Глава 20. Небесный человек.

Трое суток спустя

— Я вас правильно услышала, полковник? Вас не было два месяца, которые вы провели в плену, — подводила итоги устного отчета рекома генерал Ардмор. Она многозначительно перекинула взгляд с лица рекома на обручальное ожерелье и обратно. — В плену, где вам удалось... породниться со своими пленителями. Полковник только-только оклемался после восстановительных процедур, как Ардмор с завидным усердием его уже утюжила. Он вообще не так объяснял! Но суть пересказа событий последних месяцев таковой, в общем-то, и являлась. — Если в очень ужатом варианте, то да. Все правильно, — стоя по струнке смирно с убранными за спину руками, подтвердил Майлз слова генерала. — Также вы утверждаете, что нашли мощный способ воздействия на на'ви? — Это ещё предстоит проверить, — предупредил Куоритч. — Есть человек по имени Роберт Мун. Он занимался исследованиями генома вождя, в котором была какая-то поломка. Связь с их божеством оказалась отрублена, что наложило негативный отпечаток в ее котелке. Очень негативный. Ардмор хоть и была сурова, но все же эти сведения вызывали у нее практический интерес. Уничтожение связи не только с их божеством, но и со всеми живыми представителями флоры и фауны несомненно означало автоматическую победу. — Вы считаете, что этот изъян возможно поместить в гены других на'ви? Как вы это представляете? — Я лишь предложил идею, генерал. За ее реализацию будут отвечать уже учёные, — ох, и любила Ардмор лишний раз показать, кто здесь сучка. — Для начала сгодится один конкретный. Мне нужен Роберт Мун. — Если вам требуется мое разрешение, то делайте все, что посчитаете нужным. Лишь бы был результат, — генерал взяла со стола кружку и отпила немного кофе. — Так точно, генерал. — Остался еще один неразрешенный вопрос, — вкинула интригующую нотку Ардмор. — Это касается вашей самки. Полковник проглотил это небрежное, пожалуй, даже оскорбительное обращение, но лишь затем, чтобы выслушать генерала от начала и до конца. Правда, его дернувшийся хвост уже сам все сказал, подав сигнал о том, что с формулировками надо быть поосторожнее. Однако Ардмор не обратила на это внимание. — Полковник, ваши методы взаимодействия с местными гуманоидами оказались чересчур нестандартными, — льдисто беспристрастные глаза генерала так и норовили прожечь в Куоритче отверстие. И не одно. — Я не могу игнорировать присутствие на базе потенциально враждебного существа. — При всем уважении, генерал, — Майлз шагнул ближе к столу, нависая трёхметровой фигурой над мелкой Ардмор. — Она не самка. Она моя супруга. Он подцепил пальцем ожерелье на шее и продолжил: — Да, быть может, человечьих подтверждений этому нет, но не стоит пренебрегать местными обычаями. Помнится, вы сами дали мне задачу углубиться в тыл. И на мой взгляд я справился блестяще. Так какая разница, каким способом я это сделал? Завоевав чужое доверие, я добыл вам ценную информацию. — Ваша задача состояла в поимке Джейка Салли, с чем вы потерпели фиаско. Зачем мне сейчас все это выслушивать? — Затем, генерал, что я — ваш самый ценный кадр, — Майлз уже начал закипать. По каким-то неясным соображениям генерал не оставляла попыток топить его из раза в раз. — Ни у кого нет такого опыта, как у меня. Ни у кого нет таких навыков, как у меня. Я два месяца выживал среди безмозглых дикарей. Насмотрелся там такого, что при рассказе об этом любому салаге впору запастись подгузниками. И я вправе потребовать гарантию на неприкосновенность моей жены. Ардмор некоторое время помолчала, обмозговывая доводы полковника. Хотя что там обдумывать? Реком пытался мыслить с ее точки зрения, и понял, что эта баба хоть и с яйцами, но до усрачки мнительная. Ее методам вести командирскую деятельность чуть-чуть бы гибкости, но та предпочитала действовать строго по стандартам, как программа по алгоритму. Да и характерец сам по себе тяжёлый. — Ладно, полковник. Под вашу ответственность. Вот так бы сразу. Несговорчивая стерва. — Смотрите, как бы ваши методы не вышли за рамки служебных полномочий, — она еще раз отпила кофе и развернулась к окну, за которым велись непрерывные строительные работы, и туда-сюда сновали мелкие винтики огромного логистического механизма под названием "Бриджхет". — Можете идти. Наконец-то. Хоть с чем-то они разобрались. Окончательно или нет — время покажет. Полковник направился в сторону выхода из рабочего кабинета Ардмор. В последний момент она окликнула: — Полковник. Реком был вынужден отреагировать, развернувшись к генералу. — Восстановите свой жетон. Черт возьми. Куоритч совершенно о нем позабыл. Наверняка, он обронил его еще тогда, когда улетал с места битвы с рифовым племенем. Он непременно этим займется — устав необходимо соблюдать. — Будет сделано.

***

Чего-чего, а такого исхода (или, наоборот, начала) Уэйнфлит никак не ожидал. Он, конечно, подошел к выполнению поручения полковника со всей исполнительностью, соблюдая охранительный режим над его... спутницей. Но раз в пять минут его мозг стабильно долбили одни и те же вопросы — как? Почему? Зачем? Лайл сторожил вход в служебные апартаменты полковника. Сейчас в них находилась аборигенка, заснувшая под картинки и звуки включенного телевизора. Как только она очнулась после госпиталя, пришлось ее успокаивать и чем-то занимать. Знакомство прошло у них... относительно нормально. При виде незнакомого небесного человека она вскочила на четвереньки, как будто хотела на него прыгнуть и загрызть. Но после капельниц координация у нее была не к черту — она заваливались то на один бок, то на другой. Сильно покалечить она бы его не смогла, но и безобидной ее нельзя было назвать. — Спокойно, спокойно, — Лайл показал ей пустые ладони, доказывая, что он для нее не опасен. — Говоришь по-английски? Недоверчивый взгляд исподлобья — вместо ответа. Она, по-видимому, его вообще не запомнила. Лайл посадил ее в "Самсон" почти бессознательную. Подробностями произошедшего с ней и полковником он все еще не располагал, но можно было предположить, что девуля пережила сильное эмоциональное потрясение. — Капрал Уэйнфлит, — он похлопал себя по груди. — Лайл Уэйнфлит. Ты? — указал на аборигенку. Она продолжала отмалчиваться. Не понимает, что ли? Лайл, конечно, обладал языком на'ви, но настолько ломано, что она могла ни черта не понять. Он предпринял ещё одну попытку вступить с ней в контакт на английском: — Мы с полковником Майлзом Куоритчем вместе работаем. Ухо Ила'атейи шевельнулось на хорошо знакомое сочетание букв. — Где он? — надо же. Все-таки знает их язык. — Он скоро вернется. Приказал мне за тобой последить. Вчера, после заключения врачей о стабильном состоянии, ее разместили в апартаментах полковника. Изначально аборигенку хотели поместить в камеру для заключения до выяснения всех обстоятельств, но полковник бился за отмену этого решения, как лев. И, в конце концов, добился. Дикарку эта информация, вроде, подуспокоила. Она села на двухместную койку задом, упираясь руками в матрас и случайно задела пальцами пульт. На противоположной стене сразу высветился крупный голографический экран, демонстрируя непрерывно шевелящееся изображение с человеческими голосами. Аборигенка вжала уши, зашипела, спрыгивая на пол и начала отползать в поисках укрытия. Но стены были идеально ровные, голые, за исключением наличия окна с опущенными жалюзями. В самом помещении не было ни коряги, ни кустарника, ни камня, за которыми можно было бы спрятаться. — Нет-нет, не бойся! — Лайл рывком добрался до пульта и выключил экран. — Видишь? Все. — Что это? — сидя на корточках возле койки спросила она, все еще с опаской поглядывая на стену. — Это телевизор, — произнес он новое для нее слово. — Управляется с помощью пульта. Захочешь — будет работать, не захочешь — не будет. Она хмуро посмотрела на пульт в руке Лайла. — Хочешь попробовать? — аккуратно протянул он ей технику. — Нажимать — вот сюда. Аборигенка выхватила из рук капрала пульт и сделала так, как он учил. Стена вновь начала показывать все время сменяющиеся картинки. Она нажала еще раз — и экран погас. Еще раз включила. Выключила. И так раз пять. М-да. О чем только думал полковник, позволив окольцевать себя через местные обычаи? Жена у него — дремучая до безумия. Как и все дикари. Впрочем, его личная жизнь капрала никак не касалась. Случилось, и случилось. — Еще можно полистать каналы. Дай покажу. Дикарка быстро приноровилась и начала листать один канал за другим, присев на край койки. Только Лайл успел немного подрасслабиться в присутствии непредсказуемой аборигенки, как она сорвалась с места к стене. Она зачем-то пыталась схватиться за картинку, но пальцы проходили сквозь голограмму, ощущая лишь пустоту. Приглядевшись, Уэйнфлит сразу понял в чем дело. Снизу бежала строка "Сенсационное возвращение ведущего корифея колонизации человечества — полковника Майлза Куоритча!". А сверху менялись его фотографии и проигрывалась видеосъёмка с его прибытием в Бриджхет. Дикарка, видать, подумала, что это он и есть. Наяву. Она отошла назад, и вид у нее был совсем потерянный. Полузаплаканный. Это как если бы балерину посадили в кабину для управления бульдозером — растеряешься до панички. Даже как-то жалко ее было. — Да, это полковник. Он рядом и скоро появится. Да уж, и лучше бы ему поторопиться. Уэйнфлит не знал, сколько еще по времени ему удастся сдерживать его женщину в относительно миролюбивом состоянии. Аборигенка опустилась на передний край койки и почувствовала дискомфорт от натянувшейся больничной ночнушки. На лице появилось недовольное выражение, и она просто начала... снимать ее. Лайл деликатно увел взгляд куда-то в сторону, а потом, когда ночнушка шлёпнулась на пол, вовсе отвернулся. Сделал он это исключительно из уважения к полковнику, ведь дикарке, судя по всему, было вообще все равно, а Уэйнфлит... мужик, у которого представления о голом женском теле уже основательно подстерлись. А о синих и высоких ему вовсе ничего не было известно. — Так, ну, ты сиди тут, а я... в общем, я снаружи, если что, — проговорил он и вышел. Периодически все же приходилось возвращаться, чтобы держать ситуацию под контролем. Она, свернувшись калачиком, лежала на боку близко к краю койки и смотрела повторные новости, где могли оказаться лицо, профиль или даже спина полковника. В последний раз, когда Лайл проведывал дикарку, она уже дремала. Слух Лайла уловил знакомый, гулкий звук босой поступи. Из-за угла вышел полковник — привычно настроенный на работу и в обновленном мундире, под которым все ещё ныла от ожогов перебинтованная грудная клетка. Как только босс подошёл, в его глазах застыл вопрос. — Ты чего здесь, а не там? — озвучил он его, кивнув в сторону апартаментов. — Полковник, — Лайл решил, что будут лучше, если он скажет начистоту. — Ей бы одежонку какую... Босс слегка приподнял бровь, сразу смекнув, что к чему. — Ясно, — как-то он данную деталь не учел. Да и вообще, не до этого было. — Теперь слушай: добудь мне все на задохлика Роберта Муна. В идеале — вместе с ним самим. — Я понял, полковник. Сделаю. — Давай, дерзай, — Куоритч хлопнул своего подчиненного по плечу, и они разошлись.

***

Когда дверь за Майлзом закрылась, он понял, что ощущает себя как-то иначе. Это так по башке его стукнуло осознание того, что он затеял с этим загадочным гиком и его исследованиями. Но что самое паршивое — рано или поздно ему придётся разжевать эту затею Ила'атейе. А ее воплощение, в свою очередь, подразумевало натуральное препарирование трупа ее сестры, что лежит сейчас в криокапсуле. Иного способа затормозить процесс разложения не нашлось. К тому же, раз Роберт знал Аому лично, он должен будет ее опознать. Будет определённо... жарковато. Но позже. Не сегодня. И даже не завтра. Заперев дверь на красный огонек, Майлз прошел в комнату со своим спальным местом. Кто бы мог подумать, что здесь, на Пандоре и в новой синей шкуре, его придётся с кем-либо делить. Например, с женщиной, с которой его связывали узы брака. Нигде официально не зарегистрированные и ничем не подкреплённые, кроме его собственного серьёзного отношения. Он не мог допустить того, чтобы с его мнением не считались — спасибо репутации и шарму. Майлз сделал шаг к совершенно нагой и закрытой от внешнего мира в позе эмбриона Ила'атейе. Только руки перебинтованные. Он посмотрел в бок и увидел включенный телевизор. Почему-то данная картина чертовски его растрогала. Пол — не почва, и шаг так просто не заглушишь. Куоритч подумал, что она проснулась из-за шума, но на самом деле она узнала его по походке. Она отличалась от той, что была у того, другого небесного человека. Ила'атейя вскинула взгляд и вскинулась сама. И полковник в миг позабыл все слова. Тейя соскочила с постели и в один рывок заключила его в крепкие объятия. Майлз поморщился от боли, и впервые он ощутил, что она может быть приятной. Очищающей. Но он ведь ни в чем не согрешил. Ведь так? Куоритч обнял свою дикарку в ответ. Почувствовал тряску, забившую ее плечи. Ненавидел он бабьи слезы, но если брать во внимание их предысторию в данном конкретном случае, то можно было и потерпеть. Пусть поплачет. Имеет полное право. В отличие от него. Ничего. Ничего. Адаптируется. Иначе никак. Ведь впереди их ждет еще очень много работы.