Mission 04: Do devils dream?

Вот – сын предателя, полукровка и последняя жертва, принесенная Владыке – обессиленный, истекающий кровью Данте, неспособный что-либо предпринять. Все, что осталось – это избавить ребенка от страданий. Люди взрослеют крайне медленно, живут совсем не долго, и это проклятье досталось ему от матери. За что он ее так любит? Не важно. Сейчас это не важно. С улыбкой на лице, почти что в экстазе, Черный Рыцарь вонзает меч в сердце лежащего перед ним парня. Тот испускает последний вздох. Так просто? Все закончилось? Абсолютно идентичный юноша в доспехах засмеялся. Смех его отражался от окровавленных стен и каждое мертвое тело в комнате могло слышать победу своего убийцы. Выстрел. Истерия перешла в крик от боли, а после и вовсе стихла. Выстрелы продолжились. Секунду назад безжизненное тело Данте лежало на полу, сейчас же – вполне живой парень поднялся с пола, насадив себя на катану, что стала орудием его убийства. Его левая рука по-дружески лежала на плече Гилвера, будто пытаясь подарить чувство комфорта, а правая достала Айвори – один из парных пистолетов, что стали последним творением Нелл Гольдштейн. Дуло пистолета было в упор приставлено к животу Рыцаря, а тот мог только уставиться в глаза некогда своего напарника. Рука предательски сжала рукоять реплики Ямато – не отпускала и не двигалась, сковывая противников вместе. Выстрел, за ним звон гильзы. Выстрел, звон гильзы. Данте стрелял в определенном ритме, не слишком медленно, но и не быстро, позволяя прочувствовать внутри весь путь каждой свинцовой пули. Доспехи были прочными, но даже так не выдержали столь грубого воздействия. Броня взорвалась, обнажая человеческое тело, которое сразу же снова покрылось привычным офисным костюмом, а катана рассыпалась на осколки, не оставляя иного выбора кроме как отпустить ее и сделать шаг назад от вооруженного полудемона. Наемник поднял Айвори и приставил ее ко лбу своего близнеца, но тот успел увернуться прямо перед выстрелом и наконец сорвался с места. Раскрыв дверь подвала, Гилвер без ужаса, но с неподдельным удивлением обнаружил, что перед ним раскинулась не привычная авеню Фером, а противно пульсирующие чьи-то внутренности. Кажется, организм Левиафана – сам по себе часть Ада, но почему-то уверенности и прилива сил демон от нахождения внутри «дома» не чувствовал. Тревоги добавляли шаги Данте, который теперь мог использовать оба пистолета, а при желании еще и Мятежник. Не человек, а прямо-таки тайфун… Дробовик остался там, в баре, катана сломалась – из оружия только грубая сила, которой много, но недостаточно, чтобы одолеть восставшего из мертвых сына Спарды. Пришлось «тактически» отступить вглубь мясных коридоров. Туфли мерзко хлюпали по скользкой поверхности, и подошва наверняка была уже полностью покрыта кровью. Сзади также бежал преследователь с намерением проделать дыру в Гилвере – а то и несколько. В это время в голове звучал знакомый голос. Будто внутри самого мозга. «Почему ты это делаешь? Зачем ты их убил? Кто ты?» Данте кричал. Ему было больно. А кому бы не было? Столько потерь, предательство, абсолютная потерянность. Первое и очевидное желание человека в такой ситуации – понять, почему это произошло. И он продолжал спрашивать. Не себя, не Гилвера. Просто спрашивать, адресуя вопросы в пустоту, не ожидая на них ответа. Но Гилвер слышал эти вопросы, он знал на них ответы, но юноше от них не станет легче. Гилвер – демон. И все его поступки – следствие конкретно этого простого факта. Единственная характеристика определила весь его жизненный путь, испытываемые им эмоции и чувства, принципы, установки и действия, предпринимаемые в той или иной ситуации. Что насчет людей? Они куда более свободны. Человек может стать хуже всякого демона… А может и не стать. Во всяком случае, это личный выбор каждого индивида. Сила человека заключается в свободе, которую он ныне получает с рождения. Хотел бы Гилвер быть человеком? Нет. Свобода была дана людям никем иным, как Спардой. Значит ее можно и забрать. Поверхность слизистой и гладкая подошва туфель позволяли скользить, а не бежать. Это экономило силы и было даже быстрее. В какой-то момент коридоры начали разветвляться, создавая огромный и запутанный лабиринт. Был ли смысл думать о том, куда приведет каждая развилка? Основная цель заключалась в том, чтобы сбежать от Данте и избавиться от его навязчивого голоса в голове. Крики вскоре стихли, однако появилась другая проблема. Чья-то рука разорвала стенку органа и наощупь схватила плечо мчащегося вперед Гилвера, вынудив того остановиться и чуть ли не поскользнуться. После, из кровоточащей щели появился и хозяин руки. Мужчина средних лет, морщинистое лицо, усталые глаза и мешки под ними, короткие кучерявые волосы. Это был бывший напарник Тони – Грю. Наемник и отец-одиночка, да и в целом несчастный человек. Он крепко сжимал плечо своего убийцы, а тот в свою очередь сделал шаг назад, оставляя им обоим больше места для маневров. Грю не говорил ничего, просто смотрел в голубые глаза демона, пытаясь рассмотреть там хоть что-то кроме фальши и безразличия. Свободная его рука потянулась к чеке гранаты, что висела на поясе, но белокурый юноша был расторопнее и сорвал гранату с пояса лично. Левой рукой он крепко схватился за шею оппонента – не чтобы задушить, а чтобы зафиксировать голову. Правая рука же просунула гранату прямо между зубов мужчины, после чего вырвала из нее чеку. – Мне жаль. Прощайте. – это был второй раз, когда Гилвер оставлял этого человека на верную смерть. Но в этот раз не удалось отдалиться, дабы избежать урона от взрыва. Даже когда граната взорвалась прямо во рту Грю и обезглавила его, он продолжил крепко держать Гилвера за плечи, только уже двумя руками. Сам демон не пострадал, лишь его лицо было забрызгано кровью. Почему он жив? От происходящего уже просто дергался глаз. Со спины к нему приблизился некто еще. Грубые руки человека, всю жизнь работавшего с оружием, с материнской нежностью обвили торс парня. Сама Нелл положила голову на его спину. Женщина, казалось, была в предсмертном бреду. – Пожалуйста, позаботься о нем, Тони… Рок, он славный мальчик… – каждое слово она выдавливала сквозь агонию и боль, а Гилвер вслушивался. Убивая близких Тони, он также лишал кого-то родителей, друзей, и в целом сеял куда больше разрушений и горечи, чем казалось на первый взгляд. Трудно сказать, что он чувствовал. Возможно, ему было даже искренне жаль, где-то на уровне подсознания. Но винил в чужих страданиях он только Данте и никого более. Если бы тот не прятался и не убегал, то все его друзья были бы живы и счастливы, может даже никогда о нем не узнали. Но юноша выбрал свою жизнь, а значит поставил жизни всех остальных ниже. Что за эгоист? В этом вся природа людей: сделать заведомо неправильный выбор, обрекая всех, и себя в том числе, на вечные мучения. Наличие у себя самого сострадания, как и в принципе любых проявлений эмпатии, демон отрицал. Даже считал невозможным, списывая всякую пощаду на собственное желание и хорошее расположение духа. Долго терпеть это он не собирался. Однако живые мертвецы держали его слишком крепко. Никакие попытки оттолкнуть от себя людей не увенчались успехом. Весь в брызгах крови и саже Гилвер продолжал безуспешно толкать обезглавленный труп Грю и бездвижное, застывшее тело Нелл. Это скорее раздражало, чем пугало. Сердце забилось быстрее лишь тогда, когда вдалеке показался силуэт человека в красном плаще. Таком же красном, как и все вокруг. Как брызги крови, что портили безупречный белый галстук и такие же белые волосы. Данте будет преследовать его, будь это мир живых или мертвых. И Гилвер может убегать и прятаться столько, сколько он хочет. Но Данте теперь всегда будет с ним. Как первопричина всего его существования. – Кто ты? Зачем все это? – юноша тоже был напуган. Он снова приставил дуло Айвори ко лбу демона, глядя в его глаза как в зеркало. Только он больше не сопротивлялся. Бежать было некуда, уже десятки убитых им людей крепко держали его на одном месте. Рыцарь не помнил лица и имени каждого, не знал конкретного числа убитых, и все же, их смертью стал не Данте, а он и никто иной. Мог ли он поступить иначе? Нет. Хотел ли? Аналогично. Осознание стало просто фактом, который будет иметь место всегда. По всем критериям – истина. В тот момент, в который пуля вошла в тонкую кожу на лбу, а затем пробила собой черепную коробку, зрение стало размытым, а позже перед глазами и вовсе не было ничего кроме ослепляющей белой пелены. Свет был болезненно ярким, и веки рефлекторно закрыли собой глаза парня. Открыв их чуть позже, перед ним был уже знакомый тронный зал. Полностью мраморный, идеально чистый, освещенный таким образом, что объекты едва отбрасывали тень. Его взор не пропускал ни единой пылинки. Он знал и видел абсолютно все. Глядя на величественную статую Гилвер каждый раз беспочвенно ожидал от нее одобрения, похвалы, на худой конец чувства комфорта. И каждый раз ему становилось только больнее и страшнее. Усталость от скитаний по коридорам собственного сознания не позволяла даже выпрямить спину как раньше. В стеклянных глазах виднелось замешательство. Только в этот раз статуя молчала. Надоело ли Мундусу даже говорить со своим творением? Считает ли он, что тот более не достоин его укоров? Выкинет ли он его как бесполезную куклу снова? – Простите. – это единственное слово, которое смогло вырваться из уст Гилвера. Тихое, слабое. Будто не его. Одно нахождение в одной комнате вместе со своим создателем ломало его. Заставляло чувствовать себя меньше, незначительнее, во всех смыслах хуже. И он знал, что Принц Тьмы этого и добивается. Владыка, тем временем, так ничего и не ответил. Может, это к лучшему? Только демон хотел развернуться и уйти, как сквозь его тело прошло что-то острое и горячее. А затем еще раз, и еще. Он вновь оказался прикован к земле на которой стоял, однако теперь это было нечто сверхъестественное и энергетическое, близкое по природе ему самому. Какие-либо силы покидали тело, кровь подступила к горлу и вскоре хлынула наружу, рассыпаясь под его обмякшей фигурой в красивые кристаллы, каждый из которых отражал его глаза, не имеющие более никакого огня за своей искусственной оболочкой. «Какой смысл гнаться за детьми Спарды? В конце кто-нибудь найдет на них управу. Буду ли это я или нет – финал один и тот же.» Нет. Это неправильно. Он пообещал в первую очередь себе исполнить свое предназначение. Свидетелями тому были мастер Макиавелли и его новый клинок. Именно его он сейчас сжимает, пока пытается проснуться. Несмотря на невыносимую боль по всему телу, Черный Рыцарь нашел в себе силу заткнуть некую сущность, тянущую его в бездонную тьму, откуда выхода не будет уже никогда. – Я заберу твою жизнь!.. Данте. – вышло даже громче, чем хотелось. Только перед глазами уже не было создателя, мраморного пола в крови, а боль покинула его.

***

Гилвер почти сразу заметил движение слева от себя. Небогато выглядящий мужчина тянулся к карманам внутри пиджака юноши в строгом костюме. Он замер и выглядел напугано, все-таки не всегда люди сопровождают свое пробуждение таким криком. Определенно, внешний вид демона мог натолкнуть на мысль о том, что он – человек состоятельный, однако все до единого гроша, заработанных на заказах, он потратил в магазине Гольдштейн и Подвальчике Бобби. Деньги ему ни к чему. Человек выглядел безобидно, но его руку Гилвер рефлекторно схватил в свою, глядя ему в глаза. Не до конца проснувшись, он какое-то время думал, что нужно сделать дальше. Правая рука потянулась к шее, чтобы поправить и ослабить на ней слишком тугие бинты. Не прошло и десяти секунд, как локтевой сустав мужчины оказался с характерным хрустом вывихнут. Карманник закричал от боли. Сам мечник поднялся с земли и отряхнул одежду, смахивая с нее все, что могло на ней оказаться за то время, пока он отдыхал. Замешательство от первого увиденного им сна было слишком тяжелым, а потому колкое замечание не последовало за физическим ущербом. Подняв упавшую катану с земли, Гилвер осмотрел ее и медленно двинулся вперед, продолжая путь в город, где предположительно должен найти Данте и наконец снести ему голову с плеч. Как он мог даже подумать о том, чтобы сдаться? Из-за него он потерял всякую положительную репутацию и приобрел эти бессмысленные кошмары. Восстанавливать энергию стоит любым другим способом – сон ее только отнимает. К тому же, потребность во сне – удел людей и животных. Демоны куда выше этого.