Mission 00: The birth of disappointment

Звон молота, языки пламени, адская агония, давние легенды о «предателе» - в том был рожден Черный Рыцарь. От адского кузнеца, почитаемого Макиавелли, тот получил крепчайшую броню, что позволяла избежать ударов даже самых грозных противников. От отца, Принца Тьмы, создателя своего – навыки первоклассного воина, такие, которые людские создания порой не способны освоить и за всю жизнь; человеческое тело – хрупкий и в большинстве своем бесполезный сосуд, сдерживающий весь потенциал демонической силы, ведь стоит переборщить, и оболочка порвется на множество маленьких кусочков, прямо как человек; имя – как и подобает отцу, Владыка дал своему созданию имя – «Гилвер». С рождения Гилвер был не более, чем копией отродья Спарды – предателя, которого принято ненавидеть. Он носил чужое лицо, чужой памятный подарок, чужое оружие, а его имя было просто пародией на имя старшего из сыновей бывшей правой руки Мундуса. Но все это было ненастоящим. Все это было декорацией, чтобы с бо́льшим удовольствием ликвидировать язву, пока та не начала размножаться дальше. Гилвер носил лицо полукровки – странного и жалкого создания, произошедшего от союза, которого никогда не должно было случаться. Однако вместе с тем ему была вверена значительная сила, которую тот должен был применить для единственной цели – любыми способами избавиться от младшего сына Спарды. Прибыв в мир людей, Черный Рыцарь уже знал, кого он ищет и зачем. Белокурый юноша с голубыми глазами, любит в одежде красный цвет – любимый цвет его скончавшейся матери. Так бессмысленно, что даже мило. Данте, или как тот назвал себя по наказанию все той же матушки – «Тони Редгрейв» часто бывал в баре «Подвальчик Бобби». Мальчику едва семнадцать лет, а он уже выпивает в компании взрослых наемников, среди которых и работает. С силой, переданной ему от отца, это было очень даже легко, но насколько было известно Гилверу – алкоголь разрушительно влияет на тело человека. И все же, демоны были выше людей не только в физической силе, но и в интеллекте, по мнению молодого представителя рода первых. Однако просто так завалиться в бар и отсечь Тони голову было нельзя. Много лишних глаз, не так интересно, да и кто сказал, что Тони не даст отпор? Над небольшим городком светили редкие звезды и луна, свет которой просачивался сквозь облака. В мире, где был рожден Гилвер, такого не было. Едва ли там вообще что-то было, кроме гнетущей атмосферы и хаотичного строения пространства. Поправив белый галстук и такие же белые волосы, Гилвер крепко ухватился за катану – реплику «Ямато», что отличалась от оригинала, пожалуй, только цветом плетения на рукояти – и отправился претворять в жизнь назревший план. Сперва нужно было спрятать лицо. Миловидные черты юного наследника Спарды могли бы ему помочь, но в другой ситуации. В этом городе Тони знали многие, а он выглядел как его отражение в зеркале. Идей было несколько, в том числе и различные маски, но проще всего было достать бинты. Не очень приятная девушка в ближайшей аптеке отказалась отдавать бинты в долг, поэтому пришлось взять их просто так, без долгов. Денег у будущего наемника еще не было, а девушка виновата сама. Когда-то люди боялись представителей расы демонов, но более первые не принадлежат вторым, а значит нужно играть по чужим правилам на чужой территории. Люди такие «замечательные», что не готовы бескорыстно делиться даже медицинскими средствами. Гилвер может и не вернул бы долг, но в чью-то семью на утро после ночной смены вернулась бы живая мать. Несколько дней пришлось потратить на создание правдивой легенды. Труды не прошли зря, и ныне Гилвер был знаком с Энцо Ферино – посредником, который давал заказы, в том числе и Тони. Сам же он стал таинственным молодым человеком, чье лицо было скрыто бинтами, а прошлое – тьмой. Бывший охотник за головами и нынешний новичок в мире наемничества. С того дня, как высокий молодой человек переступил порог «Подвальчика», жители городка могли начинать молить Бога о быстрой кончине.

***

Всего полминуты назад Гилвер испытывал чистое удовольствие от созерцания Данте, лежащего почти без сознания у его ног. Демон превратил кости и мышцы в руках и ногах юноши в бесструктурное месиво. Его кишки и ребра были взорваны выстрелом из дробовика прямо в живот, вследствие чего легкие оказались проткнуты осколками костей. У сына предателя не было и шанса, и облаченный в черную броню Рыцарь даже позволил себе немного поговорить с жертвой, пускай и лежащий на полу парень мог лишь отвратительно, но так завораживающе булькать кровью. Но все изменилось в ту секунду, как кончик катаны Гилвера встретил нечто крепкое на груди Данте, и лезвие со звоном отскочило в сторону. Сейчас не стоило медлить, но случившееся настолько потрясло посланника Принца Тьмы, что тот замер. Не допуская той же ошибки, сребровласый наследник Спарды воспользовался моментом и, подпрыгнув из последних сил, достал из кобуры свои новые пистолеты – подарок погибшей Нелл Гольдштейн. Оружие было создано руками человека, однако, к удивлению дьявола, с легкостью пробило броню, созданную руками Макиавелли. Оставалось только закрыть лицо руками, укрываясь от града пуль, что с характерным звоном метала сыпались на пол после столкновения с уязвимой, но все же прочной материей. После, Гилвер почувствовал, как его тело начало разрушаться изнутри. Тони, ныне вернувший себе свое имя, сумел прострелить оболочку, пока его противник был наиболее уязвим. Он знал, что просто так не умрет – одного выстрела будет мало, однако стоило отступить – пока выстрелов не стало больше. За время работы с юношей, тот испортил немало хорошего оружия из-за неаккуратности и неумения контролировать данную ему с рождения силу. Пока молодой демон корчился на полу бара от боли, пытаясь вернуться домой, с его лица спали бинты, которые он старательно наматывал каждое утро, проведенное в мире людей. Его мало волновал шок, который испытал бедный Данте, увидев в лице Гилвера свое отражение. Небось подумал, что это его пропавший братец. Он кричал, просил ответить на вопросы, но собеседник лишь смотрел на него со злобой и ненавистью в стеклянных, будто искусственных голубых глазах и молчал, не в силах вымолвить и слова. Как жаль, что пришлось поспешно удалиться вместе с тем, как в окна заведения просочились лучи солнца. Возможно, по-ангельски белокурый демон будет скучать по красивому людскому небу. Растворившись в черном дыме также внезапно и почти что сюрреалистично, как и прибыв на здешние земли, создание Владыки Демонов наконец вернулось домой. Настало время предстать перед судом. За все слабости и промахи. За поражение. «Суд», в котором участвовали лишь сам судья и обвиняемый без всякой надежды на защиту, начался в торжественно белом и величественно просторном зале. Болезненно яркий неестественный свет освещал мрамор на полу и стенах и две фигуры в помещении – похожая на подавленного молодого человека, но им не являющаяся, что резкими движениями стягивала с себя грязные и рваные бинты, и почти что божественная статуя, сидящая на троне, по сравнению с которой Гилвер выглядел жалко. На лице первого читалось недовольство собой и тревога, ведь если кто-то возвращался с невыполненным заданием, то больше этих демонов никто не видел. Не дожидаясь объяснений своего создания, Принц Тьмы начал свой рассказ: – Ты выглядишь опечаленным, мой мальчик. Есть ли тебе что мне сказать, чего я не знаю? – трехглазая статуя не являлась истинной формой Короля Ада, но даже ее пустого взгляда хватало, чтобы стоящий напротив слуга чувствовал, как его выжигают изнутри. – Нет, но… Позвольте мне попробовать еще раз. Он обманул меня. У полукровки больше никого не осталось, и в следующий раз я окончательно заставлю его навсегда закрыть глаза. – Гилвер говорил о своем противнике с ненавистью, его осанка была идеально ровной, будто солдатской. Только едва дрожащий голос выдавал его нервозность и тревогу. Демон будто пытался успеть сказать как можно больше, ухватываясь за каждое следующее слово, но не успел он продолжить, как сгусток энергии ослепительно белого цвета врезался прямо в лоб юноши, вызвав вгоняющую в агонию боль и звон в ушах. Возможно, нечто подобное чувствовал бы человек при выстреле в мозг из огнестрельного оружия, если бы моментально не умирал. Колени его подкосились, заставив опуститься на пол. Потеряв всю уверенность и гордость в образе, Гилвер мог только держаться за собственную голову одной рукой, сильно сжимая копну волос, словно пытаясь сместить фокус на другую боль. – Что дает тебе такую большую уверенность, что в следующий раз ты одержишь победу? Ты проиграл сейчас, и будешь проигрывать еще, еще и еще. Вложенных в тебя сил оказалось недостаточно, чтобы ликвидировать наследие предателя. Или, может, ты не справился с возложенной ответственностью? Это и не важно. Ты – разочарование, а я не хочу, чтобы перед моими глазами мешалось нечто столь жалкое и ничтожное, как ты. – после этих слов осужденный дьявол поднял взгляд на своего покровителя. Неужели это и правда конец? Нет, у него еще есть время. Император демонов никогда не лишал жизни резко и безболезненно, особенно кого-то вроде Гилвера, ведь тот подавал большие надежды и вполне мог проткнуть сердце сына Спарды, если бы был более сосредоточенным. Склонность Мундуса к садизму проявлялась почти во всем, и именно поэтому Черный Рыцарь не уйдет с миром – он будет страдать до самой смерти, проклинать Данте и тех, чьи лица преследовали его еще тогда, в том самом баре. – Но знаешь, мой мальчик, – продолжила неподвижная статуя. – ты обошелся слишком дорого, чтобы выкидывать тебя как бесполезный мусор, которым в итоге ты и оказался. Быть может, ты еще сможешь быть полезным. Однако зваться Рыцарем ты не достоин. Отныне все, что у тебя есть – твое имя. Но твое ли оно? – по мраморному залу эхом раздался сухой смех, отражаясь от поверхностей и попадая прямо в сознание бывшего Рыцаря, вселяя в него ненависть не только к Данте, который не мог просто умереть, но и к самому себе. – Более не желаю тебя видеть. Иди и займись чем-нибудь полезным! Гилвер не успел опомниться, как оказался выкинутым из тронного зала своего короля сильным зарядом энергии. Ныне он лежал на противно мягкой и теплой пульсирующей плоти, которая не принадлежала никому, кроме как самому Аду. География этого места была запутанной - обычный человек с высокой вероятностью моментально бы заблудился и погиб. Беловласый демон же провел здесь не так много времени, чтобы отлично ориентироваться, но как таковой опасности для него тут не было. Поднявшись и отряхнув свой когда-то безупречный костюм изумрудного цвета, юный дьявол сжал кисти рук в кулаки. Это все из-за Данте. Жалкий полукровка, который посмел поднять этот гнусный отцовский меч на Гилвера – чистокровного демона. Демоны ведь сильнее людей, какого черта этот глупый мальчик выиграл? Хотелось рвать на себе волосы и кого-нибудь убить.

***

В попытках себя утешить, тот забрел в Нирвану Иллюзий. Эта часть Ада – сюрреалистичная и готическая нравилась ему куда больше, чем обитель Мундуса, где все было покрыто плотью и кровью. В прочем, в этом и кроется вся сущность обитателей Подземного Мира. Нирвана была маленькой и окруженной несколькими зеркалами. Здешние демоны не смели трогать прибывшего – несмотря на такое понижение, Гилвер был все еще выше по иерархии, ведь имел сознание и владел человеческим языком. Эти же безмозглые «Бездны» только и могли, что с криками бросаться на чужаков, которые по запаху были слабее. Из нескольких зеркал голубоглазый выбрал одно. В отражении на него смотрели глаза того же человека, из-за которого сейчас он чувствует себя побитой дворнягой. Его прямой острый нос, его тонкие губы. Брови и ресницы были такими же белыми, как и волосы – словно прозрачные. Чем дольше Гилвер смотрел на свое отражение в зеркале, тем сильнее хотелось отвернуться или сорвать с себя кожу – лишь бы не видеть этого мерзкого сына демона и человеческой женщины. Даже звучит отвратительно. Секунды тянулись словно сутки, и примерно на тридцатую юноша с размаха ударил кулаком по зеркальной поверхности. Та треснула. И он ударил еще раз. И еще. И еще. Он бил, пока зеркало перед ним не рассыпалось на осколки, в каждом из которых на него смотрел Данте. Или Вергилий. Кто угодно, но не он сам. И лицо этого человека было искажено злобой и неприязнью. Даже завистью. Вскоре после этого, Нирвану заполнил пронзительный крик. «Я вернусь за твоей жизнью, Данте! Она принадлежит мне!»