Люби меня, люби.

Когда я выбегала из особняка Калленов, сердце глухо и тяжело билось где-то в горле, внутри все сжималось от липкого, удушающего страха. Ренесме мчалась впереди, мертвой хваткой вцепившись в мою ладонь и отчаянно утягивая за собой. — Скорее, ну же, скорее! — звенел голосок. Я едва успевала переставлять ноги, задыхаясь и судорожно придерживая рукой тяжелый, напрягшийся живот. На улице воздух казался наэлектризованным. У всех присутствующих были бледные, застывшие лица. Карлайл, поймав мой дикий, полный паники взгляд, попытался ободряюще улыбнуться — но вышла лишь мимолетная, вымученная гримаса. Тут же отступил назад, бережно взял под руку Эсме, и они вдвоем стремительно растворились в густой лесной глуши. Эммет среагировал быстрее всех: бесшумно оказался рядом, со вздохом сочувственно похлопал меня по плечу и отошел. Розали приблизилась мягко, без своей привычной высокомерной маски. В глазах читалось искреннее тепло. — Только не переживай так сильно, — тихо попросила блондинка.Осторожно положила свою ледяную ладонь на мой живот и слегка погладила. Малыш внутри тут же резко пихнулся, бунтуя против внезапного укола холода. Розали грустно улыбнулась одними губами и скрылась в доме вслед за Эмметом. Я задыхалась от непонимания. Что, черт возьми, они скрывали? Эти жалостливые, полные сострадания взгляды не помогали, лишь невыносимо бесили и разжигали внутреннюю ярость.Чуть поодаль застыло трио: Белла, Эдвард и Джейкоб. Они плотным кольцом обступали Ренесме, пряча ее в объятиях, но девушку сейчас волновало совсем другое. — Как все прошло? — тяжело дыша, я с трудом спустилась с крыльца. Каждое движение отдавалось тупой болью внизу живота. Подошла ближе, вглядываясь в их напряженные силуэты. — Что с Лэйхотом? Взрослые переглянулись. Белла в своей извечной манере закусила губу. Было даже смешно: она стала бессмертным хищником, но эти чисто человеческие привычки упорно не желали исчезать под гнетом вампирской сущности. — Ренесме, иди в дом. Покажи Эммету свои новые рисунки, — бывшая Свон мягко провела ладонью по волосам дочери и поцеловала в лоб. Девочка послушно, без лишних расспросов, убежала на веранду. Над поляной повисла звенящая, давящая тишина. Я упрямо скрестила руки на груди, заставляя себя стоять прямо, и по очереди сверлила каждого уничтожающим взглядом. Мысленно уже проклинала их за это затянувшееся молчание. Видимо, Эдвард — как главный телепат этого семейства — отчетливо уловил ментальную вспышку моей злости. — Вольтури ушли. Без битвы. В этот раз окончательно, — запнулся, подбирая слова. На секунду перехватил мой бешеный, требовательный взгляд и осекся. Он прекрасно знал: мне абсолютно плевать на кровопийц в их величественных императорских мантиях. Мне нужен был только один ответ. Жив ли Пол. — Вы меня за дуру держите?! — нервы окончательно сдали, голос сорвался на опасный шипящий шепот. — Гарет... спокойно. Пожалуйста, не волнуйся, — Белла сделала шаг вперед и осторожно накрыла мою руку своей ладонью. По коже мгновенно разбежались колющие мурашки. Проклятая интуиция буквально кричала, что происходит катастрофа. Эта мягкость, этот вкрадчивый тон — меня словно осторожно готовили к известию о чьей-то смерти. — Все, хорош, — не выдержал Джейкоб. Резко выдохнул и шагнул вперед, натыкаясь на осуждающий, полный ярости взгляд Беллы. — Да какая разница, Белла?! Она имеет право знать! Эти слова должны были стать моим спасением. На долю секунды огромная, удушающая тяжесть, давившая на грудь, исчезла. Жесткая, до предела натянутая пружина внутри с корнем вырвалась на свободу, позволяя сделать первый за долгое время глубокий, судорожный вдох. Кровь хлынула к лицу, возвращая тепло онемевшим пальцам. Но это мимолетное облегчение разбилось вдребезги быстрее, чем волна о скалы. Радость испарилась, оставив после себя лишь горький пепел, стоило мне вглядеться в их лица. Джейкоб мгновенно отвернулся, избегая взгляда с завидным упорством. Челюсти были сжаты так крепко, что на щеках ходили желваки, а взгляд был прикован к грязной земле у его ног — словно там, прямо перед ним, валялся кусок мяса. Белла рядом со мной замерла, окончательно растеряв свою напускную мягкость. Безупречное, застывшее лицо превратилось в идеальную, мертвенно-холодную маску, лишенную каких-либо эмоций. Ледяные, твердые, как мрамор, пальцы на ладони едва заметно дрогнули. Эта секундная, затянувшаяся заминка, это тяжелое, свинцовое молчание, повисшее между нами, сказали мне больше, чем любые слова. Ложь или попытку смягчить удар можно было сыграть, но это оцепенение подделать было невозможно. Мое выстраданное облегчение рассыпалось в прах, не оставив и следа. В глубине души, там, где только что затеплилась надежда, ядовитой змеей зашевелилось липкое, парализующее сомнение. Оно росло с каждым ударом сердца, заполняя собой все пространство, отравляя мысли. Если Пол жив, если Вольтури действительно отступили и кошмар позади… почему они прячут глаза? Почему Белла удерживает меня с такой отчаянной осторожностью, словно я стою на самом краю головокружительного обрыва и один неверный шаг сбросит меня вниз? Эта страшная неопределенность рушила изнутри, выжигая дотла, действуя куда разрушительнее, чем любое, даже самое жуткое известие. Самым невыносимым, самым изощренным видом пытки было это неведение. Рассудок, лишенный фактов, принялся порождать собственных чудовищ. Догадки в моей голове сменяли друг друга с быстротой, и каждая последующая была кошмарнее предыдущей. Изувечен? Парализован? Навсегда заперт в теле волка или лишен рассудка под воздействием чьей-то вампирской магии? Мысли путались, сердце бешено колотилось где-то в самом горле, мешая дышать. Каждая секунда их жалостливого, бережного молчания ощущалась как медленное содрание кожи заживо. Они наивно полагали, что защищают меня, скрывая правду. Но эта недосказанность, эта фальшивая забота убивали меня куда быстрее. Я имела право знать. Какая бы леденящая душу, невыносимая реальность ни ждала меня впереди — я должна была встретиться с ней лицом к лицу прямо сейчас. Намного проще принять самый страшный удар судьбы, чем заживо гнить в клетке из собственных домыслов и страхов. Еще мгновение этого безмолвия — и я просто сойду с ума. — Пол жив? — голос прозвучал на удивление глухо, растеряв всю недавнюю ярость, превратившись в едва слышный, жалкий лепет. — Джейк, не молчи. Просто скажи «да» или «нет». Блэк отвел взгляд, и это секундное, трусливое замешательство полоснуло по моему сердцу. Позади него Эдвард едва заметно покачал головой, безмолвно, одним лишь взглядом призывая друга замолчать, но Джейкоба уже было не остановить. Сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки, а кожа натянулась до предела. — Он жив, Маргарет. Жив, — выплюнул, и у меня внутри словно отпустило невидимую, тугую пружину, позволяя сделать первый глоток воздуха. Но следующая фраза заставила этот воздух застрять в легких: — Но лучше бы этот идиот погиб там, на поляне, понимаешь? Чем то, что с ним происходит сейчас. — Джейкоб, хватит! — воскликнула Белла, сильнее сжав мою ладонь. Ледяные, твердые, пальцы сейчас казались единственным спасительным якорем, удерживающим меня от падения. — Ты делаешь только хуже. Ей нельзя сейчас... Но Квилет не слушал. Его захлестнула собственная, глухая волна отчаяния. — Полу сильно раздробило плечо. Из-за шока волчья регенерация сработала неправильно, кости начали срастаться криво, уродливо. Прямо сейчас Карлайл ломает и вправляет их заново. Он сделает все как надо, слышишь? Просто нужно время. Мы двинулись вглубь леса. Точнее, я отчаянно попыталась двинуться вперед, но собственное тело упрямо отказывалось подчиняться, превратившись в чужую, неподъемную массу. Внутри всё ходило ходуном от дикой паники, которая затапливала разум. Сердце колотилось в ушах так мощно, с таким оглушительным, набатным гулом, что он полностью глушил все звуки просыпающегося леса вокруг, а к горлу подкатывала тошнотворная, удушливая волна. Перед глазами на мгновение всё поплыло, покрываясь рваными, пульсирующими черными пятнами. Меня трясло — крупно, ощутимо, от кончиков пальцев до самой глубины испуганной души.Осознание того, что Полу сейчас адски, невыносимо больно, что Карлайл прямо в эту секунду заново ломает его кости, выжигало изнутри весь кислород, не оставляя места для мыслей. Я перенервничала так сильно, нагрузка на сердце была настолько велика, что на секунду просто забыла, как дышать, задыхаясь в этой безупречной зеленой глуши. — Веди меня к нему, Джейк. Немедленно, — голос прозвучал как надорванный шепот, лишенный всяких сил. Сделала еще один шаг, но колени предательски подогнулись, превратившись в вату, и едва не рухнула на влажный, холодный мох, в последний самый момент ухватившись за плотную, пахнущую костром куртку Блэка. В этот же миг мой живот скрутило резким, предупреждающим спазмом. Боль была настолько пронзительной, острой и внезапной, что невольно согнулась пополам, хватаясь за колени и чувствуя, как весь мир вокруг начинает кружиться. Я мало думала о смерти — хоть за последние месяцы у меня и было достаточно поводов, — но даже если бы я думала о ней, то никогда не воображала, что она будет иметь такой вкус. Вкус безысходности, паники и чужой, разрывающей на части боли. Мне всегда казалось, что умереть за любимого человека — не самая худшая смерть. Но смотреть, как он умирает или страдает вдали от тебя, пока ты заперта в собственном беспомощном теле, — вот это было настоящей казнью. Эдвард, до этого момента застывший на месте и безмолвно наблюдавший за бушевавшей во мне истерикой, раздраженно вздохнул. Идеальная фигура оставалась неподвижной, когда он картинно скрестил руки на груди. В безупречном, мелодичном голосе, который обычно напоминал перезвон хрустальных колокольчиков, сейчас скользнуло неприкрытое, холодное «я же говорил». — Ну вот, о чем я и предупреждал. Не надо было ей говорить, — сухо бросил телепат, едва заметно качнув головой. Его золотистые глаза потемнели от чужого страдания, которое был вынужден делить со мной каждую секунду. — От её мыслей сейчас фонит таким первобытным, осязаемым ужасом, что Полу на другом конце леса станет только хуже. Ей нельзя туда в таком состоянии, она его просто добьет. Белла мгновенно развернулась к мужу. Сверхъестественная грация, с которой это сделала, была чисто вампирской — быстрой, бесшумной и пугающей. Так яростно зыркнула на него своими пожелтевшими глазами, что, будь она все еще уязвимым человеком, Эдвард точно схлопотал бы пощечину. Этот пылающий взгляд буквально кричал на весь лес, заполняя пространство немым укором: «Заткнись, ты делаешь только хуже!» Но мне уже было абсолютно плевать на их вечные семейные разборки, на эту утонченную вампирскую дипломатию и правила приличия, которые казались сейчас чем-то бесконечно далеким и фальшивым. Рассудок просто отключился, оставляя лишь голые, обнаженные инстинкты. Я не могла позволить им тратить мои драгоценные секунды. — Да пошел ты нахуй, Эдвард! — рявкнула, превозмогая слабость и собственную тошноту. С трудом выпрямилась, тяжело, со свистом хватая ртом холодный лесной воздух, который никак не мог насытить мои горящие легкие.— Джейкоб, твою мать, хватай меня и тащи к Полу, пока я здесь этот чертов лес наизнанку не вывернула! Блэк даже не подумал спорить. Моя яростная, чисто человеческая вспышка, кажется, была ему гораздо понятнее и ближе, чем холодная, отстраненная логика бессмертных Калленов. Огромный юноша понимающе кивнул, смуглое лицо посуровело, а в глазах мелькнула решимость. Одним плавным, невероятно сильным движением он подхватил меня под руки, без малейших усилий помогая удержать равновесие и принимая на себя весь мой вес. Обжигающее тепло мгновенно окутало меня, прогоняя ледяное оцепенение и возвращая способность двигаться.

***

Рев мотоцикла разорвал лесную тишину, когда Джейкоб резко затормозил у дома Пола. Во дворе уже собралась вся стая — атмосфера была накалена до предела. Парни стояли хмурыми группами, их огромные фигуры отчетливо выделялись на фоне серых сумерек: Сэм скрестил руки на груди, елицо было каменным, Ли, Эмбри, Квил и Джаред о чем-то тихо переговаривались, а Сет взволнованно переминался с ноги на ногу. Чуть в стороне, олицетворяя собой неподвижное, горькое спокойствие, в своем инвалидном кресле застыл Билли Блэк. Джейк еще не успел толком заглушить двигатель и выставить подножку байка, как Маргарет буквально слетела с сиденья. В ту же секунду из приоткрытых окон дома донесся глухой, надрывный стон муки — звук, от которого внутри все оборвалось. Этот стон, казалось, физически ударил в грудь. Полу там, за тонкими деревянными стенами, было невыносимо, паршиво. Забыв обо всем на свете, напрочь стерев из памяти собственную слабость, рванулась прямо к крыльцу, наплевав на усталость и ноющий живот. В этот момент существовала только ради того, чтобы оказаться рядом с ним. Уже протянула дрожащую руку к дверной ручке, готовая с корнем вырвать ее и ворваться внутри, но дорогу преградил Джаред, мягко, но совершенно уверенно встав на пути. Его широкие плечи заслонили дверь. Рядом тут же оказался Билли Блэк. Перехватил безумный, мечущийся взгляд и заговорил спокойным, глуховатым голосом, пытаясь утихомирить этот ураган паники, затапливающий ее разум. — Маргарет, постой. Не ходи туда сейчас. Карлайл почти закончил, ему нельзя мешать, это слишком тонкая работа. Пожалуйста, успокойся ради малыша. Девушку трясло мелкой, непрекращающейся дрожью, изнутри выжигало защитной, первобытной яростью Пола. Заметив дикий, ошалелый вид и то, как судорожно, до белизны в костяшках, она сжимает кулаки, Джаред попытался хоть немного разрядить эту давящую, жуткую обстановку, которая грозила раздавить их всех. Он тихо, в своей привычной, немного неуклюжей манере, пустил шутку, хотя его собственные глаза оставались тревожными. — Спокойно, Марго, не рычи так. А то твоя дочь внутри решит, что пора выходить и лично наводить здесь порядок. Реакция была мгновенной и беспощадной. Она резко развернулась к Кэмерону, лицо исказилось от гнева. В этот миг в ней не осталось ничего от прежней покладистой девушки — перед квилетами стояла разъяренная волчица, защищающая своего раненого любимого. — Еще хоть одно слово вякнешь, Джаред, и я тебе лично челюсть в трех местах раздроблю, чтобы кости тоже криво срослись! Закрой свой рот и не смей шутить, пока мой мужчина там кровью харкает! — грубо, сорвавшимся на опасный хрип голосом отчитала она его. Слова хлестнули воздух, словно удары. На дворе воцарился настоящий шок. Вся стая замерла, ошарашенно уставившись на Девальер. Оглушительная, звенящая тишина повисла над двором, прерываемая лишь тяжелым дыханием Джейкоба и глухим рокотом остывающего мотора мотоцикла. Никто — ни хмурый Сэм, ни вечно веселый Сет — и представить не мог, что эта хрупкая, измученная беременная девушка способна выдать столько чистой, концентрированной агрессии. В эту секунду ее ярости позавидовал бы сам Пол Лэйхот. Сила связи с ним была настолько осязаемой, что казалось, будто сама аура Пола сейчас витала вокруг нее, требуя немедленного повиновения. Этот миг влияние импринтинга проступило в ней так явно, что волки невольно признали в ней равную — такую же безумную и опасную, когда дело касалось защиты своей пары. Запечатление стерло грань между человеческой слабостью и волчьей природой стаи. Эмбри удивленно и уважительно присвистнул, покачав головой, а Джаред лишь молча сделал шаг назад, решив больше не испытывать судьбу и не злить девушку, готовую разорвать любого на своем пути. К Маргарет осторожно подошел Сет, заглядывая в бледное, осунувшееся лицо. — Эй... Мара, ты как? — тихо и искренне спросил младший Клируотер, легонько коснувшись плеча, словно боясь, что от одного неосторожного движения она может сломаться или, наоборот, вспыхнуть новой волной ярости. — Держись, ладно? Пол сильный, он справится. Сет всё еще взволнованно заглядывал Маргарет в глаза, когда тяжелая входная дверь дома наконец с криком повернулась на петлях. На пороге показался Карлайл Каллен. Безупречный вид лидера клана был нарушен: белоснежная рубашка была слегка помята, а на бледном, точеном лице читалась глубокая, чисто человеческая усталость, совершенно несвойственная бессмертным вампирам. Золотистые глаза доктора Каллена отражали тяжесть только что проделанной, мучительной работы.Маргарет замерла, уставившись на Карлайла, а сердце, казалось, пропустило удар в ожидании первых слов. За спиной в коридоре стояла бледная Эсме. Стая мгновенно подобралась. Сэм сделал шаг вперед, но Карлайл сразу поднял ладонь, останавливая любые вопросы, и перевел взгляд на тяжело дышащую девушку. — Всё позади, — мягко, но отчетливо произнес доктор. — Мне пришлось заново совместить суставы и зафиксировать плечо. Волку внутри это очень не понравилось, но сейчас регенерация пошла правильно. Пол спит, его организм восстанавливает силы. Маргарет, ты можешь войти, ему сейчас необходимо твое присутствие. Услышав это, сделала судорожный вдох, готовая рвануться на крыльцо, но накопленный стресс, дикая паника и гормоны окончательно добили тело. Перед глазами резко вспыхнули белые искры, ноги налились свинцом и подкосились. Едва не рухнула прямо на истоптанную травму двора. Сэм среагировал быстро. Бесшумно оказался рядом и подхватил девушку под руки, не позволяя упасть. Огромные ладони были горячими, а хватка — железной, но удивительно бережной. — Так, приехали. Хватит с нас на сегодня обмороков и преждевременных родов, — твердо и непреклонно скомандовал Адли.Не слушая её слабых попыток вырваться, вожак буквально силой усадил Маргарет в стоявшее на веранде старое плетеное кресло. В ту же секунду рядом материализовался Квил, протягивая большую кружку с ледяной водой. Сэм перехватил стакан и буквально силой прижал его к её губам. — Пей, — коротко отрезал, и в голосе прозвучали те самые командирские нотки, спорить с которыми не мог никто. — Пей до дна, Маргарет. Дыши глубже. Ты не зайдешь в спальню к Полу, пока у тебя у самой пульс не придет в норму. Если он проснется и почувствует, что ты сейчас упадешь в обморок от истощения, его волк разнесет этот дом к чертям, и Карлайлу придется собирать его плечо в третий раз. Ты этого хочешь? Девушка сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как ледяная вода немного приводит в чувство. Стая молча окружила веранду плотным кольцом, оберегая её покой, а Карлайл лишь понимающе кивнул, бросив на прощание: — Ему действительно станет легче, когда ты успокоишься, — и вместе с Эсме быстро скрылся в гуще леса, возвращаясь на свою территорию. Девальер сделала еще один глубокий вдох, сжимая в ладонях кружку с водой. Холод постепенно пробирался внутрь, остужая закипевшую в жилах кровь и заставляя безумный стук сердца в ушах наконец-то утихнуть. Паника, которая еще минуту назад выжигала легкие, медленно отступала, оставляя после себя лишь звенящую, усталость. Парни из стаи по-прежнему стояли вокруг веранды, но напряжение среди них заметно спало. Джаред, до этого испуганно молчавший после жесткого отпора, переступил с ноги на ногу и поскреб затылок. Поняв, что опасность для жизни Пола миновала, он не удержался и снова тихонько фыркнул, пустив короткую смешинку. — Да уж, Марго… Теперь я точно знаю, под чью дудку Лэйхот у нас дома пляшет. С такой порцией яда тебе даже Вольтури были бы не страшны. Они бы просто развернулись и ушли обратно в свою Италию. На этот раз слова больше не вызвали у Маргарет приступа ярости. Силы на злость иссякли. Она лишь слабо, измученно усмехнулась уголком губ, сделав последний глоток воды, и покачала головой. Сэм, внимательно следивший за ее состоянием, удовлетворенно кивнул и убрал руку с плеча, давая понять, что теперь она свободна. Белокурая поднялась с кресла. Ноги все еще немного подкашивались, но тяжелый спазм в животе наконец-то отпустил, и малыш внутри затих, убаюканный наступившим спокойствием матери. Аккуратно поставила пустую кружку на перила веранды, коротко кивнула парням в знак благодарности и тихо скользнула в приоткрытую дверь дома. Внутри царил полумрак. Пахло сухими травами, деревом и тем самым родным, едва уловимым ароматом Пола, который всегда действовал на нее как лучшее успокоительное. Маргарет на цыпочках прошла по короткому коридору и толкнула дверь в спальню. Лэйхот лежал на широкой кровати, укрытый до груди плотным одеялом. Мощное правое плечо было туго забинтовано и зафиксировано. На бледном лице застыли следы перенесенной боли — резкие морщинки упрямства возле рта и плотно сжатые челюсти, но дышал уже ровно и глубоко. Бесшумно подошла ближе и опустилась на самый край матраса. Стоило Маргарет оказаться рядом, как по комнате словно разлилась невидимая теплая волна. Это было удивительное, ни с чем не сравнимое чувство абсолютной завершенности. Вся та ментальная буря, которая терзала их обоих на расстоянии, мгновенно растворилась. Ей больше не нужно было кричать или бежать — ее место было здесь, рядом с ним. Осторожно, стараясь не потревожить травмированную сторону, протянула руку и коснулась его левой ладони. Пальцы Пола были горячими, волчьими. Ощутив это прикосновение, он даже во сне едва заметно расслабился, разглаживая хмурую складку между бровей. Его ладонь инстинктивно дернулась, слабо переплетая свои пальцы с ее пальцами. Прикрыла глаза и уткнулась лбом в здоровое плечо, наконец-то чувствуя себя в полной безопасности. Все было позади. Они были вместе, и теперь всё точно будет хорошо. Придвинулась еще ближе, почти невесомо опустившись перед ним на колени прямо у края кровати. Вся усталость и пережитый страх трансформировались в одну единственную, отчаянную потребность — осязать его, убедиться каждой клеточкой своего тела, что он здесь, живой и дышит. Протянула руку и коснулась его лица. Пальцы медленно, с трепетом обвели жесткую линию челюсти, где до сих пор отчетливо проступали желваки — даже во сне он продолжал упрямо сжимать зубы. Не выдержав этой томительной близости, потянулась вперед. Ее первый поцелуй пришелся на его лоб — мягкий, долгий, словно пытающийся снять ту тяжелую, хмурую складку, что залегла между его бровей. Пол едва заметно вздохнул, и это горячее дыхание коснулось ее кожи. Маргарет спустилась ниже. Губы коснулись его закрытых век — сначала правого, затем левого, зацепив пушистые черные ресницы. Целовала медленно, детально, запечатлевая на его лице всю ту недосказанную нежность и пугающую верность, которая едва не свела ее с ума. Перешла к его скулам, шершавым от легкой щетины, затем коснулась кончика носа. Каждое прикосновение было наполнено благоговением, будто заново собирала его по частям после этой жуткой стычки. Наконец, губы накрыли его губы — сухие, слегка потрескавшиеся от жара. Этот поцелуй не был страстным, но в нем крылась глубокая, интимная сила. Девушка делилась с ним своим спокойствием, своим дыханием, убаюкивая его растревоженного волка. Пол ответил не сразу. Сквозь тяжелый сон до сознания донеслось такое знакомое, родное тепло. Его дыхание сбилось, став более глубоким. Не размыкая глаз, слабо пошевелил левой, здоровой рукой, нащупал затылок Маргарет и мягко, но уверенно притянул ее еще ближе к себе, углубляя поцелуй. Травмированное плечо больше не имело значения. Накопившийся стресс, дикий страх едва не потерять его и бушующие гормоны требовали немедленного выхода. Она целовала жадно, глубоко, сминая губы и заставляя парня шумно выдохнуть ей в рот. Не разрывая этого отчаянного, горячего поцелуя, аккуратно запрыгнула на кровать. Двигаясь плавно и осторожно, чтобы не задеть изломанную правую сторону, она устроилась сверху, сев к нему на колени. Тяжелый круглый живот уперся в крепкий пресс, но это лишь добавило близости интимности и остроты. Лэйхот шумно, рвано выдохнул сквозь зубы. Градус в комнате мгновенно взлетел. Её ладони скользнули по горячей груди, поднимаясь выше, очерчивая шею, пока пальцы путались в его жестких волосах, притягивая к себе с непреклонной силой. Она вела этот поцелуй, задыхаясь, покусывая нижнюю губу и требуя большего. Пол ответил на напор, здоровая левая рука властно легла на её талию, прижимая девушку к своему паху. Поцелуй стал совсем отчаянным, почти порочным, пальцы Маргарет уже судорожно сжимали ткань его футболки, готовые сорвать её, как вдруг осторожно, но настойчиво придержал её за бедра.Они со стоном оторвались друг от друга, тяжело и рвано дыша. Воздуха катастрофически не хватало. Маргарет замерла, грудь высоко вздымалась, а туман страсти в глазах еще не успел рассеяться. Посмотрела на парня сверху вниз, ожидая продолжения. Пол откинул голову на подушки, устремив на неё темный, потемневший от желания взгляд, и вдруг издал тихий, хриплый смешок. В этом звуке не было привычной издевки — только горькая, обезоруживающая ирония. — Знаешь, Мэй… — заговорил тихим, ломающимся голосом, вглядываясь в лицо. — Я, блядь, впервые в жизни чувствую себя настолько беспомощным калекой. Криво улыбнулся, кивнув здоровой рукой на свое туго забинтованное, обездвиженное плечо, которое сейчас не позволяло ему перехватить инициативу и сжать её так, как ему хотелось больше всего на свете. Маргарет посмотрела на счастливое, хоть и измученное лицо, на эту нелепую повязку, и улыбнулась. Тихонько рассмеялась, бережно утыкаясь носом в здоровую ключицу. Слегка приподнялась, поудобнее устраиваясь на его коленях. Несмотря на приличный живот, двигалась плавно и медленно. Подавшись вперед, дразняще потерлась бедрами о его пах, отчетливо ощущая через тонкую ткань домашних штанов его мгновенную, горячую реакцию. У Пола перехватило дыхание, а в глазах моментально вспыхнуло темное, голодное пламя. — Я тебя и таким люблю, Лэйхот. Даже временно одноруким, — с легкой поволокой в глазах прошептала, наклоняясь к самому его уху и обжигая кожу горячим дыханием. Пол глухо, утробно рыкнул, но вместо того, чтобы грубо перехватить инициативу, вдруг замер. Тяжело вздохнул, укрощая собственное рваное дыхание, и перевел потемневший, пристальный взгляд на её лицо. Левая рука медленно скользнула с её талии ниже, осторожно очерчивая бедро. — Хочешь, я сделаю тебе приятно? — неожиданно тихо и хрипло спросил он, прямо глядя в глаза. Она замерла, не ожидая такого поворота, а Квилет , поймав замешательство, едва заметно наклонил голову вбок.— Я могу спуститься вниз, — голос стал совсем низким, интимным. — Сам. Губами и языком. Маргарет мгновенно обдало мощной волной жара. Щеки вспыхнули пунцовым румянцем, а сердце бешено заколотилось, но уже совсем по другой причине. Пол никогда раньше не делал этого для неё. А тут, в полумраке спальни, с его изломанным плечом и её огромным животом, это предложение прозвучало настолько откровенно и ново, что она растерялась. — Пол… ты чего? — пробормотала, внезапно застеснявшись. Попыталась отвести взгляд, чувствуя себя ужасно неловко под слишком внимательным, горячим прицелом. — Не надо, у тебя же плечо… Да и вообще, я… ну, с животом сейчас как-то странно. Она попыталась аккуратно слезть с его колен, чтобы спрятаться под одеялом, но парень не дал ей сбежать. Горячая ладонь мягко, но крепко зафиксировала её бедро, удерживая на месте. — Посмотри на меня, — не унимался, и в его хриплом голосе проскользнула собственническая нежность. — Плечо тут вообще ни при чем, работать будут только мои губы. Хватит стесняться, Мэй. Мне плевать на живот. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Маргарет закусила губу, чувствуя, как от его слов и близости внизу живота начинает сладко и тягуче ныть, полностью вымывая остатки былой неловкости. Шумно выдохнула, чувствуя, как под поджарым, требовательным взглядом Пола последние капли напускного стеснения окончательно плавятся. Жажда этой близости, обостренная пережитым за день кошмаром, победила. Несмело кивнула и послушно расслабилась, позволяя ему перехватить контроль.Пол одобрительно и низко рыкнул. Рука, горячая, как расплавленный металл, скользнула под подол её просторной футболки, поднимаясь выше по бедру. Он действовал без суеты, удивительно плавно для своего обычно взрывного темперамента. Осторожно помогая ей сдвинуться, заставил Маргарет переместиться чуть ниже по матрасу, чтобы ему было удобно дотянуться до неё, не тревожа зафиксированное правое плечо. Когда домашние штаны и белье оказались безжалостно стянуты вниз и сброшены на пол, Маргарет на секунду инстинктивно попыталась прикрыть колени, всё еще смущаясь своего изменившегося из-за беременности тела. Но Лэйхот жестко пресек эту попытку. Ладонь легла на её колено, уверенно разводя ноги в стороны и полностью открывая её для его взгляда. — Ты прекрасна. Запомни это, — хрипло выдохнул, и в голосе не было ни капли фальши. Медленно опустился на колени прямо на кровати, устраиваясь между разведенных бедер. Маргарет вцепилась пальцами в простыни, когда почувствовала горячее, рваное дыхание на своей самой чувствительной коже. Ожидание было невыносимым, сладостным и пугающим одновременно. Затем Пол коснулся её. Первый поцелуй в самую верхнюю точку бедра был почти невесомым, дразнящим. Он поднимался выше, покрывая влажными, горячими мазками нежную кожу, заставляя судорожно выгибать спину. Когда губы и горячий, шершавый язык наконец добрались до истомившейся плоти, она прерывисто, громко застонала, вскидывая голову к потолку. Пол действовал уверенно, словно компенсируя свою временную физическую ограниченность абсолютным доминированием в этом процессе. Язык ласкал её глубоко и тягуче, то сминая чувствительный клитор, то проникая глубже, задавая рваный, сумасшедший темп. От волчьего жара тела воздух вокруг, казалось, раскалился до предела. Каждое движение губ выжигало в Маргарет остатки мыслей. Она беспорядочно перебирала пальцами, вслепую нащупала жесткие короткие волосы на затылке, то прижимая к себе сильнее, то, наоборот, пытаясь отстраниться от слишком острой, граничащей с безумием ласки. — Пол… Господи, Пол, я сейчас… — сорвалось с губ хриплым, удушливым шепотом.Живот натянулся, но это была не боль, а волна чистого наслаждения, которое зарождалось где-то глубоко внутри и стремительно подкатывало к горлу. Парень чувствовал её реакцию, улавливал участившийся пульс и судорожные вздохи. Он ускорился, действуя напористо, жестко, доводя её до самого пика. Когда мощная разрядка наконец накрыла Маргарет, она до крови закусила собственную губу, чтобы не закричать на весь дом. Тело свело сладостной судорогой, и она несколько секунд просто слепо хватала ртом воздух, утопая в этой огненной вспышке. Пол не отстранился сразу — он медленно, успокаивающе зализывал последствия оргазма, пока дыхание постепенно не пришло в норму. Поднялся выше, тяжело дыша, и по-хозяйски улегся рядом, закидывая левую ногу поверх её бедер и намертво прижимая к своему горячему боку. На его губах блуждала сытая, абсолютно довольная ухмылка дикого хищника, который взял свое. Маргарет, раскрасневшаяся, запыхавшаяся и совершенно обессиленная, уткнулась лицом в его шею. На следующее утро солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы спальни, заливая комнату ленивым, мягким светом. Маргарет проснулась от того, что Пол, все еще крепко спящий, по-хозяйски закинул на неё свою тяжелую левую ногу, намертво прижимая к своему боку. После бурной и сумасшедшей ночи тело приятно ломило, а внутри разливалось блаженное, ленивое спокойствие. Тишину дома бесцеремонно нарушил громкий, отчетливый скрип входной двери, а затем уверенные шаги в коридоре. — Эй, Лэйхот! Вы там живы вообще? — раздался из прихожей громкий, беспардонный голос Джареда. — Сэм послал узнать, не надо ли вам чего. И вообще, мы жратву принесли. Маргарет испуганно дернулась, пытаясь выбраться из-под Пола и натягивая на себя одеяло до самого подбородка. Парень от этого шума мгновенно распахнул глаза. Заспанное лицо тут же исказилось от ярости, а в груди зародилось опасное, глухое рычание. — Джаред, твою мать! — рявкнул Пол на весь дом, даже не думая вставать. Голос после сна был хриплым и угрожающим. — Если ты сейчас же не свалишь из моего коридора, я встану и сломаю тебе вторую челюсть, понятнее? В ту же секунду дверь в спальню без стука приоткрылась. На пороге показался Сет, нагруженный огромным бумажным пакетом, из которого умопомрачительно пахло жареным беконом и свежей выпечкой. Джаред маячил прямо за его спиной, вытягивая шею и пытаясь заглянуть внутрь комнаты с наглой ухмылкой. — О, привет! Извините, мы не вовремя? — как всегда, лучился искренним дружелюбием, совершенно не замечая убийственной атмосферы. Прошел в комнату и шумно водрузил пакет на прикроватную тумбочку. — Мы просто подумали, что Пол после операции голодный как черт, а Маре нельзя голодать. Как плечо, чувак? Маргарет, чьи щеки горели пунцовым румянцем от неловкости, сильнее закуталась в одеяло, сердито зыркнув на парней. Лэйхот, абсолютно не смущаясь своего полуобнаженного вида, сел на кровати, придерживая здоровой рукой одеяло на талии Маргарет. Смерил парней таким взглядом, словно выбирал, кого из них сожрать первым. — Плечо нормально, Клируотер, — процедил, буравя глазами Кэмерона. — А вот у Джареда сейчас будут серьезные проблемы со здоровьем, если он не уберет свою ухмылку. Джаред, заметив растрепанный вид Маргарет, раскрасневшиеся щеки и то, как близко они сидели друг к другу, всё прекрасно понял. Шутливо поднял руки вверх, отступая на шаг назад в коридор. — Всё, всё, ухожу! Не рычи, Лэйхот. Вижу, что регенерация у тебя работает на все сто процентов. Даже слишком активно. Марго, держись там, мы оставили вам завтрак. — Свали из дома, Джаред! — вдогонку ему крикнула Маргарет, не выдержав и запустив в дверной проем подвернувшуюся под руку подушку.Подушка с глухим стуком врезалась в закрывшуюся дверь. Сет, наконец-то осознав двусмысленность ситуации, густо покраснел до самых ушей. — Ой… я, пожалуй, тоже пойду, — пробормотал младший, пятясь к выходу. — Приятного аппетита! Рад, что тебе лучше, Пол! Когда входная дверь окончательно захлопнулась и в доме снова воцарилась тишина, Белокурая устало откинулась на подушки, пряча лицо в ладонях от смущения. Пол хрипло, довольно рассмеялся. Лег рядом, обнимая её за талию и утыкаясь носом в её горячую щеку. — Ну вот, а ты переживала, — прошептал, дразняще целуя в мочку уха. — Теперь вся стая знает, что я в полной боевой готовности. Зато завтрак готовить не надо. Маргарет тихонько ударила его кулаком в грудь, но всё же улыбнулась, окончательно расслабляясь в горячих объятиях. Все страхи вчерашнего дня окончательно растворились в этом сумбурном, но таком родном и живом утре.