Свидание с Полом Лэйхотом, или Как Маргарет чуть не сожгла Форкс"

— Ну что, Мег, готова покорять школьные коридоры? — Белла подмигнула, держа в руках кружку с кофе, который она, видимо, умудрилась где-то раздобыть. — Хотя, судя по твоему виду, ты уже покорила всё, что можно. Маргарет фыркнула, поправляя юбку, которая, казалось, сидела на ней так, будто была сшита специально для неё. — Не начинай, Беллз. Я уже сомневаюсь, не слишком ли это всё. — Слишком? — Белла закатила глаза, делая глоток кофе. — Мег, ты выглядишь так, будто только что сошла с обложки журнала. Если кто-то не оценит, это их проблемы. Они вышли на улицу, где осенний ветер играл с листьями, а солнце, словно в насмешку, светило слишком ярко для такого утра. — Кстати, — Белла бросила на неё хитрый взгляд, — Пол сегодня будет. Маргарет чуть не споткнулась. — И что? — Ну, просто подумай, как он будет смотреть на тебя в этой юбке. — Белла хихикнула. — Может, он наконец поймёт, что ты не просто «девчонка с белыми волосами». — Белла, хватит! — Маргарет покраснела, но в уголке её губ мелькнула улыбка. — Ой, да ладно тебе, — Белла толкнула её плечом. — Ты же знаешь, что я права. Когда они подошли к школе, Маргарет почувствовала, как её сердце забилось чаще. Она поправила волосы, глубоко вдохнула и шагнула вперёд. — Ну что, королева, — Белла шутливо поклонилась, — твой трон ждёт. Маргарет засмеялась, но в её глазах мелькнул огонёк. — Ладно, Беллз, но если я сегодня услышу хоть одно глупое замечание, я тебя убью. — Обещаю, — Белла подняла руки вверх, — я буду твоим личным телохранителем. Они вошли в здание, и Маргарет почувствовала, как на неё обрушились десятки взглядов. Она выпрямилась, подняла голову и улыбнулась. — Ну что, — прошептала она себе, — посмотрим, кто сегодня будет умирать. Солнце клонилось к закату, окрашивая Форкс в золото и ржавые оттенки осени, когда Пол Лэйхот упёрся каблуком в блестящий борт своего байка и выпустил дым колечком прямо в лицо Белле. И что он забыл на школьной парковке? — Ты чего здесь? — фыркнула она, хватая Маргарет за руку, но та будто вросла в асфальт. — Мэй, — голос Пола прокатился, как рокот мотора, — ты не забыла у нас свидание? Маргарет ахнула, будто её ударили током. Белла скосила на неё взгляд, полный немого вопроса "Ты вообще в своём уме?!", но Пол уже ловил Маргарет за талию и сажал на байк. — Я тебя убью, Пол, — прошипела она, но пальцы уже вцепились в его кожаную куртку. — Садись, — рассмеялся он, и через секунду они уже мчались по дороге, оставляя Беллу с открытым ртом и пикапом, который так и не дождался пассажирки. Кафе "Ловец лосося" встретило их полупустым залом и официанткой с синими волосами, которая явно узнала Пола — её взгляд загорелся, как спичка. — Тебе что, запрещён вход во все приличные места? — Маргарет ковыряла вилкой в салате, но Пол только хмыкнул, вытаскивая из-под стола бутылку текилы. — Приличные места — это скучно, — он налил ей полный стакан. — А я вот думал, может, съездим к водопаду? — Чтобы ты меня там не столкнул? — Ой, да ладно, — он придвинулся ближе, и его дыхание обожгло её щёку, — я же не вампир. Маргарет закатила глаза, но сердце бешено колотилось. "Чёртов Пол Лэйхот…" А где-то вдалеке Белла уже набирала номер Сэма, потому что если Маргарет не вернётся к утру — значит, Пол наконец-то принял свое. Водопад оказался не просто водопадом, а бушующим потоком, низвергающимся с головокружительной высоты. Пол подхватил Маргарет на руки, перенося через скользкие камни, и она вдруг поняла, что совсем не боится. Ей даже нравилось! Дикий восторг, смешанный с безумием, читался в его глазах. Когда они добрались до пологого берега, Пол достал из рюкзака плед и… гитару! Маргарет чуть не подавилась воздухом. Пол Лэйхот, с гитарой? Это зрелище стоило того, чтобы Белла лишилась покоя! Он начал играть, и его хриплый голос заполнил пространство. Песня была о волках, луне и, конечно, о любви, пылкой и необузданной. Маргарет смеялась, а потом подпевала, и вдруг почувствовала, что мир вокруг сузился до размеров этого пледа, его гитары и его самого. Ночь опустилась на Форкс, укутав всё в звездный полог. У костра, разведенного Полом, было жарко и уютно. Маргарет рассказывала о своих мечтах, а Пол слушал, завороженно глядя на нее. Белла, в это время, пыталась дозвониться до Сэма, попутно строча гневные смс Эммету. Форкс еще никогда не был так близок к тому, чтобы превратиться в пепел, а виной всему — одно свидание с самым непредсказуемым оборотнем на свете. Внутри палатки было душно, воздух пропитан запахом костра и чего-то большего — напряжения, которое витало между ними. Маргарет, свернулась калачиком на тонком одеяле, её глаза блестели в слабом свете фонаря. Пол Лэхот сидел напротив, его пальцы нервно перебирали край куртки. — Пол, а мы кто друг другу? — её голос был мягким, но в нем чувствовалось нетерпение. Она смотрела на него, как будто он держал в руках её будущее. Пол замер на мгновение, словно слова застряли у него в горле. Он отвернулся, его взгляд устремился на тени, танцующие на стенке палатки. — Мы связаны, Мэй, разве этого мало? — Его голос звучал резко, но в нем была доля неуверенности, которую он старался скрыть. Она надула губы, её лицо выражало явное недовольство. — Я хочу офигенное заявление, — она отвернулась, её тонкие плечи дрогнули. — Не это вот… «мы связаны». Ты же знаешь, что я не про это. Пол вздохнул, его губы дрогнули в полуулыбке. — Ладно, блять, не дуйся, — он повернулся к ней, его глаза встретились с её взглядом. — Ты будешь моей, Мэй? Она приподняла бровь, её губы изогнулись в усмешке. — Девушкой, забыл сказать. Пол засмеялся, его смех был громким и чуть нервным. — Ну да, конечно, моей девушкой, — он потянулся к ней, его пальцы коснулись её руки. — Счастлива? Маргарет улыбнулась, её щеки порозовели. — Пока что да, — она придвинулась ближе, её дыхание смешалось с его. — Но ты ещё не всё сказал. — Сука, Мэй, — Пол покачал головой, его голос стал тише. — Ты знаешь, что я не из тех, кто разбрасывается словами. Но ради тебя… — он замолчал, его глаза блестели. — Ты моя. И точка. Теперь хватит? Девушка засмеялась, её смех звенел, как колокольчик. — Пока что, — она подмигнула ему, её рука легла на его грудь. — Но ты ещё не всё доказал. Маргарет и Пол Лэйхот стояли в центре палатки, их тела, словно два магнита, неудержимо притягивались друг к другу. Воздух вокруг них был густым, как мед, насыщенным электричеством, готовым взорваться в любой момент. Их взгляды встретились, и в этот миг мир вокруг перестал существовать. Пол шагнул вперед, его руки, словно стальные канаты, обвили талию Маргарет, прижимая ее к себе так, что она едва могла дышать. — Ты блять… ты сводишь меня с ума, —прошептал он, его голос был низким, как гул далекого грома. Маргарет не ответила словами. Ее губы, мягкие, как лепестки розы, встретились с его в лёгком чмоке.Пол прижал ее сильнее, его руки скользнули вниз, обхватывая ее бедра, и в этот момент их страсть вырвалась наружу. Спина Пола, мощная, как скала, напряглась, и он с силой прижал Маргарет к себе. Она испуганно отскочила. В этот момент ткань палатки, не выдержав натиска, с треском разорвалась, словно бумага под ножом. Холодный ночной воздух ворвался внутрь, но они даже не заметили этого. — Пол…— прошептала Маргарет, ее голос дрожал, как лист на ветру. Он не ответил, опрокинул голову ей на плечо. — Ты сломал палатку! — Маргарет фыркнула, но её голос дрогнул, когда губы Лэйхота скользнули по её шее, оставляя за собой мурашки и предательскую дрожь в коленях. Нет! Нет ... Он отстранился, вздохнул и плюхнулся на другой край растянувшейся ткани, будто это было не провалившееся укрытие, а личный трон. — Что? — Маргарет вскинула брови. — Смешно, — Лэйхот лениво провёл рукой по волосам, оставив их ещё более взъерошенными. — Ну ты посмотри на это великолепие. Мы теперь спим под звёздами. Романтика, блять. — Романтика — это когда тебя не бьёт молнией посреди ночи, — она скрестила руки, но уголки губ предательски дёрнулись. — Сейчас починю, — он потянулся к ней, чмокнул в щёку, и она снова вспомнила, как его губы жгли её кожу. Чёрт, даже его проклятия сейчас казались ей обаятельными. — Нихуя не получается! — Лэйхот пнул шест, и палатка снова сложилась, как подкошенная. — Палатка — дерьмо. Маргарет засмеялась, не в силах сдержаться. Он обернулся, поймал её взгляд, и в его глазах вспыхнула та самая искра, от которой у неё перехватило дыхание. — Ладно, — он медленно пополз к ней, опрокидывая по пути спальник. — Если палатку не починить… может, найдём другое занятие? Она откинулась назад, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Например? Его пальцы скользнули под её футболку. — Ты же умная девочка. Догадаешься. Маргарет моргнула, словно вынырнула из-под воды, и дыхание предательски застряло в горле. Почудилось? Да что за чертовщина лезет в голову? Ведь вот же он, Пол, сидит рядом, похрустывает крекером, а не пытается проникнуть в стратегически важные области под ее футболкой! — Ты чего? — А.. ? Ничего.

***

Маргарет лежала на кровати, как выброшенный на берег штормом корабль — разбитая, с солёной горечью на губах. Мысли о Поле Лэйхоте вились вокруг, как назойливые осы, жалящие без предупреждения. Его сегодняшние прикосновения были словно удары тупого ножа — не резали, но оставляли синяки на душе. Дверь распахнулась с грохотом, будто сама судьба ворвалась в комнату. Белла стояла на пороге, её грудь вздымалась, как волны перед цунами. Глаза — два растопленных кусочка льда, в которых пульсировала паника. — Гарет, Кэтрин… ей очень плохо. Прогрессирует опухоль. Слова упали, как камень в пустую колодезную шахту. Маргарет почувствовала, как земля уходит из-под ног, оставляя её в свободном падении. — Как?! В смысле?! — Твой чёртов телефон! Карен звонила — ты что, в подземелье живёшь?! Маргарет рухнула на кровать, будто кто-то выдернул из неё позвоночник. Мексика. Проклятая Мексика. Она могла бы быть там, держать руку сестры, чувствовать её слабый пульс под пальцами, вместо того чтобы гнить здесь, в этом доме, где даже воздух пропитан чужими желаниями. — Всё будет в порядке… — прошептала Белла, но её голос дрожал, как паутина на ветру. Маргарет сжала кулаки, ногти впились в ладони — капли крови, как рубиновые бусины, упали на простыню. — Нет. Не будет. Где-то далеко сирена скорой резала ночь, а в её голове уже звучал другой вой — тихий, безумный, её собственный.