. Кассандра только молчаливо наблюдает за чужими действиями. Вампир вновь осторожно берёт в свои руки повреждённое запястье Кэсси, слизывает выступающую кровь, а после туго перевязывает место укуса галстуком. Дорогая ткань пропитывается алой вязкой кровью, но импровизированной повязки должно хватить на какое-то время. — Рана не глубокая, заживёт быстро, но лучше обработай её, — Князь делает небольшую паузу, а после отстраняется от девушки окончательно, — ты можешь идти. Но Кассандра решила не искать аптечку, вместо этого вызвала такси и поехала домой. Не помнит, как поднялась на свой этаж, зашла в квартиру и, бессознательным телом упав на кровать, отключилась. Просыпается уже по будильнику ближе к вечеру, но первой осознанной мыслью было желание уволиться. Никуда не ехать, отключить телефон, и будь что будет. Однако, импульсивные действия ни к чему хорошему не приводят, и вторая мысль в голове собственным голосом звучит неприятно: Кэсси действительно нужна эта работа. Ей хорошо платят, у неё неплохие, даже дружеские отношения с управляющим, и наблюдать со стороны за вампирами бывает весьма занимательно. Главное научиться игнорировать их попытки самоутвердиться и привыкнуть к лицемерию. Важнее всего то, что эта работа девушке нравится, но есть нюанс. Итан, мать его, Вуд. И если раньше он лишь отвлекал Кассандру своим присутствием, часто игнорируя её существование, то теперь его внимание сбивает с толку. Впрочем, так ли это важно? Один укус — не самая значимая проблема в жизни Кэсси. Она заставляет себя открыть глаза и поднять повреждённую руку, взглянув на запястье, по-прежнему перевязанное тканью чужого галстука. Нет, увольняться сейчас никак нельзя. Да и слишком наивно будет надеяться, что с той информацией, которая известна девушке, её просто отпустят, попросив обо всём молчать. Тяжело вздохнув и собрав остаток своей решимости по кусочкам, Кассандра лениво поднимается с кровати, а затем идёт ванную, чтобы умыться и, наконец, обработать рану. Развязав ткань и промыв место укуса, Кэсси около минуты рассматривает след от клыков на коже. Наверное, ей стоило бы испытывать больше эмоций, что-нибудь вроде разочарования или ненависти, но мысли почему-то так спокойны. Они ощущаются слегка неестественными, сбивчивыми и вязкими, сознание не замолкая твердит, что истинные чувства должны быть совершенно другими. Будто всё неверно. Девушка смотрит в зеркало, стараясь разглядеть в отражении собственное смятение. Неужели ей действительно безразлично? Нет, здесь что-то другое. — Чёрт, я настолько сильно привыкла к этому месту, что не могу даже думать о смене работы, — выдохнув, произносит Кассандра, прислонившись лбом к холодной поверхности зеркала, — грёбанные вампиры с их грёбанным очарованием. Бесят! Кэсси сильнее сжимает пальцами края раковины, но что толку злиться, если сама во всём виновата. Могла ведь уйти, силой её Итан Вуд не удерживал и ни к чему не принуждал. Но вместо этого поддалась его неотразимому обаянию и получила от жизни урок. Не доверяй вампирам. Особенно тем, от кого другие велят держаться подальше. — Ладно, всё хорошо. Ничего серьёзного не случилось, обычная производственная травма. — Голос девушки звучит не очень убедительно, но рефлексии относительно ситуации по-прежнему нет. Беспокоит нечто иное, что-то гораздо более личное. Князь. Кассандра не собиралась наивно лгать, убеждая саму себя, будто он ей не нравился. Нравился и, пожалуй, даже слишком. Но пока он не обращал на Кэсси внимание или при редких мимолётных разговорах лишь проявлял немного вежливости, чувства не казались настоящей проблемой. Впрочем, всегда есть что-то важнее. Нужно оплатить счета, аренду, и всё же взять отпуск хотя бы на неделю, чтобы проведать родителей. А чувства… они не материальны, поэтому к чёрту их. В конце концов, девушка умела в таких вопросах оценивать собственные шансы, и её равны примерно одной десятой процента. Накинула единицу как погрешность, вероятность хоть и мала, но это не значит, что она равна нулю. Обработав и перевязав рану, а затем наспех перекусив оставшимся в холодильнике кусочком мясного пирога, которым на днях заботливо угостила подруга, Кассандра, переодевшись, спешит на работу. Чем быстрее закончит с этими проклятыми отчётами, тем быстрее сможет ненадолго уехать из города к семье.