Чушь собачья.

Наверное, я сошла с ума: всё в моём мире изменилось с того дня, как встретила его. Пол Лэйхот — и почему от него сердце готово выпрыгнуть из груди? Смотря на него, не могу поверить, что наша первая встреча произошла так нелепо. Что мне сказать дочери, когда она спросит, как мы с её отцом познакомились? Невзгоды молодости я не считаю чем-то ужасным — нет, определённо нет. Наоборот, они подарили мне чувство, будто я уже прожила всё, что было можно и нельзя на этом свете. Возможно, поэтому я и пришла сюда. Стая и остальные почему-то считали эту идею не совсем хорошей. То есть они вообще считали её абсурдом, пускали смешки, но ловили жгучие взгляды Лэйхота в спину. А я приходила к этому решению долго: всё в мире казалось мне обманом. Оборотни и вампиры доказывают существование чего-то большего, чего не видят простые люди.Храм, что одиноко стоял на опушке леса, не был забыт. Здесь жили один священник и несколько монахинь. Сюда я и пришла. Не знала, чего просить и что говорить, но чувствовала, что мне это нужно. Старенькая женщина проводила меня к иконе и подала свечу. Растерянно посмотрев на неё, закрыла глаза и прошептала одними губами: „Если ты есть, помоги, пожалуйста, всем тем, кто мне дорог“. Поцеловала деревянную роспись и молча вышла, облегчённо выдохнув. Может, это и называется свободой. Холодный лесной воздух коснулся лица, как только Маргарет закрыла за собой тяжёлую деревянную дверь храма. Запах ладана и воска остался позади. Пол ждал её у самой кромки леса, прислонившись спиной к стволу старого дуба. Жгучий, сканирующий взгляд тут же пригвоздил её к месту.Медленно пошла вниз по ступеням. Парень сделал несколько шагов навстречу и остановился, засунув руки в карманы куртки. На лице привычно заиграли желваки. — Ты пробыла там почти час, — глухо произнёс вместо приветствия. В голосе не было прежней ярости, но отчётливо слышалось глухое, ревнивое беспокойство. — Твой запах почти исчез за этим чёртовым ладаном. Зачем ты туда пошла, Маргарет? — Мне нужно было побыть одной, Пол. Там, где тихо, — остановилась напротив него, кутаясь в пальто. — И где мир не кажется сошедшим с ума. Нахмурился, делая ещё шаг вперёд. Между ними сократилось расстояние, и Маргарет сразу окутало привычное, почти обжигающее волчье тепло. — Этот мир и так сошёл с ума, — сказал, пристально вглядываясь в её лицо, словно искал следы слёз. — Вампиры, Вольтури, стая… Человеческий бог не защитит тебя от того, что идёт на нас. Я защичу. Тебе незачем ходить к чужакам. — Это не чужаки, Пол. Это моя прошлая жизнь. Та, где всё было понятно и просто, — грустно улыбнулась, глядя на его напряжённые плечи. — До того, как ты ворвался в неё со своим запечатлением. До того, как разрушил всё, к чему я привыкла, и заставил меня собирать себя по кускам. Лэйхот резко перевёл взгляд в сторону леса, и челюсть упрямо сжалась. По-прежнему было тяжело слушать напоминания о том времени, когда он морально изводил её, пытаясь бороться со связью. — Я знаю, что был чудовищем, — хрипло отозвался, снова посмотрев на неё. Тёмные глаза потемнели ещё сильнее. — Мы это прошли. Я принял это, Мэй. Я принял тебя. Мой волк… он с ума по тебе сходит. Что ещё тебе нужно от этого места? Чего тебе не хватает рядом со мной? — Покоя, — тихо ответила, сделав шаг к нему и смело коснувшись груди ладонью. Пол под тонкой рукой заметно вздрогнул, но не шевельнулся. — Твоя любовь…она сейчас огромная, горячая, но всё ещё пугает меня своей яростью. Ты душишь меня своей опекой так же сильно, как раньше душил своей холодностью. А там, внутри, я просто попросила мира для нас. Для всех, кто мне дорог. И для тебя тоже. Квилет молчал несколько секунд. Большая, горячая ладонь поднялась и аккуратно накрыла её пальцы, прижимая их сильнее к своему бешено стучащему сердцу. Напряжение в фигуре сменилось какой-то скрытой, внутренней уязвимостью. — Я не умею по-другому, — признался, и в голосе проскользнула непривычная для стаи мягкость. — Когда думаю, что с тобой может что-то случиться… у меня внутри всё выжигает. Мне сносит крышу от мысли, что я могу тебя потерять. Особенно сейчас. Маргарет вздохнула, чувствуя, как от слов по телу разливается ответное тепло. Она давно смирилась с ним. С Лэйхотом. — Я знаю. Но учись доверять мне, Пол. Иначе мы просто вернемся к началу. Он ничего не ответил. Вместо этого просто притянул к себе, крепко заклинив в своих объятиях и утыкаясь носом в волосы, наконец-то шумно вдыхая родной запах, очищенный от церковного воска.

***

Темноволосый открыл входную дверь своего дома, пропуская Маргарет вперёд. Внутри было непривычно тихо, пахло деревом, домашним уютом и свежей краской. Пока беременная разувалась, Пол уже хозяйничал на кухне — волчий организм требовал постоянного движения, особенно когда пытался справиться с внутренним волнением после их разговора у леса. — Садись, — мягко, но не терпящим возражений тоном произнёс, выдвигая для неё стул. Через минуту перед Маргарет появилась большая кружка, от которой шёл густой, ароматный пар. Воодушевленно потянулась к ней, ожидая любимый горьковатый вкус, но, сделав первый глоток, разочарованно поморщилась. — Пол, это ромашка? — девушка укоризненно посмотрела на мужчину. — Где мой кофе? Он сел напротив, обхватив огромную кружку с крепким чёрным чаем. На лице появилось то самое упрямое выражение, которое Маргарет знала слишком хорошо. — Кофе надо убирать из рациона, — отрезал Лэйхот, сурово сдвинув брови. — Карлайл сказал, что кофеин вреден для ребёнка. А у нашей мелкой и так будет моя кровь. Ей лишний допинг не нужен, она и без того изнутри пинается как профессиональный боксёр. Так что переходишь на травяные сборы. Я сам буду следить. Девальер вздохнула, но спорить не стала — в вопросах её здоровья и гиперопеки Пол был непреклонен. Сделала ещё глоток чая и посмотрела в окно, за которым шумел вековой лес Ла-Пуш. — Пол… а что будет потом? — тихо спросила. — После всего этого? После Вольтури, после родов… Парень поставил кружку на стол. Взгляд мгновенно потеплел, потеряв всю свою напускную суровость. Протянул руку через стол, накрывая хрупкую ладонь своей обжигающей. — Потом мы сыграем свадьбу, — уверенно произнёс, и в голосе не было ни капли сомнения. — Настоящую. Соберем всю резервацию, пусть эти придурки из стаи попробуют только не прийти. Ты надешь белое платье. Никаких тайн, никакого страха. Я хочу, чтобы каждый на этой земле знал, что ты моя жена. Официально. Белокурая улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается сладкое предвкушение. Идея о свадьбе, о нормальной, счастливой жизни после всей той боли, которую причинил ей вначале, казалась сейчас лучшей наградой. — Я ловлю тебя на слове, Лэйхот, — прошептала, переплетая с ним пальцы. — Я за свои слова отвечаю, — усмехнулся, поднимаясь со стула. — Ладно, идём. Я должен тебе кое-что показать. То, ради чего выставил Джареда и Квила из дома, когда они пытались сунуть сюда свои носы. Аккуратно обнял за талию, придерживая и словно оберегая от каждого неверного шага, и повёл в конец коридора. Дверь в бывшую гостевую комнату была приоткрыта. Когда Маргарет переступила порог, у неё перехватило дыхание, а к горлу подступил ком сладких, неожиданных слёз. Комната была полностью переделана под детскую. Пол сотворил здесь настоящее чудо. Стены были выкрашены в нежный, тёплый оттенок топленого молока. В углу стояла резная деревянная кроватка, которую он сам вытачивал и шлифовал вручную огромными ладонями. Рядом расположился пеленальный столик, уютное кресло-качалка, а на полках уже аккуратно выстроились крошечные детские вещички.Но самым трогательным было не это. На стене над кроваткой висела красивая деревянная табличка, на которой аккуратным, твёрдым почерком Пола было выжжено имя:«Марла Вайолет Лэйхот». Маргарет замерла, прижав ладони к губам. Первое имя, Марла, созвучное с её собственным, и второе — Вайолет, в честь единственной и самой близкой подруги. Это было их тайным решением, данью уважения и их общей надеждой. — Ты сделал всё сам… — прошептала, оборачиваясь к нему. Квилет стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Его суровый вид никак не вязался с той нежностью, которой была наполнена эта комната. — Не хотел, чтобы здесь пахло кем-то ещё из стаи, — глухо проворчал, подходя к ней ближе и обнимая со спины. Сильные руки замкнулись на большом животе. — Только мной, тобой и ей. Ей должно быть здесь хорошо, Мэй. Безопасно. Девушка откинулась спиной на его широкую грудь. Пол уткнулся носом в макушку, жадно вдыхая запах.

***

На кухне в доме Билли Блэка стоял невообразимый шум. Пахло жареным мясом, черничным пирогом и тем особым, ни на что не похожим теплом, которое исходило от стаи. Маргарет сидела за длинным деревянным столом, чувствуя себя крошечным островком спокойствия посреди этого бушующего океана тестостерона и волчьей энергии. Вокруг кипело бурное обсуждение. На кону стояла судьба всей резервации — и не только её. Грядущая битва с Калленами против Вольтури, та самая, которая должна была решить всё, висела над ними невидимой грозовой тучей. — Да ладно вам, если эти кровососы из Италии думают, что мы просто так отдадим им наши земли, они сильно ошибаются! — Джаред эмоционально взмахнул вилкой, едва не задев сидящую рядом Ким. — Мы разнесём их ещё на подлёте к поляне! — Ага, Джаред, особенно ты со своей грацией, — хохотнул Эмбри, ловко перехватывая со стола последний кусок пирога. — Смотри не споткнись о собственный хвост в самый ответственный момент. По столу прокатился дружный, громоподобный хохот Квилетов. Квил едва не подавился газировкой, а Джейкоб, сидевший во главе стола, лишь снисходительно покачал головой, хотя в его глазах тоже плясали смешинки. Они смеялись громко, отчаянно — так смеются люди, которые знают, что завтра могут умереть, но отказываются показывать свой страх. Маргарет слегка вздрогнула от очередного взрыва хохота и опустила взгляд на свои колени. Всё это до сих пор казалось ей сном. Битва, вампирские законы, древние волки... Сердце снова забилось чуть быстрее, возвращая ту самую тревогу, с которой так долго боролась в лесном храме. Но уйти в свои мысли ей не дали.Большая, невероятно горячая ладонь Пола накрыла её пальцы. Он сидел чуть наискось от неё, внешне оставаясь абсолютно спокойным и даже суровым. Но пальцы — широкие, сильные, способные ломать кости врагам — сейчас с невероятной, почти благоговейной нежностью поглаживали тыльную сторону руки. Большой палец медленно вырисовывал успокаивающие круги на коже, делясь своим обжигающим волчьим теплом. Этот контраст поражал каждый раз: яростный, вспыльчивый Пол Лэйхот, которого боялась половина резервации, рядом с ней становился самым бережным существом на свете. Перевёл свой тяжёлый взгляд на парней. Смех за столом тут же стал тише. Оборотни прекрасно знали: Пол в ярости — это проблема, но Пол, защищающий покой своей истинной пары — это смертельная опасность. — Сбавьте обороты, — глухо, с едва уловимым рычанием произнёс, не прерывая поглаживания руки Маргарет. — Вы её пугаете. Джаред усмехнулся, поднимая ладони в примирительном жесте. — Ладно-ладно, Лэйхот, остынь. Мы просто выпускаем пар. Маргарет, не обращай внимания, мы выживем. Мы обязаны. Белокурая посмотрела на Пола, встретившись с тёмными, преданными глазами, в которых сейчас отражалась только она одна.. Мягко улыбнулась Джареду, но на сердце всё равно было неспокойно. Взгляд невольно скользнул по пустующему стулу рядом с Эмбри. На долю секунды парень перестал улыбаться, уставившись в свою тарелку, и Маргарет знала, о ком он думает. Нужно поехать к ней прямо сегодня, сразу после обеда, пока не начался этот кошмар с Вольтури. Я обязана успеть», — твёрдо решила про себя, крепче сжимая горячую ладонь Пола. Но планам не суждено было сбыться. Вдруг внутри что-то резко, болезненно потянуло. Словно тугая струна лопнула в самом низу живота. Резко втянула воздух сквозь зубы, а пальцы судорожно, до белизны в костяшках, впились в руку Пола. — Маргарет? — квилет среагировал мгновенно, поглаживания прекратились, а лицо в секунду побледнело. — Что? Что такое? — Пол… кажется… началось, — выдохнула,чувствуя, как по телу разливается волна жара. До родов оставалось ещё две недели, но полуволчья кровь ребёнка могла внести свои коррективы. В ту же секунду на кухне Билли Блэка воцарился абсолютный, первозданный хаос. Перепонки оборотней уловили, как бешено застучало второе крошечное сердце внутри Маргарет. Квилеты, только что казавшиеся бесстрашными воинами, готовыми драться с вековыми вампирами, запаниковали как мальчишки. — Схватки?! В смысле рожает?! Прямо здесь, на стуле?! — Сет Клируотер подскочил так резко, что опрокинул стакан с соком. Мальчик заметался по кухне, хватаясь то за голову, то за полотенце. Как самый младший в стае, он вообще не понимал, что делать с рожающими женщинами. — Что делать?! Воду греть?! В фильмах всегда греют воду! Джейк, где у вас кастрюли?! — Какая вода, Сет, сядь! — крикнул Джаред, хотя сам в ступоре уставился на Маргарет. — Звоните Калленам! Карлайлу! — рявкнул Эмбри, напрочь забыв про пирог. — Или везите её к Сью! Шум стоял невыносимый. Пол, у которого от страха за Маргарет окончательно сорвало тормоза, поднялся со стула, загораживая ее собой от стаи. На шее вздулись вены, а по телу прошла крупная дрожь — он едва сдерживался от трансформации. — Заткнитесь все! — яростно зашипел, и в голосе прорезался опасный, утробный волчий рык. Стая тут же притихла, пятясь назад. — Ещё один звук — и я вам глотки перегрызу! Джейк, вызывай Карлайла! Быстро! Тащи сюда этого вампирского лекаря, пусть делает что угодно, но если с ней что-то случится… Пол опустился перед Маргарет на колени, бережно взял её лицо в свои огромные дрожащие ладони. От привычной суровости не осталось и следа. — Мэй, родная, смотри на меня. Только на меня. Дыши. Я здесь, слышишь? Девушка тяжело дышала, зажмурившись. Пол целовал её лоб, шептал какие-то безумные, нежные слова, пока Джейкоб лихорадочно набирал номер Карлайла Каллена,ведь именно вампир-доктор в этой чертовщине знал, как принимать роды. Квил испуганно прижимался к стене, а Сет всё ещё судорожно сжимал в руках кухонное полотенце, готовый бежать куда угодно.Прошло около пяти минут. Напряжение в комнате можно было резать ножом. И вдруг… боль так же внезапно отступила. Маргарет сделала глубокий вдох, моргнула и удивленно прислушалась к своему телу. Живот стал мягким, а малыш внутри просто спокойно перевернулся, устроившись поудобнее. — Эй… — тихо позвала Девальер среди гробовой тишины. — Кажется… всё прошло. Лэйхот замер, прижимаясь лбом к её колену. — Что блять значит прошло? — хрипло спросил он. — Это были ложные схватки. Тренировочные, — неловко улыбнулась, чувствуя, как краснеет под взглядами десятка пар глаз. — Марла просто… пошутила. Нам ещё рано. По кухне пронёсся коллективный, оглушительный вздох облегчения. Сет обессиленно сполз по стенке прямо на пол, всё ещё держа полотенце. Джейкоб, державший трубку у уха, куда уже ответил Карлайл, устало потёр переносицу: — Отбой, Карлайл. Ложная тревога. Да… папаша чуть дом не разнёс. Извини. Пол медленно поднялся, переводя дыхание. Сердце всё ещё бешено колотилось. Посмотрел на Маргарет — сердито, но с такой безграничной любовью. — Ты сидишь дома под моим присмотром. Моё сердце этого просто не выдержит.

***

Прощаться всегда тяжело, но смотреть в уходящие спины и знать, что кто-то может не вернуться, — ещё сложнее. Как можно спокойно сидеть на одном месте и просто ждать новостей? Маргарет не понимала этого. Она нервно всматривалась в потемневший экран телефона: то включала его в надежде увидеть хотя бы малейшее сообщение, то в ту же секунду откидывала в сторону, не выдерживая вида этой зияющей, пугающей пустоты. Рядом, тихо бормоча что-то себе под нос, сидела рыжеволосая девочка. Низко наклонилась к столу, увлечённо вырисовывая что-то на бумаге. С таким отрешённым и сосредоточенным видом люди обычно готовятся к чему-то по-настоящему серьёзному. Малышка упрямо сжимала губы и хмурила аккуратные бровки, когда линии выходили неровными, недовольно шептала и, скомкав очередной листок, откладывала его в сторону, чтобы начать заново. Маргарет сидела на краю дивана, судорожно стуча ногтями по деревянному подоконнику. Этот монотонный звук, похоже, стал раздражать даже ещё не родившуюся Марлу. Ребёнок отозвался резким, ощутимым пинком изнутри. Блондинка судорожно зашипела от неожиданности и прижала ладонь к округлившемуся животу. На этот звук Ренесме тут же подняла голову. На Маргарет устремился невинный, но пугающе внимательный детский взгляд. — Вам плохо? — слишком уважительно, почти робко спросила девочка, будто перед ней сидела не просто Маргарет, а какая-то венценосная особа.Старшая сразу же попыталась взять себя в руки, выпрямилась и отрицательно закивала. — Нет-нет, всё хорошо, — выдавила из себя мягкую улыбку, разглядывая созвездия веснушек, рассыпанных по девичьему лицу. — Что ты рисуешь? На самом деле Маргарет до сих пор задыхалась от чувства вины за прошлое. Было невыносимо неловко находиться рядом с этим удивительным ребёнком. Ренесме казалась хрупкой малюткой, но её уникальный дар позволял одной лишь ладонью, одним касанием воскресить в чужой памяти самый кошмарный момент. Тот самый день, когда Маргарет билась в истерике и отчаянии, будучи уверенной, что Белла мертва… Тряхнув головой, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания, поймала себя на том, что совершенно упустила из виду ответ девочки. Заметив замешательство, она неловко пересела поближе и переспросила: — Извини, милая, я задумалась… Что ты сказала? Ренесме тихо вздохнула. Протянула ей листок с рисунком и замерла, глядя своими проницательными, глубокими глазами будто прямо в душу, сквозь все ментальные щиты. Девальер дрожащими пальцами приняла бумагу. Взгляд скользнул по ровным, уверенным штрихам — для ребёнка портрет вышел пугающе чётким и детальным. Маленькая Свон с точностью фотоаппарата воспроизвела картину из чужой памяти. Именно из тех воспоминаний, где белокурая вслепую винила ни в чём не повинного младенца в гибели её матери. По коже Маргарет пробежал ледяной озноб. На рисунке на заднем плане отчётливо виднелся дом Калленов. На переднем — неподвижно лежащая Белла, а рядом с ней, на коленях, — сама Маргарет. Вот только ладони и пальцы нарисованной блондинки Ренесме густо заштриховала ярко-красным карандашом. Кровь. Чужая, несмываемая кровь. — Что это, Ренесме?.. — выдохнула, изо всех сил стараясь, чтобы голос не сорвался на беспомощный хрип.Девочка ничего не ответила. Лишь безмолвно пожала худенькими плечами и аккуратно забрала листок из мгновенно заледеневших рук. — А вы не помните? — Ренесме развернулась к ней всем корпусом, прижимая рисунок к груди, и удивлённо приподняла брови. В этом жесте было столько детской, кристально чистой невинности, от которой Маргарет стало только хуже. — Я могу вам показать! — малышка чуть подпрыгнула на месте, на губах промелькнула искренняя, радостная улыбка — она всего лишь хотела помочь, поделиться своим даром, как делала это всегда. Уже потянулась маленькой ручкой к лицу девушки, готовая коснуться тёплой кожи и обрушить на неё лавину чужих воспоминаний. Маргарет резко, почти панически вскочила с дивана. Ренесме замерла с протянутой ладошкой, не понимая такой бурной реакции, и принялась растерянно следить за каждым рваным движением взрослой. — Нет, не надо! Я… я помню, — голос прозвучал тише, сдавленно, словно Маргарет не хватало воздуха. Большие глаза девочки тут же проницательно впились в бледное лицо. Ренесме чуть наклонила голову набок, отчего рыжая прядка волос выбилась из-за уха и мягко упала на щеку. В этом пристальном взгляде полувампира не было детской наивности — в нём читалось глубокое, почти пугающее понимание чужой боли. Она всё видела. И всё знала. Маргарет обессиленно прикрыла глаза и плотно поджала губы, сдерживая подступившие слёзы. Защищаться от этого ребёнка было невозможно. Ей казалось, что она задыхается под лавиной собственного прошлого, пока все те, кого она любит, стоят на заснеженном поле лицом к лицу со смертью. Белла доверила ей самое ценное — свою дочь, а Девальер до сих пор грызла себя изнутри за былые обиды. Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Но вместо того чтобы обидеться или испугаться резкости взрослой, Ренесме мягко спустила ноги с высокого стула. Бесшумно подошла ближе. Прежде чем Маргарет успела открыть глаза, её талии коснулись маленькие, тёплые руки.Ренесме крепко, по-детски искренне обняла её, утыкаясь носом куда-то в девичье бок, стараясь не задеть округлившийся живот. — А вы мне очень нравитесь, Гарет, — тихо, но отчётливо прошептала. Девушка болезненно втянула воздух, и дыхание на секунду полностью замерло. Сердце пропустило удар. Гарет. Земля будто ушла из-под ног, а к горлу подступил плотный ком. Это имя никогда не звучало вслух в доме Калленов. Так Маргарет ласково называла только Белла — тогда, в их прошлой человеческой жизни, когда они оставались наедине и пытались справиться со всем пережитым кошмаром. Ренесме чуть отстранилась, заглядывая ей в лицо своими огромными, проницательными глазами. Заметив шок на лице блондинки, мягко улыбнулась: — Моя мама о вас всегда рассказывала, — пояснила малышка, и в голосе зазвучала не по-детски глубокая нежность. — Она очень скучает по тем временам. И по вам тоже. Она часто называла вас так, когда вспоминала. Говорила, что вы самая сильная и обязательно со всем справитесь. По щеке Маргарет всё-таки покатилась горячая, обжигающая слеза. Обида, которую так долго взращивала в себе, в один миг рассыпалась в прах. Белла не винила, не забыла. Белла помнила, любила и тосковала.Ренесме бережно смахнула слезинку с щеки своей крошечной ладошкой. Словно почувствовав, что атмосфера разрядилась, девочка за занавеской своих рыжих кудрей тихо добавила: — А дядя Пол очень вас любит. Он вчера приходил к нам и так сильно ругался. Старшая невольно усмехнулась сквозь слёзы, мысленно представляя эту картину. Пол Лэйхот в своём репертуаре. Вспыльчивый, яростный, готовый разнести весь мир в щепки, если дело касалось безопасности его обретённой семьи. После того как они едва не потеряли друг друга из-за слепой ревности, недоверия и затянувшегося непринятия связи, Пол охранял её как самое дорогое сокровище на свете. И то, что приходил рычать на Калленов накануне битвы, лишь доказывало: он с ума сходил от страха за неё и за их неродившуюся Марлу. — Ругался, значит? — шёпотом переспросила, бережно опуская ладонь на голову Ренесме и наконец-то чувствуя, как паника отступает. — Наверное, опять требовал, чтобы они сто раз проверили безопасность дома. — Угу, — кивнула девочка, уютно прижимаясь щекой к её ладони. — Он сказал папе, что если с вами или с малышкой что-то случится, он вырвет ему… в общем, папа попросил меня уйти в другую комнату. Но дядя Пол очень сильно за вас боялся. Я это видела. Он топал ногами и кричал, что не оставит вас одну без защиты. Маргарет мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло. Пол мог быть невыносимым, грубым и слишком упрямым, но его любовь теперь была её самым надёжным щитом. Аккуратно присела обратно на диван, увлекая Ренесме за собой. Паника, душившая последние несколько часов, наконец отступила.Девочка забралась на диван рядом с ней, поджав под себя ноги. С любопытством склонила голову набок, разглядывая Маргарет, а затем подалась чуть ближе и шёпотом задала совершенно некорректный вопрос. — Гарет, а почему тётя Розали вчера сказала, что дядя Пол слишком дикий в постели, и вам от него постоянно достаётся? Она говорила, что оборотни не умеют сдерживать свои инстинкты, когда любят кого-то. А что вы там делаете в постели? Он на вас охотится? Или кусается? Папа тогда очень сильно разозлился на тётю Розали и заставил её замолчать, но я не поняла почему. Дядя Пол ведь вас не обижает, правда? На мгновение полностью потеряла дар речи. Воздуха в лёгких резко не хватило, а щёки и шею мгновенно опалило таким густым, пунцовым румянцем, что захотелось провалиться сквозь землю. Рука, гладившая кудри Ренесме, так и застыла в воздухе.Услышать такое от маленького ребёнка, который смотрит на тебя огромными, чистыми и кристально невинными глазами — это был сокрушительный удар под дых. Розали в своём репертуаре: её вечные язвительные шпильки в сторону «псов» и их дикой, животной натуры. Но то, что Ренесме подслушала этот взрослый, глубоко интимный разговор и теперь на полном серьёзе пыталась выяснить подробности их личной жизни с Полом, повергло Маргарет в шок.Учитывая, как тяжело и болезненно они с Полом притирались друг к другу, как его бешеная волчья страсть и собственничество иногда действительно пугали после пережитого в прошлом насилия, этот вопрос задел очень тонкие струны. Но сейчас, глядя на Ренесме, Маргарет понимала: малышка спрашивает это не со зла. Она просто искренне испугалась, что вспыльчивый Пол может как-то навредить.Тяжело сглотнув и отчаянно пытаясь вернуть лицу нормальный цвет, Маргарет заставила себя мягко, хоть и немного нервно, улыбнуться. Она бережно накрыла ладошку девочки своей рукой. — Ох, Ренесме… — голос блондинки всё-таки немного дрогнул от смущения. — Тётя Розали просто… она не очень любит оборотней, ты же знаешь. И иногда говорит глупости. Пол никогда, слышишь, никогда меня не обижает. Он может казаться громким и грозным, но со мной он самый нежный. Волки очень преданные. А то, о чём говорила Розали… это просто взрослые разговоры. Это значит, что Пол готов защищать меня всем своим существом. Девочка внимательно выслушала её, задумчиво моргнув, и напряжение на лице наконец сменилось привычным спокойствием. Она удовлетворённо кивнула, принимая этот ответ. — Хорошо, — тихо сказала, — Гарет, а Марла… она ведь родится совсем крошечной? — с абсолютной детской непосредственностью опять задала вопрос. — Ну конечно, — улыбнулась, убирая рыжую прядку за ушко девочки. — Все человеческие дети рождаются маленькими. — А мы будем с ней дружить? — Ренесме вдруг погрустнела, и в голосе послышалась робкая, совсем недетская тревога. — Я ведь расту очень-очень быстро. Тётя Розали говорит, что уже через несколько лет я буду выглядеть как взрослая девушка. А Марла всё ещё будет маленькой… Ей не станет со мной скучно? Вдруг она не захочет дружить с такой большой мной? В вопросе сквозило то одиночество, на которое Ренесме была обречена из-за своей уникальной природы. Маргарет тяжело сглотнула, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы, но на этот раз — от нежности. Бережно взяла маленькую, тёплую ладошку Ренесме и положила прямо на свой живот. — Ну что ты, милая, — тихо и ласково произнесла блондинка. — Марла будет обожать тебя. Ты станешь для неё старшей сестрой, защитницей и самым близким человеком. И совсем неважно, как быстро ты растёшь. Для дружбы возраст не имеет никакого значения. Словно в подтверждение этих слов, Марла внутри вдруг несильно, но чётко толкнулась — прямо в прижатую ладошку Ренесме. Девочка удивлённо округлила глаза и восторженно охнула, мгновенно расплываясь в счастливой улыбке. Все её страхи тут же испарились. — Она ответила! — прошептала Ренесме, боясь пошевелиться. — Она сказала, что мы обязательно будем дружить.