Часть 4

Четыре года ускользнули, словно дымка, с тех пор как Цубаки Ями, чужеземная странница, впервые распахнула двери своей скромной аптеки в суетливом Тандзаку-гай. Среди пестрых лавок и назойливого гомона торговцев, она предлагала не просто лекарства, а саму надежду – целебные бальзамы, чудодейственные пилюли и мази, возвращающие к жизни. Израненные в битвах шиноби и куртизанки из окрестных барделей, искавшие укрытия от боли и забвения в ее снадобьях, стали ее верными клиентами. Годы, проведенные здесь, убедили ее в неоценимой ценности собственных сил, в даре, что кормил и оберегал ее от невзгод. Но идиллия оказалась призрачной. Наемные убийцы, ведомые жаждой наживы, и безжалостные головорезы с большой дороги не раз покушались на ее скромное дело, мечтая либо стереть его с лица земли, либо продать саму Цубаки в рабство. В поисках защиты она обратилась к клану Хатаке. В обмен на бесперебойные поставки столь необходимых лекарств, Хатаке стали несокрушимым щитом, ограждающим ее и аптеку от незваных гостей. Система же, словно зловещая тень, затаилась в ожидании, храня леденящее молчание. Цубаки разрывали противоречивые чувства: радоваться ли этой зловещей тишине или трепетать в предчувствии, что ее возвращение обернется еще более ужасающим кошмаром, чем та жизнь, которую она с таким трудом построила. Вопрос, как долго продлится этот хрупкий мир, преследовал ее неотступно. Она осознавала, что ее знания и умения – это бесценный ресурс, и многие будут готовы пойти на все, чтобы заполучить его. Клан Хатаке был надежной защитой, но она не могла полагаться на них вечно. Рано или поздно их интересы могли разойтись, и тогда она останется совершенно беззащитной перед лицом надвигающейся опасности. Однажды ночью, когда луна, словно око судьбы, висела высоко в небе, Цубаки услышала тихий, почти неслышный стук в дверь. Сердце ее забилось тревожно, предчувствуя недоброе, но она собрала всю свою волю в кулак и открыла. На пороге стоял незнакомец, закутанный в темный плащ, скрывающий его лицо. Он представился посланником из далекой деревни, отчаянно нуждающейся в ее помощи. Он говорил, что в их краях свирепствует неведомая болезнь, и только ее знания способны спасти их от неминуемой гибели. Цубаки нутром чуяла западню, ощущала исходящую от него фальшь, но не могла отказать в помощи, особенно детям. После мучительных колебаний, разрываемая сомнениями, она приняла решение. Собрав свой скромный арсенал инструментов и лекарств, попрощавшись с преданными Хатаке, она шагнула в неизвестность, словно в бездонную пропасть. До поселения оставалось еще двое суток пути, когда в ее голове раздался холодный, металлический голос Системы: "Дзинь! Новое задание: 'Встреча влюблённых'. Хаширама и Мадара искали вас почти четыре года, и лишь удача привела их к вам. Они обижены и разочарованы. Успокойте их разгневанные души! В случае провала вы проведете месяц в доме восковых фигур, лишенная способностей и возможности покинуть его." Прочитав сообщение, Цубаки не сдержала потока брани, сорвавшегося с ее губ: "Да чтоб вас! Как же так?! Ебучая Система, Мадара с Хаширамой, чтоб вас черти драли, и тебя, Система, туда же!" В мгновение ока Ями ощутила, как вокруг нее выросла клетка из древесины, сотканная из самой магии леса. Иллюзия, скрывавшая реальность, рассеялась, и перед ней предстал Мадара. На его лице играла довольная, хищная усмешка, а в глазах плясали предвкушающие огоньки мщения. Следом возник и Хаширама. "Наконец-то мы нашли тебя, Момо Чи, или как тебя там… Ями Цубаки," – прорычал Хаширама. Его глаза метали молнии, а на лице застыла лицемерная, натянутая улыбка. – "Я искал тебя, любовь моя! Мы с Мадарой искали тебя, а ты обманула нас!" – взревел Хаширама, сжимая кулаки до побелевших костяшек, словно пытаясь раздавить саму реальность. Мадара старался скрыть клокочущий гнев, но в его душе бушевала ярость. Сколько времени он потерял! Сколько притонов облазил, чтобы найти ее! А эта тварь обманула его и его друга, посмела сыграть с их чувствами. Девушка, грызя ноготь в отчаянии, судорожно искала выход из смертельной западни. Она понимала – доводы разума для них – пустой звук, бессмысленный лепет. Они не слышали, да и не желали слышать ее оправданий. Вины за собой она не чувствовала – не она звала их на поиски. Тяжело вздохнув, смирившись с неизбежным, она вскинула руку, демонстрируя им средний палец, жест презрения и непокорности. Милая, но злая улыбка искривила ее губы, когда она процедила сквозь зубы: «Сосите, мудаки. Ничем я вам не обязана. И плевать мне на ваши нежные чувства, на ваши влажные мечты». И словно осенний лист, сорванный порывом ветра, она начала рассыпаться на тысячи лепестков и листьев, ускользая к самому краю поляны, словно тающая надежда. Там, собравшись воедино, она рванула прочь, как только могла, спасаясь от надвигающейся бури. «Стой!» – проревели Мадара и Хаширама, бросаясь в отчаянную погоню, ведомые яростью и жаждой мести. Но погоня оказалась бесполезной. Лепестки, гонимые ветром, неслись быстрее самых искусных шиноби, словно сама природа встала на ее защиту. Мадара проклинал свою самонадеянность, свою слепоту. Хаширама лишь хмуро наблюдал, как ускользает их добыча, их надежда на исцеление, словно мираж, тающий в пустыне. Они недооценили ее силу, ее отчаяние, ее волю к свободе. Она бежала, не оглядываясь, чувствуя, как чакра покидает ее тело вместе с каждым опавшим лепестком, словно жизненная сила утекает сквозь пальцы. Лес, казавшийся до этого уютным и безопасным убежищем, теперь превратился в зловещий лабиринт, полный угроз и темных теней. Каждый шорох, каждый треск сломанной ветки, каждая игра света и тени заставляли ее вздрагивать, словно от удара хлыстом. Она знала, что они не остановятся, пока не поймают ее, пока не сломают ее волю. Добравшись до реки, она не замедлила шаг, не позволила себе передышки. Лепестки, коснувшись холодной воды, мгновенно превращались в густой туман, словно призрачная завеса, скрывающая ее следы, обманывающая преследователей. Она растворялась в утренней дымке, сливаясь с окружающей природой, становясь неотъемлемой частью этого древнего леса, неуловимой и непостижимой, как дух. Когда Мадара и Хаширама достигли берега, их взору явилась лишь опустевшая река, закутанная в саван густого тумана, словно оплакивающая утраченную надежду. Ярость, словно раскаленная лава, бурлила в груди Мадары, грозя вырваться наружу и уничтожить все на своем пути. Хаширама одарил его лучезарной улыбкой, самой доброй и всепрощающей, пока не произнес тихо, но твердо: "Тобирама, где она?" В его голосе звучало обманчивое спокойствие, скрывающее бурю, готовую разразиться. Он заметил, как младший брат незаметно указал на исполинский ствол векового дерева, где она притаилась, словно загнанный зверь. Ями уловила этот предательский жест, и, едва помыслив о бегстве, наткнулась на испепеляющий взгляд алых глаз, в которых горел огонь ненависти и триумфа. Мгновение – и тьма поглотила ее сознание, словно бездонная пропасть. Безвольное тело подхватил Изуна, победно вскинув большой палец брату, словно гордый охотник, вернувшийся с добычей. Очнувшись, Ями ощутила себя скованной по рукам и ногам, привязанной к грубому деревянному стулу, словно пленница, приговоренная к вечным мукам. Силы покинули ее, словно их никогда и не было, оставив лишь измученное тело и сломленную волю. Тщетно она пыталась ослабить проклятые узлы, лишь причиняя себе нестерпимую боль. Запястья горели от раздражения, по ним сочилась алая кровь, окрашивая дерево в багровый цвет. В этот момент в ее голове прозвучал ледяной, бесчувственный голос Системы: "Дзинь! Воссоединение влюбленных завершено наполовину. Также на вас наложен штраф за попытку бегства!" Цубаки пронзила адская боль, каждая клетка тела вопила в агонии, словно ее заживо сжигали на костре. Она забилась на стуле, пытаясь издать хоть звук, но голос словно отняли, оставив лишь безмолвный крик отчаяния. Вместе со стулом она рухнула на грязный пол, корчась в конвульсиях, словно одержимая демоном. Билась головой о проклятый пол, стремясь отключиться, уйти от невыносимых мучений, погрузиться в спасительное небытие. Ями проклинала все сущее, проклинала свою судьбу, проклинала этот мир. На шум прибежали встревоженные Мадара с Изуной и Хаширама с Тобирамой. В их глазах застыл ужас при виде этой картины, словно они стали свидетелями чудовищного преступления. Хаширама попытался исцелить ее, воззвав к своей целительной силе, а Мадара бережно придерживал ее голову, не давая ей покалечиться, и отчаянно пытался успокоить, скрыть свою панику за маской непроницаемости. "Что с ней происходит?!" - прорычал Мадара, обращаясь к брату, требуя немедленного ответа. Изуна лишь пожал плечами, он и сам не понимал, что произошло, был в полном замешательстве. Хаширама, нахмурившись, продолжал вливать чакру в измученное тело Ями, но видимых улучшений не наблюдалось, лишь отчаяние на его лице становилось все более явным. Ее дыхание оставалось прерывистым и болезненным, а тело продолжало биться в неконтролируемых судорогах, словно в предсмертной агонии. Внезапно Ями замерла, словно ее поразил электрический разряд. Ее глаза распахнулись, и в них плескался неподдельный, животный ужас, отражающий нечто, недоступное взгляду других, нечто пугающее и непостижимое, прежде чем ее глаза закатились, и она снова потеряла сознание, погрузившись в глубокий, беспробудный сон. Хаширама отшатнулся, словно от удара, в глазах плескалось отчаяние и бессилие, словно он потерпел сокрушительное поражение. "Я не могу её исцелить, – прошептал он с горечью, сломленный своим бессилием. – Внутри неё… что-то чужеродное, что-то, что не принадлежит этому миру. Что-то, что пожирает её изнутри, словно злобный паразит, высасывающий жизнь." Тобирама и Мадара, не теряя ни секунды, подхватили безжизненное тело Ями и помчались в ее покои, бережно уложив на бок на мягкие подушки, чтобы она не захлебнулась в крови или рвоте, словно хрупкую драгоценность. Целую неделю они неотлучно дежурили у ее постели, не смыкая глаз, словно верные стражи. В бреду она звала какую-то мерзкую тварь, шептала безумное слово – "Систему", ее бросало то в жар, то в холод, она пыталась разодрать себе лицо и шею, словно одержимая безумием. Пришлось перевязать ей руки мягкой тканью, чтобы она не навредила себе, чтобы защитить ее от самой себя. На восьмой день, когда солнечные лучи начали пробиваться сквозь занавески, Ями открыла глаза. Её сознание постепенно возвращалось из темной бездны, в которой оно находилось. С трудом сфокусировав взгляд, она увидела две фигуры, склонившиеся над ней — это были Мадара и Хаширама. Их лицо отражало всю глубину пережитого — измученные бессонницей глаза, тёплые, но полные тревоги взгляды, словно они пережили ад на земле и возвращались. Выражение Хаширамы было полным нежности и облегчения, его глаза светились внутренним светом надежды на то, что она вернулась к жизни. Мадара, как всегда, прикрывал свои истинные чувства за маской безразличия, однако Ями могла заметить предательскую дрожь в его руках, сжимающих её ладонь, как будто он боялся потерять её навсегда. Весь мир вокруг словно затих, и она, собрав последние остатки сил, произнесла одно лишь слово: "Простите…". Это простое и короткое слово повисло в воздухе, наполненное тяжестью невыразимых эмоций. Хаширама тут же прижал её к себе, охватывая своими массивными объятиями, бесконечно нежными и заботливыми, словно собирался защитить её от всех бед. Мадара, хоть и отвергся от неё, с силой сжал кулаки так, что побелели костяшки, подавляя бурю эмоций, которую его внутренний мир не мог больше скрывать. "Не говори ничего, – прошептал он, его голос дрожал от облегчения, скрытой нежности и какого-то сложного внутреннего конфликта. – Главное, что ты жива, что ты с нами". В эту минуту Ями постигло важное осознание: несмотря на всю их ярость и разочарование, эти два человека действительно беспокоятся о ней, и она для них не безразлична. При этом Хаширама, отстраняясь, произнес: "Сейчас придут Тобирама и Изуна, они принесут тебе чаю". Его голос звучал тепло и обнадеживающе, а на лице появилась мягкая, светлая улыбка, словно луч солнца в пасмурный день. И словно в ответ на его слова, в комнату вошли Изуна и Тобирама. Младший Сенджу шагал с подносом, на котором парил горячий чай, а рядом с ним двигался Изуна, неся свитки, наполненные знаниями и мудростью, записанными на тонких бумажных страницах. Увидев, что Ями проснулась, они одновременно выдохнули с облегчением, словно с их плеч свалился огромный груз, который они несли долгие дни и ночи. Тобирама тут же поднёс ей стакан с ароматным чаем, помогая сделать несколько глотков, проявляя неожиданную заботу, его сердце было охвачено беспокойством за неё. Она почувствовала, как горячий напиток обжигает её горло, возвращая силу её уставшему организму. Внутреннее напряжение и страх были всё ещё с ней. Она боялась Системы — неведомой силы, которая плела свои паутины в её душе, нервные дрожи пробегали по её пальцам, в то время как конечности словно потеряли всякую чувствительность. Эти странные ниндзя, которые окружали её, уже не вызывали такой ярости страхов в её сердце, но вот эта тварь, выстраивающая свои коварные игры, была её самым большим врагом. И тогда ей пришла в голову отчаянная мысль: а не рассказать ли ей обо всём, что произошло, о Системе? Может быть, они смогут помочь ей избавиться от неё, уничтожить этот проклятый кошмар? Когда она открыла рот и стала излагать свои переживания, история стекалась, как поток — о Системе, о безумных заданиях и жестоких наказаниях, о том, как она попала в этот мир и почему так отчаянно пыталась сбежать от него, словно от чумы, угрожающей её жизни. Мадара, Изуна, Хаширама и Тобирама внимательно слушали её, не перебивая, их лица становились все мрачнее и мрачнее с каждым её словом. Словно на них надвигалась грозовая туча, готовая обрушить свою ярость. Комната была наполнена густым запахом ладана, смешанным с лёгким ароматом чая, который Тобирама держал в руках, создавая атмосферу, полной контрастов. Ями, всё ещё слабая, ощущала, как тепло от стакана, который был для неё символом заботы, передавалось её ладоням, словно маленький огонёк, пытающийся разогнать ледяной холод, сковавший её душу. Хаширама сидел рядом, его массивная рука лежала на её спине, как будто он пытался удержать её в этом мире, не дать ей ускользнуть в небытие, его присутствие вокруг неё усиливало чувство безопасности. Мадара, стоя у окна, его взгляд был прикован к горизонту, где клубились зловещие тучи, но в его взгляде не было отстранённости — лишь кипящая ярость, которую он сдерживал из последних сил, готовый обрушить её на головы виновных в её страданиях. Изуна, сидя в углу, трепетно листал свитки, его пальцы дрожали от волнения. Он знал, что Система, о которой говорила Ями, не просто плод её больного воображения. Это была реальность, реальность, грозящая уничтожить всё, что они знали и любили. Ями сделала ещё один глоток чая, ощущая, как горячая жидкость обжигает горло, возвращая её к жизни. Её внимание привлекло лицо Тобирама, который смотрел на неё с непроницаемым выражением, его эмоции скрыты, как море под спокойной поверхностью. Внезапно её обуял леденящий страх, сковавший всё её тело, заставивший её сердце забиться быстрее от осознания той ответственности и опасности, которая её окружает. Система представляла собой огромную угрозу, и, казалось, ни одно из этих сильных ниндзя не могло помочь ей справиться с этим жутким врагом, пускающим корни прямо в её душу.Но ее панику прервал Хаширама: "Не бойся, мы рядом. Может, мы и пугаем тебя, но не надо нас бояться и убегать". Он аккуратно гладил ее по волосам, а она же смотрела на них затравленным взглядом. Она уже жалела, что рассказала о системе, но ей так хочется просто жить, а не бояться. Ее сердце бешено колотилось, словно птица в клетке, стремясь вырваться на свободу. Каждое прикосновение Хаширамы, хоть и полное сочувствия, лишь усиливало ее внутренний конфликт. Она понимала, что доверилась им, открыла свою самую страшную тайну, но страх перед неизвестностью, перед возможными последствиями, сковывал ее разум. "Мы не причиним тебе вреда, – тихо проговорил Мадара, наблюдая за ее реакцией. – Мы хотим понять. Понять, как это работает, и помочь тебе"!