Среди криков

Вечеринка была тёплой, шумной и немного уставшей — как и полагается после долгого тура. Адиль сидел в углу дивана, полуприкрыв глаза, потягивая что-то холодное и слушая, как друзья перебивают друг друга, вспоминая самые безумные моменты гастролей. — Помнишь, как в Питере у нас сгорел генератор прямо перед выходом? — А в Екатеринбурге этот фанат, который залез на сцену и начал читать свои стихи? Смех, стук бокалов, музыка из колонки — всё сливалось в одно монотонное жужжание. Он уже собирался незаметно улизнуть, как вдруг заметил её. Девушка стояла у окна, отстранённо наблюдая за происходящим. Незнакомка. Не высокая, в чёрном свитере с слишком длинными рукавами, которые она то и дело подворачивала. Волосы — тёмные, чуть растрёпанные, будто она только что пришла с улицы. Адиль бы не обратил на неё внимания, если бы не одно: она не смеялась. Не подпевала. Не пыталась влиться в общий поток. Просто наблюдала. — Кто это? — кивнул он в её сторону Руслану. — О, это Васелиса. Сестра Саши, того самого звукача с Самары. Приехала с ним на пару дней. Говорят, рисует что-то… илипишет. В общем, творческая. Адиль не ответил. Он заметил, что Василиса время от времени прикрывает одно ухо, будто ей неприятен шум. — У неё… — начал Руслан, но Адиль уже встал и направился к окну. Подойдя ближе, он увидел, что в её руке — блокнот. Между страниц мелькнули наброски: лица, силуэты, странные геометрические фигуры. И вдруг — диван на котором сидел и какой то силуэт, нарисованный в углу листа. — Меня уже увековечила? — спросил он, указывая на рисунок. Вася вздрогнула, захлопнула блокнот и посмотрела на него. Впервые по-настоящему посмотрела. — Это не ты. Это просто человек, который устал, — сказала она. — Ты угадала. — Это не было догадкой. Она снова отвернулась к окну. Адиль понял, что она не из тех, кто любит пустые разговоры и любит что бы за ней было последнее слово — Что ещё ты нарисовала? — То, чего никто не замечает, — Вася открыла блокнот на случайной странице. Адиль увидел: - сломанный микрофон в углу студии, - пустую бутылку из-под воды с треснувшей этикеткой, - чьи-то руки (его?), сжимающие наушники так, будто от них зависит жизнь. — Ты рисуешь для себя? — сказал он. Вася наконец подняла свои пухленькие губки в легкой улыбке. — Не совсем. Я работаю архитектором на дому. Работа должна кормить а мы её должны любить. В этот момент кто-то громко позвал Адиля к столу. Он обернулся — и когда снова посмотрел на Васю, она уже пробиралась к выходу, закутавшись в свитер. — Подожди! — он неожиданно для себя шагнул за ней. Вася остановилась, но не обернулась. — Завтра, в семь вечера, в кофейне на углу, — бросил он наугад. — Ты покажешь мне ещё рисунков. Тебе не далеко от этого кафе? Если да, то я приеду. Напиши свой номер телефона.— протянул телефон. — Почему я должна это делать? Васелиса медленно повернулась. Её пальцы сомкнулись на краю блокнота, костяшки побелели от напряжения. Взгляд — острый, изучающий. — Ты всегда так настойчив с незнакомыми девушками? — Только с теми, кто рисует меня в углу листа, — Адиль ухмыльнулся, но телефон в его руке оставался неподвижным. Тишина затянулась. Где-то за спиной Руслан что-то кричал про «ещё одну бутылку», музыка стала громче, но здесь, у выхода, время будто застыло. Вася резко выхватила телефон из его рук. — Ты ошибся, — пробормотала она, быстро набирая номер и делая дозвон. — Это не твой силуэт. Это просто тень. В кармане Васи завибрировал телефон. Развернулась и ушла молча в прихожую. После в кармане Адиля завибрировал телефен от сообщения. Неизвестный номер. Сообщение: «Кофейня «Брик». 19:00. Не опаздывай. И не смей говорить про эспрессо и неразделённую любовь — это клише.» — Как ты...? — он поднял глаза, но Вася уже исчезла в темноте коридора, оставив после себя лишь лёгкий шлейф запаха — цинтрусова и ледянной коктейль лимона, мандарина и звонкой мятой.. На следующий день Адиль пришёл на двадцать минут раньше. Выбрал столик у окна, заказал одни черный кофе и одно латте (без глупых сравнений) и пялился в телефон, будто от этого зависела его жизнь. 19:05. Её нет. 19:15. На столе уже остывал второй латте, который он в отчаянии заказал «на всякий случай». 19:30. «Может, это розыгрыш?» — он начал набирать её номер, как вдруг... Напротив него бесшумно опустилась в кресло Вася. В том же чёрном свитере, с растрёпанными волосами и синяками под глазами. В руках — огромная папка с чертежами. — Ты ждал.— констатировала она. — Ты специально опоздала— парировал он. — Архитектурный конкурс. Делала макет до последнего.— Она потянулась к остывшему кофе и сделала глоток.— Фу. Холодный. Адиль не сдержал смеха. — Зато какой символичный! Как твоё вчерашнее «нет»... которое на самом деле «да». Вася приподняла бровь, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — Покажи, что там.— он кивнул на папку. Она открыла её. Среди чертежей жилых комплексов мелькнул знакомый блокнот. Адиль успел заметить: - себя за роялем в студии (когда он там вообще успел побывать?), - свои руки, сжимающие микрофон (точность линий пугала), - и... эскиз этой самой кофейни, с двумя силуэтами у окна. — Ты знала, что придёшь, — прошептал он. — Я надеялась.— поправила его Вася. За окном погасли фонари. Начался дождь. Дождь барабанил по стеклу, будто пытался вломиться в эту кофейню без приглашения. Вася щёлкнула карандашом по блокноту, выставив новый рисунок: — Ты знаешь, что бывает громче крика, но его никто не слышит? Адиль прищурился. На бумаге – размытый силуэт в наушниках, рот открыт, но звука нет. — Хейтер в коментах? – бросил он, растягивая губы в усмешке. Вася фыркнула, поправляя свитер: — Хейтеру нужна публика. А этому – даже тишина не нужна. Он достал из кармана смятый сетлист, развернул и на обратной стороне набросал каракули: — Оно есть у всех, но его никто не видел. Его можно потерять, но нельзя вернуть. Она покрутила листок, изучая: — Чел, это что – мой депозит после твоего концерта? — Близко, – Адиль хмыкнул. – Но депозит хотя бы числится на счету. Вася внезапно ткнула пальцем в его грудь: — Твой последний трек. Все его слышали, но никто не понял. Он замер. За окном такси резко затормозило, брызги с тротуара брызнули на витрину. — Ладно, последний раунд, – Адиль наклонился через стол. – Его можно украсть, но нельзя продать. О нём все мечтают, но когда получают – не замечают. Вася закусила губу, потом резко распахнула блокнот: — Время, бро. Особенно моё, пока я тут с тобой сижу. Она встала, оставив на столе набросок – два стула у окна, один пустой. — Завтра. Семь. Только если принесёшь нормальные загадки. Адиль посмотрел на рисунок, потом на её спину в дверном проёме: — Эй, а если я угадаю, куда ты сейчас идёшь? — Тогда это будет не загадка, – голос Васи растворился в шуме дождя. – А старый добрый трекинг. В его телефоне вибрировало новое сообщение: "И не вздумай стелить мне про разбитые сердца– это даже не клише, это просто плохой текст