I.Исповедь

Август застыл на пороге, последний вздох лета – одновременно обожаемый и ненавистный. Маргарет, на четвертом месяце беременности, чувствовала себя разбитой. Утренние муки не отпускали, бессонные ночи выматывали душу, под глазами залегли густые синяки, тени от кошмаров. Однажды даже угодила в больницу, но спустя два дня ее отпустили, утешив словами: "Пройдет, все образуется". Дни утекали сквозь пальцы, как песок. Клируотер, ворча, усердно окашивал небольшой полисадник во дворе. В памяти всплыл обрывок разговора из прошлого. Когда-то Пол сказал, что от девушки исходит аромат лилий. Как такое возможно, если у Маргарет на них жесточайшая аллергия? — Мара, я больше не приду! — воскликнул Сет, бросая тяпку в траву. — Зачем все это, если она завтра опять вырастет?! Это как бороться с ветряными мельницами, только вместо мельниц — трава! Девальер сидела на стульчике, пытаясь загореть, хотя ее бледная кожа сдавалась без боя. — Меня больше вопросы мучают, братишка, — мечтательно протянула она. Ей было смешно смотреть на его страдания, но и перегружать мальчишку не хотелось. Махнув рукой, позвала его в прохладный дом, где Сет, словно беглец из пустыни, тут же рванул к кухне и жадно припал к воде. — Сет, присядь, чего стоишь? Устал, наверное? Он тут же рухнул на диван, вытянув ноги и блаженно выдохнув. Маргарет демонстративно цокнула языком: да там ромашек-то всего две грядки! — Мара, как думаешь, какая она будет? — Кто? — переспросила светловолосая, с аппетитом жуя яблоко. Сет закатил глаза и отодвинул ноги, приглашая ее присесть рядом. — Ну… — мальчишка ткнул пальцем в живот. Маргарет рассмеялась, а он смутился. — Чего смешного?! — Не знаю, Сет. Думаю, она будет очень доброй и… — Джар молился, чтобы она не пошла в папашку! Я сам это видел! Хотелось рассмеяться, но горестный ком застрял в горле. Рука машинально легла на живот, и в голове мелькнула идея. — Дай руку, — Маргарет протянула ладонь, и Сет, нахмурив брови, все же положил свою сверху. Она прижала ладонь Сета к своему животу, и он почувствовал легкие, едва уловимые толчки. Улыбка тут же расцвела на его лице, а вместе с ней и на лице Девальер. — Это невероятно! Это как… — Что? – Как будто маленькая бабочка крылышками машет! – Сет засиял, словно начищенный пятак. – А если она футболистом станет? Будет голы забивать, а я буду ей кричать: "Маргарет младшая, вперед!" Она захихикала, представив себе этакую мини-футболистку, гоняющую мяч по полю.

***

Сегодня небеса разверзлись в яростном ливне, оплакивая уходящее лето. Осень, этот безжалостный палач красок, вступила в свои права, погружая мир в унылую меланхолию. Кажется, что сама природа шепчет: "Здесь больше нечего ждать". Обычно осень крадется, как вор, медленно вытягивая из дней последние лучи тепла, но не сегодня. Этот ливень – крик отчаяния, предвестник долгой, серой зимы. Смотреть в окно, на то как оголяются деревья, сбрасывая свой золотой наряд, как "последние листья дрожат на ветру" – невыносимо больно, словно наблюдать за умиранием надежды. Каждый падающий лист – это потеря, маленькая трагедия, уводящая нас все дальше в царство холода и тьмы. Вот и Пол Лэйхот медленно иссыхал, будто исчерпавший себя родник. Он все чаще затворялся дома, корчась от тупой, ноющей боли в груди. Внутренний зверь, обычно послушный хозяину, теперь глухо рычал, не подпуская никого к сердцу. Так видела это Вайлет Беркли в своих пророческих видениях. Он не ждал гостей, совсем не ждал. Но когда в дверь постучали, Лэйхот машинально натянул на лицо маску безразличия, готовый послать к чертям даже Кэмерона. Но на пороге стоял не мужчина. Легкое, лазурное платье трепетало на ветру. Полу захотелось захлопнуть дверь, исчезнуть. Вайлет Беркли, промокшая до нитки, робко прижимала подол к себе, пытаясь согреться в промозглом воздухе. — Привет, неужели ты не пустишь меня? — Голос ее дрожал. — Или мы будем беседовать на ветру? Он молча посторонился, впуская в полумрак своего запущенного жилища. Грязь, царившая повсюду, красноречиво говорила о том, как мало Пола заботит этот мир. Тоска душила его, и мытье посуды было последней из забот. Лишь крошечные лилии, осколки былой жизни, стояли ухоженные, напоминая о чем-то светлом и утраченном. — Уютно… — протянула Вайлет, оглядываясь. Она смахнула крошки с дивана и присела. Пол лишь хмыкнул в ответ и опустился напротив. Тишина обрушилась на них, липкая и гнетущая. Для Беркли она была слегка неловкой, для Пола – привычной. — Зачем пожаловала? И как твой ненаблядный отпустил тебя в такую погоду? — Он принялся шарить по кухне в поисках чистой кружки, но, не найдя, с отвращением вымыл заляпанную грязью и мукой. — Пол, нам нужно серьезно поговорить. Вайлет произнесла это с такой непривычной тяжестью в голосе, что шутить не хотелось. Лэйхот почувствовал это сразу. — Кстати, Пэгги уже придумала вашей малышке имя, — та украдкой наблюдала за ним, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Пол стиснул зубы и прикрыл глаза. Имя - заноза, терзало его, не давая покоя. — Беркли, если ты пришла читать мне мораль, то опоздала. Я наворотил столько дерьма, что мне никакой психолог не поможет. Вайлет едва заметно улыбнулась. Уже есть прогресс. Он признает свою вину. Она хотела помочь им обоим, хотя бы немного сгладить острые углы, ведь запечатление – это не просто. — Пол, никогда не поздно все исправить. — Ей будет лучше без меня, ты не понимаешь?! — Он повысил голос и дернулся с места, но тут же опустился обратно, закрывая лицо руками. — Прости. Она придвинулась ближе, видя все его недостатки и редкие проблески хорошего. Хорошего, конечно, почти не осталось. Но оно все еще было там, где-то глубоко внутри. — Это ты сам решил? Запечатление действует не только на тебя, Пол, на Пэгги тоже. Ей тоже тяжело, — Беркли старалась быть рассудительной, даже несмотря на то, что где-то в глубине души злилась на Пола за то, что он снова наступил на те же грабли, только теперь с Маргарет. Сердце квилета болезненно сжалось. Он усмехнулся сквозь боль. Парень ведь постоянно ходил к ней, наблюдал издалека за ее жизнью. А потом перестал, пытаясь забыть, но не смог. Все в его доме напоминало о ней: запах, кольцо на цепочке у него на шее. Маргарет ушла, но в то же время осталась. Даже растил лилии, как больной, боясь забыть их аромат. Прятал от Мэй, зная о ее аллергии. — Я знаю, ты можешь быть хорошим, — Беркли накрыла его ладонь своей и заглянула ему в глаза, пытаясь найти хоть что-то хорошее. Он усмехнулся, качая головой. Не ему судить себя. Пол даже показаться на глаза никому не может, не то, что прийти к Маргарет после этих мучительных четырех месяцев. Это было бы верхом наглости. — Она ждет тебя, Пол. Будет ждать всегда, даже если отрицает это. Я знаю ее. Маргарет пытается справиться, забыть тебя, но мы все видели, как она бережно хранит ваши фотографии в рамках, смахивая с них пыль, — девушка вздохнула. Это было так грустно, но это и стало последней каплей. Теперь Вайлет решительно настроилась промыть им мозги и вылечить их дурьи головы А парню нечего было сказать. Слова застряли в горле. Ждет? Хранит фотографии? Пол думал, она давно сожгла их или разорвала на мелкие кусочки, лишь бы забыть все это. Стало еще больнее. Квилет всегда знал, что Маргарет отходчивая, всегда прощает. Раньше ему это было удобно, но в последнее время он не находил себе места, понимая, какую боль причинял ей. И она все равно возвращалась. Вайлет видела, как он мечется в своих мыслях, и тихонько поднялась, собираясь уходить. На сегодня достаточно. — Подожди… Как… Как зовут дочку? Впервые она увидела его таким нерешительным. — Вот сам и спросишь лично, — облегченно выдохнула она, потирая лоб. Да, с ними еще предстоит долгая битва. Девушка вышла, громко хлопнув дверью. А Пол остался с горьким осадком в душе. Беркли умеет наносить удар в нужный момент.

***

— Да расслабься ты! — Вайлет видела, как Маргарет напряжена, будто натянутая струна. "Ей бы хоть чуточку ослабить хватку, а то так и до родов с прямой спиной доходит! Беременным же положено вальяжно возлежаааать!" — Ненавижу это платье! Я в нем как колобок на ножках. — светлая рухнула на диван, и закрыла лицо руками, умоляя зеркало отвернуться. Вайлет тяжело вздохнула, понимая, что часы поисков идеального платья для вечеринки Клируотера затягиваются в бесконечность. — Пэгги, ну что за упрямство! Взгляни, как тебе идет! И цвет твой любимый! Маргарет обожала зеленый, но сейчас смотреть в зеркало не было сил – округлившийся живот превращал ее в тыкву. Принять новое тело оказалось испытанием, особенно когда дело касалось еды. Ела она только потому, что "ребенку надо". — Только не смей комплексовать! — подруга встала напротив, воинственно сдвинув густые брови. У самой Беркли живот был куда больше… Но она считала, что беременность – это как фотошоп от природы, только круче! — Ладно, не буду, — пробурчала Девальер и поплелась обратно в примерочную, натягивая любимую просторную толстовку и джинсы. — Дорогая, ты же не пойдешь на день рождения в этом?! Ну включи воображение! — Вайлет схватила ее за плечи и развернула к зеркалу. — Посмотри на себя! Ты прекрасна! Просто сногсшибательна! Маргарет глубоко вздохнула, прижала ладони к глазам и слегка потерла их. С тех пор, как исчез Лейхот, мир потускнел. Лицо, фигура – всё казалось каким-то… неказистым. Беркли знала, что простые слова не помогут. Ей нужен был арсенал. Она подскочила к комоду, распахнула его и выудила из недр шелковый шарф цвета фуксии. — Это как скорая помощь для унылого образа, – подумала она и, ловко обернув шарф вокруг шеи Маргарет, завязала игривый бант. – Бам! И у тебя уже есть акцент! Видишь? Теперь она вытащила из шкафа пару крупных, сверкающих сережек. – Эти штучки сделают лицо ярче. Маргарет засмеялась, глядя на свое преображение. В зеркале она увидела не тыкву, а женщину. Женщину, готовую покорять мир, даже с большим животом. Вайлет обняла ее крепко, прижавшись щекой к светлым волосам. Она знала, что потеря Лейхота – это как брешь в сердце, которая не затягивается со временем, а лишь становится глубже. Девушка носила эту боль внутри, и беременность лишь обострила ее. Вайлет чувствовала, как дрожит подруга, как сдерживает слезы, готовые вот-вот хлынуть потоком. — Знаешь, что я думаю? — прошептала Вайлет, отстраняясь. — Сет поймет. И если ты придешь в мешке из-под картошки, лишь бы тебе было комфортно, он будет счастлив видеть тебя. Главное, чтобы ты сама чувствовала себя хорошо. Маргарет слабо улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула тень былой беззаботности. Вайлет знала, что ей нужен не наряд, а поддержка. Не яркое платье, а дружеское плечо. Они просидели на диване еще долго, болтая обо всем и ни о чем, перебирая старые фотографии, вспоминая Лейхота. Вайлет старалась говорить легко и непринужденно, не задевая новые раны. Она понимала, что время – лучший лекарь, но иногда нужен кто-то рядом, кто поможет пережить бурю. Когда Маргарет засобиралась домой, в ее глазах появилась искорка надежды. Она все еще не знала, что наденет на вечеринку, но знала, что не одна. И это было гораздо важнее любого платья. Вечер обещал быть взрывным и шикарным. День рождения Сета удался на славу, парень сиял от восторга, ведь он так ждал взросления. Маргарет долго ломала голову над подарком, и в итоге остановилась на футбольном мяче с автографом знаменитого футболиста. "Клируотер точно оценит", Во дворе стояли небольшие столики, уставленные закусками, которые, несомненно, готовила Сью – они были невероятно вкусными. На празднике собралась вся стая. Беркли помахала Маргарет рукой издалека и выпуталась из объятий Эмбри, но тут же слегка нахмурилась, почувствовав легкую боль в животе. Маргарет и Колл тут же подскочили к девушке, поддерживая ее под руки. Вайлет лишь усмехнулась. — Скоро Джаред с Ким приедут, — сказал подошедший Джейк и кивнул Маргарет в знак приветствия. С Блэком было приятно общаться, но вот личный диалог у них как-то не складывался. Из дома вышел Атеара и, раскрыв объятия, заключил белокурую. Она была рада видеть его таким веселым. Видимо, все проблемы остались позади. Все шло просто замечательно. Вскоре подъехали Кэмерон с Ким, а затем и Сэм с Эмили. Именинник появился чуть позже. На нем была белая рубашка с бабочкой, которую, наверняка, заставила надеть Сью. Сета встретили громкими возгласами и крепкими объятиями. — Иди сюда, взрослый парень, — Маргарет подозвала мальчишку, потрепав его по голове, до которой еле доставала. — Мара, рад тебя видеть! — он обнял ее так крепко, что немного придушил. Девушка слегка похлопала его по спине. — С днем рождения, братишка! — Маргарет достала из-под живота футбольный мяч и вручила Клируотеру. Тот сначала слегка опешил, а потом расхохотался. — Я уж думал это Сингер выросла, — он посмотрел на живот девушки, а Меган нахмурилась, не понимая. — Ну да, Марла Сингер! Из твоей книги. Маргарет усмехнулась, поняв, что Сет прочитал ту книгу, которую она ему советовала. Парень принял мяч и с трепетом посмотрел на автограф, потом бросился обнимать ее. Вечеринка набирала обороты. Музыка, смех, разговоры – все слилось в один громкий, но приятный гул. Маргарет наблюдала за Сетом, который уже вовсю гонял мяч с парнями, и чувствовала тепло внутри. Подарок действительно понравился, это было видно по его сияющим глазам. Перевела взгляд на Беркли, кажется, чувствовала себя чуть лучше, и теперь что-то оживленно обсуждала с Эмбри. Она не заметила, как он застыл на пороге, прислонившись к косяку, и смотрел, не веря своим глазам, что видит её так близко. Лэйхот каждый день казнил себя, а теперь не мог даже подойти, вымолвить и слова. Он смотрел на Маргарет, на её округлившийся живот, в котором билась частичка его самого. Лицо её светилось радостью, но предательские тени синяков под глазами, едва скрытые пудрой, говорили о бессонных ночах, полных тревог. Кэмерон кивнул ему, подбадривая, но Пол отмахнулся, не желая омрачать этот вечер, такой долгожданный и мучительный. Он сегодня не пригубил ни капли предложенного друзьями вина. Сэм уговаривал расслабиться, забыться хоть на миг, но Пол не находил утешения в алкоголе. Ему было не до того. Он жадно впитывал каждую черту её лица, изгиб тела, которые стали ему дороже жизни, пока она, побледнев, не отошла к опушке леса. Приступ тошноты. — Лэйхот, я вообще-то вижу тебя, — прозвучал её дрожащий голос сквозь спазмы. Пол вышел из тени деревьев и замер, поражённый её измученным видом. Она вытерла губы, заправила выбившиеся пряди и, подняв на него глаза, заставила его сердце отчаянно забиться вновь. Девушка держалась из последних сил, чтобы не упасть в его объятия, чтобы не разрыдаться, чтобы не колотить его голову кулаками за всю боль, что он ей причинил. Он молчал, не находя слов. Жалкое "прости" казалось кощунством. Маргарет хотела отвернуться, но взгляд зацепился за блеск луны, отразившийся в цепочке на его шее. Её кольцо. Последняя капля. Невольно всхлипнула, и, не в силах больше выдержать, рванулась прочь. С ним бесполезно говорить. — Стой… — прозвучал голос, дрогнувший от отчаяния. Даже она удивлённо вскинула брови. — Что ещё? — Давай поговорим, прошу тебя. — О чём, Пол? Тебя не было четыре чёртовых месяца! Ты бросил меня, беременную! И ты ещё смеешь говорить о жалости? Ты, Пол, кусок дерьма! Я жалею… что… Слова застряли в горле, как ком. Лэйхот ждал, слушал, ловя каждое слово, как удар ножа в сердце. — Мэй… подожди… — Пол, встреча с тобой — кошмар моей жизни. Он застыл, оглушённый болью. Где она? В нём? В ней? Маргарет ушла, не оглядываясь, боясь, что, взглянув в его глаза, простит его снова. Сейчас же, высказав всё, она не чувствовала ни облегчения, ни удовлетворения, которые должны были прийти. Внезапный треск веток, рычание зверя заставили её развернуться и броситься назад, охваченную ужасом. Только бы успеть… Нет! Пол, обессиленный, лежал у подножия огромного дерева. Он пытался обернуться, но волк, играя, терзал его, демонстрируя свою власть. Маргарет бросилась к нему, пытаясь нащупать пульс, не в силах унять дрожь и бешеное сердцебиение. Ей нельзя волноваться, твердил врач. Но как оставаться спокойной, когда вся её жизнь — сплошная тревога? — Жив я, не паникуй, — прохрипел Пол, с трудом открывая глаза и хватаясь за кровоточащий бок. Как она сразу не заметила? Подол её платья тоже был пропитан кровью. — Пол, что это…? — её руки задрожали, увидев зияющую рану. Она попыталась остановить кровь, но Пол оттолкнул её. — Беги к Сэму, скажи… у нас дела… Кровосос рядом… Беги, Мэй! — Но регенерация, Пол? Почему она не работает? — Мэй, волк… он сильнее… он отвергает меня, понимаешь? — выдохнул он, прижимая руку к ране и болезненно рыча. Маргарет не понимала, она не могла бросить Лэйхота одного. Как он справится? — Иди, дурочка, а то кровосос до тебя доберётся… Я даже помочь не смогу. — Пол, нужно обработать рану, замотать чем-нибудь, — она не слышала его, охваченная лишь одним желанием — спасти его. Порвала подол платья и попыталась поднять его. Он нахмурился, закатил глаза, но позволил ей перевязать его. — Послушай меня, блять, беги к Сэму! Это не шутки! Здесь рядом кровосос, ты в опасности! — он схватил её за плечи, сжал в своих дрожащих руках. — Давай же, уходи! Он никогда себе этого не простит, но сейчас Маргарет нужно прийти в себя. Она кивнула, глядя на него заплаканными глазами. — Как назвала, Мэй? — хрипло спросил он ей в спину, и она, вытирая слёзы, тихо ответила: — Марла. Марла Вайолет Лэйхот. Сердце Пола подскочило к горлу, словно птица, отчаянно рвущаяся на волю. Марла Вайолет Лэйхот… Её имя, его фамилия, звучали как молитва, как обещание новой жизни, которой он едва не лишился по собственной глупости. Он смотрел ей вслед, пока силуэт Маргарет не растворился в ночной мгле, и чувствовал, как жизнь утекала вместе с кровью, пропитывающей землю под ним. Глаза застилала пелена, дыхание становилось прерывистым, но мысль о дочери, о маленькой Марле, придавало сил. Он должен выжить, должен увидеть её, прижать к себе, вдохнуть аромат её волос. Боль от раны, от предательства волчьей сущности, меркла перед осознанием того, сколько он чуть не потерял.Пол закрыл глаза, и перед внутренним взором возник её образ: крошечные ручки, цепляющиеся за его палец, беззубая улыбка, озаряющая всё вокруг. Марла… его Марла. Боль пронзила тело новой волной, но вместе с ней пришла и ясность. Он не позволит тьме поглотить его, не оставит её сиротой. Он будет бороться, цепляться за каждую секунду, дышать ради неё.