Конец серой повседневности

Токио. Полдень. Воздух был наполнен шумом города, но в небольшой автомастерской на окраине царила почти медитативная тишина. Лишь стук гаечного ключа, тихое бормотание и запах масла. Майки, в простом чёрном комбинезоне, с засученными рукавами и слегка перепачканным лицом, стоял над мотоциклом в углу мастерской. Его руки двигались автоматически — он уже наизусть знал каждую гайку, каждый болт этой машины. — Ты, похоже, совсем с ней сроднился, — прозвучал голос Шиничиро, вытирающего руки полотенцем. Он с улыбкой подошёл ближе. — Твой "детсадовский бунтарь" снова в форме. Майки лишь хмыкнул: — Если ей дать свободу — она летит, как ветер. В этом вся суть. — Ну, как хочешь. Кстати, Эмма уже готовит обед. Идёшь? Через пару минут вся семья сидела за маленьким столом в квартире над мастерской. Эмма болтала о чём-то весёлом, Шиничиро делился планами по заказам, а Майки сидел молча, ковыряя ложкой в рисе. Тепло. Спокойствие. Любовь. И вместе с этим — безмерная скука. --- Вечер. Тёмные улицы Токио озаряются фарами мотоцикла. Ветер бьёт в лицо, и Майки чувствует себя живым. Он мчится сквозь город, как будто убегает от самого себя. От рутины. От застоя. От внутреннего голоса, который шепчет: ты не для этого создан. Наконец, он съезжает на набережную. Оставляет байк и идёт к ограде. Небо над рекой чёрное, в воде отражаются огни большого города. Майки садится на парапет, достаёт бутылку газировки и делает глоток. Тишина. Только плеск воды. — Скучно, — тихо произносит он, будто жалуется самому Токио. — Слишком скучно... Он опускает голову и смотрит на ладони. Чувство, будто внутри всё рвётся наружу. Будто он создан для чего-то большего. Не механика. Не семейные ужины. А борьба. Скорость. Движение. В этот момент рядом с ним садится некий силуэт и молча кладёт на парапет простой чёрный конверт. Бумага плотная. Запах — едва уловимый, но будто электрический. Майки оборачивается. Но человека рядом уже нет. Он медленно открывает конверт. Читает. И улыбается. — Наконец-то... --- На следующее утро. Квартира над мастерской. На кухне вкусно пахнет жареными яйцами и тостами. За столом сидят трое: Шиничиро, Эмма и Майки. Последний держит в руках уже вскрытый чёрный конверт, в глазах которого — решимость и лёгкая тревога. Шиничиро первым нарушает молчание: — Что это, Майки? Майки отложил письмо на стол: — Приглашение. На участие в закрытом бойцовском турнире. Под ареной Токио Доум. Эмма с удивлением подняла брови: — Под ареной? Что за глупости… Это какое-то подполье? — Это не просто подполье. Это арена, где дерутся сильнейшие. Где сражаются не за деньги, не за славу, а чтобы доказать себе, кто они есть. Шиничиро нахмурился: — И ты собрался туда? Майки, ты ведь сам говорил, что устал от драк. Хотел спокойной жизни. Мы... мы ведь уже почти построили её. Майки посмотрел на него и ответил спокойно, но твёрдо: — Я думал, что смогу. Но... каждый вечер я выезжаю на мотоцикле, надеясь, что что-то случится. Что кто-то бросит вызов. Что будет бой. Движение. Жизнь. Всё остальное... слишком медленно для меня. Эмма смотрит на него с тревогой: — Это опасно, правда? — Очень, — усмехнулся Майки. — Но это именно то, что мне нужно. Шиничиро тяжело вздохнул и встал из-за стола. Подошёл к Майки, положил ему руку на плечо. — Если это твой путь — иди. Но помни, у тебя есть дом. Возвращайся. Эмма встала рядом и обняла его с другой стороны: — Только не исчезай, как раньше. Мы переживаем. Майки улыбнулся, впервые по-настоящему тёпло за долгое время. — Не исчезну. Обещаю. --- Вечер. Небольшое кафе на окраине Сибуи. За угловым столиком, у окна, сидят двое. Майки — в чёрной куртке с капюшоном, в руках чашка чая. Напротив него — Ханагаки Такемичи, тот самый парень, что когда-то бросил вызов судьбе ради друзей. Такемичи: — Не верится, что с тех времён прошло уже несколько лет… Помнишь, как всё начиналось? С Хинатой… с первого прыжка во времени? Майки (кивая): — Помню, как будто это было вчера. Тогда я даже представить не мог, что ты окажешься тем, кто всех нас изменит. Всю мою жизнь. Такемичи (улыбаясь): — А я помню, как боялся тебя до чёртиков. Чёрный импульс, взгляды пустые, все эти драки… Но потом я понял — ты просто не хотел никого терять. Майки (опуская взгляд): — Я потерял слишком многих. И был готов потерять ещё, пока не понял, что бой не всегда нужен. Иногда нужен человек… такой, как ты. Чтобы остановить. Такемичи: — Мы прошли через столько… Мёбиус, Вальхалла, Черные драконы и даже Поднебесье. А в итоге — ты сам распустил Тосву. Майки: — Потому что понял: если не положу конец, всё повторится. Мы снова будем терять. Ты подарил мне шанс остановиться. И я воспользовался им. Такемичи (задумчиво): — Но ты ведь не просто так позвал меня сегодня. Что-то происходит, да? Майки (смотрит в окно, затем протягивает конверт): — Я иду на арену. Снова в бой. Но это уже не школьные разборки. Здесь другие ставки. Такемичи (глядя в конверт): — Думаешь, это правильно? Майки: — Не знаю. Но внутри меня снова что-то шевельнулось. Как будто всё то, что я пытался заглушить, снова требует выхода. Я не могу это игнорировать. Но на этот раз… я иду не как король банды. Я иду как боец. Такемичи (после паузы): — Тогда иди. Только вернись живым, слышишь? Майки (кивает с лёгкой улыбкой): — Вернусь. У меня теперь есть ради чего. Но вдруг дверь кафе со скрипом открывается, и в помещение заходят трое. Дракен. Баджи. Изана Курокава. Баджи (широко ухмыляясь): — Ну, вот вы где. Думали, никто не узнает, что вы тут секретничаете? Дракен (переводит взгляд на Майки): — Услышал от ребят, что ты снова в движении, Майки. Что за фигня? Снова хочешь ввязаться во что-то? Изана (спокойно, но с холодной заинтересованностью): — Ты ведь обещал, что всё кончено. Что сражений больше не будет. Ты нарушаешь своё слово? Майки (встаёт, кладёт деньги на стол): — Я не собираюсь возвращаться к прошлому. Не собираюсь собирать Тосву. Это не банды. Это арена. Испытание для самого себя. Дракен (нахмурившись): — Ты всё ещё хочешь драться? Майки (смотрит на него прямо): — Я чувствую, что если не выйду туда — просто исчезну. Растворюсь в скуке и рутине. Мне нужен этот бой. Баджи (со смешком): — Типичный ты. Но честно… в глубине души — я тебя понимаю. Такемичи: — Он не идёт туда с гневом. Не ради власти. Он идёт, чтобы понять себя. Изана (пристально глядя в глаза Майки): — Тогда не подведи. Если ты снова начнёшь падать — я сам тебя остановлю. Майки (молча кивает): — Спасибо, что пришли. Но я должен идти. Дракен: — Удачи, брат. Но помни: ты не один. Баджи (похлопывая Майки по плечу): — Покажи им, кто такой Манжиро Сано. Изана: — А после — возвращайся. Мы ещё не закончили. --- Стадион Токио Доум. Утро. Небо затянуто серыми облаками, город только просыпается. Мотоцикл мягко тормозит у бокового входа. Майки заглушает двигатель и снимает шлем. Его чёрный плащ слегка колышется на ветру. У ворот его уже поджидают трое мужчин в чёрных костюмах — люди семьи Токугавы. Они молча кланяются и один из них выходит вперёд. Сопровождающий: — Манжиро Сано? Нас просили встретить вас. Пожалуйста, пройдёмте. Майки не отвечает, лишь слегка кивает и следует за ними. Его шаги гулко отдаются по пустым техническим коридорам подземной части стадиона. Атмосфера напряжённая — почти священная. Словно это место готово увидеть что-то великое. Наконец, дверь распахивается. Мицунари Токугава, мужчина в возрасте с суровым лицом и холодными глазами, встаёт из-за массивного дубового стола. Он одет строго, но в его взгляде — живой интерес. Мицунари (с улыбкой): — Манжиро Сано. Непобедимый Майки, легенда Токийских улиц. Рад видеть тебя лично. Майки (тихо): — Не стоит называть меня так. Всё это — в прошлом. Мицунари: — Возможно. Но ты пришёл сюда, потому что что-то в тебе всё ещё живо. Иначе бы ты просто продолжил чинить мотоциклы и гонять по ночам. Майки: — Я не знаю, что найду здесь. Может, ответ. Может, пустоту. Но если я не пройду этот путь — я никогда не пойму, кто я. Мицунари (подходит ближе, передавая папку): — Тогда докажи это. Список бойцов, дата твоего первого поединка, правила. Добро пожаловать на Арену Каракурен. Майки берёт папку и, развернувшись к двери, на мгновение замирает. Майки: — Спасибо за шанс. Я не обещаю шоу. Но обещаю — скучно не будет. Он выходит, оставляя после себя ощущение лёгкой тревоги… и надвигающейся бури.