Дьявол Карума против человека бритвы

В тишине раздевалки слышался лишь лёгкий шелест ткани и глухой звук, когда Карума затягивал повязки на запястьях. Он выбрал лёгкую спортивную форму: черную майку без рукавов и свободные штаны, не стесняющие движений. Его взгляд был прикован к отражению в зеркале. Он ухмыльнулся сам себе. — Наконец-то… — тихо сказал он, — давно я не чувствовал этого покалывания в пальцах перед боем. Он сделал несколько резких ударов в воздух, проверяя координацию и ощущение тела. Каждый его жест был наполнен легкостью и точностью. Взгляд его был живым, но в нем горел знакомый опасный огонёк — смесь предвкушения и желания разрушать. — Интересно, кто ты, мой соперник… Надеюсь, не разочаруешь, — пробормотал Карума, легко крутя на пальце одну из бинтовочных лент, прежде чем окончательно закрепить её. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза, вспомнив старые тренировки, капли крови на полу, звуки костей, и, наконец, тишину, наступающую после победы. — Пора повеселиться. Он встал, поправил одежду и направился к выходу из раздевалки, пружинисто ступая, будто хищник перед охотой. --- Под сводами арены Каракурэн снова воцарилась напряжённая тишина. Свет софитов медленно начал фокусироваться на выходах с обеих сторон. Вышел Баки, взял микрофон и произнёс: — Следующий бой обещает быть... хладнокровно жестоким. Он выдержал паузу, давая толпе немного времени на ожидание. — С левой стороны — человек, чьё имя не значится ни в одном официальном рейтинге. Ученик наёмных убийц, специалист по нанесению максимального урона с минимальным количеством движений. Опыт уличных драк, подкреплённый смертоносной техникой. Карума Акабанэ! Из-за кулис вышел Карума, ухмыляясь. Его походка была расслабленной, почти ленивой, но в каждом шаге чувствовалась готовность к стремительной атаке. Он неспешно шёл к центру арены, оглядывая толпу, словно выбирая зрителей, которым особенно запомнится его бой. Баки продолжил: — С правой стороны — мастер смертоносного Химакири Каратэ. Его удары точны, как скальпель, и опасны, как лезвие. Хирург тела и духа, один из самых техничных бойцов турнира… Шиноги Косё! Со стороны правого выхода появился Косё. Его движения были строгими и выверенными, как будто он вышел не на бой, а на хирургическую операцию. Суровое, почти безэмоциональное лицо и прямой взгляд говорили одно — перед ним не человек, а объект расчёта. Толпа затаила дыхание, когда оба бойца встали друг напротив друга. Два стиля. Два подхода. Один поединок. Баки лишь отступил назад, позволив тишине наполниться предчувствием насилия. Гонг прозвучал, и Карума двинулся вперёд, не колеблясь ни на миг. Его глаза горели азартом, а на губах застыла кривая полуулыбка — он жаждал этого момента. — Пора развлечься, — прошептал он сам себе. Первый удар — резкий, прямой в корпус. Следом — короткий боковой в висок. Шиноги инстинктивно поднял предплечье, чтобы блокировать, но не успел полностью — кулак Карумы врезался в его челюсть. Карума не давал передышки: серия ударов коленом, затем разворот и удар локтем. Всё было стремительно, жестко и точно. Каждый его удар был словно выстрел, каждый шаг — движение хищника, идущего по следу. Шиноги, несмотря на боевой опыт, едва поспевал за атакующей волной. Он пытался парировать — выставляя руки, сдвигая корпус, отклоняясь. Но рефлексы Карумы, наточенные в десятках уличных боёв и на кровавых тренировках с наёмниками, не давали ему шанса. Толпа замерла, наблюдая, как мастер химакири каратэ оказывается в роли обороняющегося. Каждый пропущенный удар звучал глухо, но весомо — как предвестие того, что Карума сегодня пришёл не просто драться… а охотиться. Карума закончил серию, отступив на шаг и оценивая результат — на лице Шиноги уже была кровь, губа рассечена, но взгляд его оставался холодным и твердым. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, и, не моргнув, произнёс: — Если это всё, что ты можешь… даже не думай о победе. Карума приподнял бровь, усмехнувшись, но в следующий миг Шиноги рванул вперёд. Он двигался резко, технично и без лишней траты энергии. Его удары были как из учебника карате — идеальные по форме, но за каждым стояла настоящая сила. Прямой в корпус, затем лоу-кик по ноге Карумы, и сразу же — апперкот. Карума уклонился от последнего, но предыдущие два удара он принял. — О, — выдохнул Карума, — значит, ты тоже хочешь поиграть по-серьёзному? Шиноги не ответил. Он сосредоточился, продолжая давление, тестируя прочность молодого бойца… только обычными приёмами карате. Но даже "обычные" удары мастера могли сокрушить любого, кто их недооценит. Карума ощутил прилив адреналина. Он двинулся в контратаку с молниеносной скоростью. Его кулаки летели в лицо и корпус Шиноги, а колени и локти — туда, где защита казалась слабее. Его стиль — смесь уличной жестокости и отточенных движений наёмного убийцы — позволял ему диктовать темп. — Сейчас я его дожму… — мелькнуло в голове Карумы. Но вдруг… Мир вокруг перекосился. Его правый глаз потемнел. Изображение с одной стороны исчезло полностью, будто лампочку выкрутили изнутри. — Что?.. — Карума отшатнулся, в попытке понять, что произошло. — Мой глаз? Он не почувствовал боли. Не заметил прямого удара. Только резкое онемение и… слепота. Шиноги спокойно выпрямился и холодно произнёс: — Рассечение нерва. Приём Химакири Каратэ. Ты слишком предсказуем. Лёгкая ухмылка скользнула по его губам. Он знал, что Карума будет слишком уверен в своей победе. Он ждал этой открытой атаки, чтобы одним точным движением кончиков пальцев пронзить нерв в районе лица Карумы. — Это не конец, — прошипел Карума, сжимая кулаки. — Один глаз мне не нужен, чтобы вырубить тебя. Он снова принял стойку. Даже с ограниченным зрением, его боевой дух только разгорался. Карума, теперь с ослабленным зрением, зарычал, словно хищник, раненый, но только ставший опаснее. Он снова пошёл вперёд, обрушив на Шиноги яростную бурю ударов. Его движения были дикими, но в каждом чувствовался опыт бойца, знающего, как бить, чтобы продавливать защиту. Шиноги отступал, блокируя, парируя, пропуская — но не терял хладнокровия. Карума бил быстро, часто менял углы атак, и несколько ударов прошли в корпус и по плечу. Один даже едва не достиг подбородка. — Ты — опасный тип… — мысленно признал Шиноги. — Но ты слишком торопишься закончить. В момент, когда Карума занёс руку для нового удара, Шиноги резко сблизился, двинулся вбок и — щёлк — касание его пальцев едва заметно скользнуло по внутренней части предплечья Карумы. Быстро, точно, как у хирурга. Карума добил свою серию — и вдруг понял, что не может сжать кулак. — Что?.. — его правая рука повисла, пальцы едва двигались. — Ты слишком полагаешься на грубую силу, — спокойно произнёс Шиноги. — Я разрезал твои двигательные нервы. Теперь твоя правая рука бесполезна. Карума зло ухмыльнулся, облизывая губу. — Ладно… одной рукой хватит, чтобы снести тебе челюсть. Он шагнул вперёд, несмотря на слепой глаз и висящую руку, с намерением не просто драться — а доказывать, что он всё ещё убийственно опасен. Шиноги почувствовал момент — Карума был уязвим. Не потеряв ни секунды, он пошёл в атаку. Его движения стали быстрее, агрессивнее. Он нанес несколько стремительных ударов по корпусу, отбросив Каруму назад. Затем, резко сблизившись, провёл резкую атаку ладонями и пальцами. — Химакири Каратэ: Расслоение зрительного нерва. Карума отшатнулся. Мир перед глазами начал меркнуть. Он замер, дыша тяжело. Несколько секунд — и тьма поглотила всё. Он ослеп. Полностью. — Чёрт… — хрипло выдохнул он, опуская голову. — Даже этого я не ожидал… Шиноги стоял перед ним, спокойно выпрямившись. — Ты опасен, Карума Акабанэ. Поэтому я не могу позволить тебе видеть. Но Карума… не отступил. Он поднял голову — теперь абсолютно вслепую — и сделал шаг вперёд. Затем ещё один. — Ты думаешь… я проиграл? — голос его звучал угрожающе спокойно. — Я не зрением дрался на улицах, брат. Карума вытянул левую руку, ощущая пространство. — Я слышу твои шаги… твои вдохи… и я всё ещё здесь. Шиноги рванулся вперёд, целясь в горло Карумы — хотел добить противника, сломить его окончательно. Но в этот момент произошло нечто, чего он никак не ожидал. Карума… не стал уклоняться. Он принял удар прямо в грудь, позволил себе быть атакованным, а затем, резко шагнув вперёд, вбил лоб в лицо Шиноги. Тот дёрнулся от внезапного контакта, и в следующую секунду оказался захваченным. — Что…?! Карума, как удав, обвил его шею своей левой рукой, парализованную правую он просунул под локоть и зацепил — как верёвку, как удавку. Давление на трахею росло с бешеной скоростью. — Ты забрал у меня зрение... Но не силу. И уж точно не инстинкт, — прошипел Карума, прижимая Шиноги к себе так, будто собирался раздавить его шею. Шиноги забился, пытаясь освободиться, но Карума не отпускал. Даже парализованная рука служила идеальной точкой фиксации — иронично, как оружие, заточенное против своего же тела. — Удушение. Тихое, простое, беспощадное, — пронеслось в голове Шиноги. — Как у наёмного убийцы… Зрение начало меркнуть. Он почувствовал, как теряет сознание. Карума стиснул зубы. Он не видел, но чувствовал всё. Биение сердца. Сопротивление. Ослабевающее дыхание. И вот — Шиноги перестал дёргаться. Баки поднялся со своей позиции, медленно подошёл к центру арены, его голос эхом разнёсся по стадиону: — Победа за Карумой Акабанэ! Толпа взревела — кто-то с восхищением, кто-то в шоке, кто-то с опасением. Победа над мастером Химакири каратэ, да ещё в таком состоянии — без зрения и с парализованной рукой — казалась невозможной. Но Карума сделал это. Он стоял в центре, тяжело дыша, лицо в крови, глаза всё ещё пусты, но в его улыбке читалась настоящая, искренняя радость. Не от славы. От самого боя. От испытания, которое наконец-то удовлетворило его жажду риска. Судьи немедленно подбежали к нему, чтобы оценить его состояние, но Карума лишь махнул рукой, прошептав: — Пока я стою — значит, я ещё не закончил. С трибун на ВИП-местах камеры уловили, как Ноги, Мицунари, Юдзиро и Баки смотрят на него с разными выражениями — кто с интересом, кто с одобрением, кто с хищной ухмылкой. Карума шёл, едва держась на ногах. Его шаги были неуверенными, он двигался медленно, вытянув вперёд левую руку, ощупывая путь. Глаза его были открыты, но перед ними стояла кромешная тьма — зрение полностью исчезло. Правая рука бессильно свисала вдоль тела, он её не чувствовал вовсе. Он дошёл до выхода с арены, нащупал стену и, опираясь на неё плечом, двинулся дальше в сторону раздевалок. С каждой секундой боль нарастала, но Карума не останавливался. > "…Вот это я понимаю… Вот это по-настоящему… Чистый риск, никакой страховки. Он разрезал мои нервы, ослепил меня, и всё равно… всё равно я его задушил. Поймал. Сломал…" Он усмехнулся сам себе. Губы были разбиты, и усмешка вышла больше похожей на оскал. > "Вот оно. Когда ты ничего не видишь, не чувствуешь — остается только голый инстинкт. Вот где ты настоящий. Без трюков, без анализа, только ты и смерть, дышащая тебе в затылок." Дойдя до раздевалки, Карума на ощуп нашёл скамью и медленно опустился на неё. Его грудь тяжело вздымалась. Пот, кровь, усталость — всё это смешалось в едином, горьком, но в каком-то смысле прекрасном ощущении. > "Интересно, сколько таких боёв я ещё выдержу?.. Но чёрт возьми, это было круто." Он рассмеялся — тихо, хрипло, почти беззвучно. --- В ВИП-ложе царило напряжённое молчание. Даже Юдзиро, обычно язвительный и насмешливый, сидел с прищуренными глазами, опершись подбородком на руку. Лишь его пульсирующая височная вена говорила о том, что бой задел и его. Ноги Хидеки усмехнулся, склонив голову вбок: — Ну и ублюдок… Он вслепую задушил мастера Химакири. Это не просто бой, это демонстрация воли к убийству. Мицунари Токугава, всё ещё в замешательстве, сжал кулаки: — Он даже не моргнул, когда остался без руки и зрения… Карума Акабанэ… Это имя войдёт в историю "Каракурэн". Юдзиро медленно выдохнул через нос и, наконец, заговорил: — Этот мальчишка… он ещё не готов. Но в нём есть то, чего нет у многих. Он не боится умереть — а значит, его уже невозможно напугать. В этот момент в ВИП-зону вошёл Баки, перекинув полотенце через плечо. Его лицо было спокойным, но глаза светились интересом. — Вы тоже это видели, да? — проговорил он, присаживаясь рядом. — Этот пацан… Он провалился в бездну и сам из неё выбрался. Это не победа техникой, не силой. Это победа духа. Ноги посмотрел на Баки и чуть улыбнулся: — Хочешь драться с ним? Баки хмыкнул: — Слепой, без руки, и всё равно победил. Конечно, хочу. Юдзиро усмехнулся, его голос был хриплым и почти звериным: — Тогда ты либо идиот… либо мой сын. Баки ничего не ответил. Только продолжал смотреть на арену, где ещё витал дух жестокого, по-настоящему мужского поединка.