Глава 1. Возвращение в Хогвартс

      Шло время, наполненное предвкушением новой встречи со старыми друзьями и новыми знаниями. За окном Хогвартс-Экспресса мелькали зеленые поля и живописные холмы, но в купе Гриффиндора царила своя атмосфера. — Итак, кто что натворил за лето? — Алфи жонглировал шоколадными лягушками, широко улыбаясь. — Я, например, чуть не спалил сарай у дяди Альберта, пытаясь повторить заклинание!       Эдди закатил глаза. — Ты и с Люмосом-то еле справляешься, Алфи. Я вот, наконец, разобрался, как накладывать чары невидимости на скейтборд.       Нина, глубоко погруженная в книгу «Древние Руны для Начинающих», тихо произнесла: — А я… пыталась расшифровать старинный пергамент, который нашла у бабушки на чердаке. Какие-то странные символы, не похожие ни на один известный язык…       Алфи вздохнул: — Да ладно, Нина! Опять твои древние артефакты? Расслабься! У нас же пятый курс! СОВ! Нам нужно думать о более важных вещах, например, о том, как не получить двойку на зельеварении у Снейпа!       Эдди передразнил Снейпа, нахмурив брови и скривив губы: — Мистер Миллер, ваше зелье напоминает по консистенции и запаху то, что извергают тролли после бурного обеда…       В купе раздался взрыв смеха. Нина улыбнулась, закрывая книгу. — Если найду что-нибудь интересное, обязательно расскажу. Просто… эти символы кажутся мне знакомыми. Будто я их уже где-то видела.       Дверь купе с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Эмбер Миллингтон, разрумянившаяся и полная энергии. — Привет, ребята! Как отдохнули? Ой, Нина, ты опять за своим? Я же говорила, пора оставить эти руины прошлого в покое. Нам нужно сосредоточиться на настоящем!       Алфи подмигнул Эмбер: — Эмбер, ты, как всегда, полна оптимизма! Ты хотя бы попробовала новое мороженое Флориана Фортескью? Со вкусом драконьего дыхания! Эмбер скривилась: — Фу, Алфи! Драконье дыхание? Это звучит ужасно! Я предпочитаю что-нибудь более… сладкое.       В этот момент в купе заглянул запыхавшийся Фабиан Раттер, растрепанный и с книгой в руках. — Ребята, вы не видели Мару? Она должна была принести мне конспект по трансфигурации! Я совершенно забыл его переписать.       Нина удивленно подняла брови: — Фабиан, ты и трансфигурация? Это же твоя любимая дисциплина! Фабиан вздохнул: — Знаю, знаю! Просто… знаете, как это бывает. Отвлёкся. Нужно срочно найти Мару, иначе МакГонагалл меня живьём превратит в чайник!       Эмбер улыбнулась: — Удачи, Фабиан! Но, если честно, я бы не отказалась от чайника в форме Фабиана.       Фабиан, пробормотав что-то невнятное, исчез в коридоре.       В купе Слизерина царила более утонченная атмосфера. Джером Кларк, надменно развалившись на сиденье, чистил ногти. Патрисия Уильямсон, сидя напротив, читала «Ежедневный Пророк», с презрением фыркая на каждую статью.       Джером скучающим тоном произнес: — Ничего интересного. Опять эти магглорождённые вытворяют какую-то чушь.       В купе вошла Джой Мерсер. — Фабиана здесь не было? — Спросила Джой. — Он тебе зачем? — Спросила Патрисия — Нам нужно кое что обсудить по поводу травологии — Ответила Джой       Джером усмехнулся: — Травология? Неужели у тебя больше нет дел?       Патрисия бросила строгий взгляд на Джерома. — Джером, веди себя прилично, — одернула она его. — Джой, не обращай на него внимания. Фабиана здесь не было.       Джой поблагодарила ее тихим голосом и поспешно вышла из купе.       Патрисия повернулась к Джерому с укоризной: — Не понимаю, зачем ты так с ней. Джой — моя подруга. Джером пожал плечами:       Студенты, прибывшие в Хогвартс, толпились в Большом Зале. В воздухе витал запах свечей и праздничного ужина. Первокурсники, бледные от волнения, жались к старшекурсникам.       Нина, Эмбер, Алфи и Эдди стояли вместе, оглядываясь по сторонам.       Эдди восхищенно воскликнул: — Ух ты! Хогвартс никогда не перестанет меня удивлять!       Алфи мечтательно произнес: — Интересно, какое угощение нам приготовили сегодня? Надеюсь, будет что-нибудь сливочное!       Эмбер рассмеялась: — Главное, чтобы Дамблдор не начал свою речь слишком рано. Я умираю с голоду!       Нина оглядывалась, словно что-то искала.       Эмбер обеспокоенно спросила: — Нина, ты что-то потеряла? Нина покачала головой: — Нет… просто… мне кажется, что-то не так. Будто что-то изменилось в этом году.       В этот момент, ьдвери Большого Зала распахнулись, и вошла профессор МакГонагалл, сопровождающая первокурсников. Она взмахом палочки создала длинный список, в котором были имена новичков, и начала их вызывать к                   Распределяющей шляпе. лежащей на табуретке. Шляпа закашлялась и начала свою традиционную песню. Давным-давно, когда мир был юн, Четыре друга основали дом. Гриффиндор, храбрых дух велик, Когтевран, где острый ум проник, Пуффендуй, трудолюбивых ждёт приют, Слизерин, где амбиции живут. Но помните, друзья, что главное не дом, А то, что в сердце носим мы своём!       После песни началось распределение. Наконец, все первокурсники были распределены по своим факультетам. Дамблдор поднялся со своего кресла. — Добро пожаловать! Ещё один год, ещё один год знаний и приключений ждёт нас в стенах Хогвартса…       Дамблдор, с лучезарной улыбкой оглядывая Большой Зал, продолжил: — …И я уверен, что этот год будет наполнен новыми открытиями, незабываемыми моментами и, конечно же, упорным трудом.       Речь Дамблдора лилась мягким потоком, успокаивая взволнованные души первокурсников и возвращая старшекурсников в привычный ритм хогвартской жизни. Он говорил о важности дружбы, о ценности знаний и о необходимости оставаться верными себе, даже в самые темные времена. — Прежде чем мы приступим к нашему традиционному пиру, у меня есть несколько важных новостей…итак, — Дамблдор улыбнулся, обводя взглядом Большой Зал, — прежде чем мы приступим к нашему традиционному пиру, я хотел бы представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Искусств. Прошу любить и жаловать, Виктор Роденмар!       В Большом Зале наступила тишина. Все взгляды обратились к профессору Дамблдору, а затем к двери, ведущей в преподавательскую часть замка. Дверь медленно отворилась, и в зал вошел мужчина. Он был высок и статен, с коротко стриженными темными волосами и пронзительными серыми глазами. Его лицо казалось высеченным из камня, лишенным каких-либо эмоций. На нем был строгий черный костюм, который подчеркивал его властную осанку.       Виктор Роденмар прошел вдоль преподавательского стола, кивнув в знак приветствия профессорам. Его взгляд был прикован к студентам, и от этого взгляда по спине пробегали мурашки.       Нина ощутила странное волнение. Что-то в этом человеке казалось ей… знакомым. Она пыталась вспомнить, где могла его видеть, но в голове была лишь пустота.       Эдди толкнул её локтём. — И кто это у нас такой серьезный? — прошептала он. — Кажется, с ним лучше не спорить.       Алфи, сидевший рядом с Ниной, поежился. — От него прямо веет какой-то… тьмой, — пробормотал он. — Надеюсь, он не будет таким же скучным, как профессор Квиррелл.       Эдди лишь пожал плечами. — Посмотрим, — сказал он. — Может, он окажется неплохим учителем.       Виктор Роденмар остановился перед преподавательским столом и повернулся к студентам. Его голос, когда он заговорил, был низким и хриплым, словно звучал из глубин подземелья. — Я — Виктор Роденмар, — произнес он. — И с этого дня я буду преподавать вам Защиту от Темных Искусств. Моя цель — научить вас защищать себя от любой угрозы, будь то темные заклинания, темные существа или даже… сами себя.       Он сделал паузу, обводя взглядом Большой Зал. — Я не потерплю глупости, лени и непослушания. Мои уроки будут сложными и требовательными, но если вы будете усердно работать, то вы приобретете знания и навыки, которые спасут вам жизнь.       Закончив свою речь, Виктор Роденмар молча кивнул профессору Дамблдору и сел на свое место. В Большом Зале повисла напряженная тишина. Дамблдор, нарушив тишину, улыбнулся: — …и напоследок, — голос Дамблдора снова привлек всеобщее внимание, — я рад сообщить, что в этом году, впервые за многие годы, в Хогвартсе состоится родительский день! Мы приглашаем всех родителей, как волшебников, так и магглов, посетить нашу школу, познакомиться с преподавателями и увидеть, где их дети проводят столь важные годы своей жизни. Мы предоставим все необходимые объяснения для магглов о волшебном мире, а также меры безопасности.       В зале раздались радостные возгласы и аплодисменты, но на этот раз они были значительно громче и всеобъемлюще. Многие ученики, как чистокровные, так и полукровки, с восторгом обсуждали возможность показать своим родителям Хогвартс.       Но среди слизеринцев воцарилась напряженная тишина. Джером Кларк сидел, сжав кулаки, его лицо потемнело. Неосторожный Эдди, воодушевлённый всеобщим ликованием, радостно воскликнул: — Ну и дела! Наконец-то мои родители смогут увидеть, где я учусь! Они столько слышали о Хогвартсе, а теперь сами все увидят! Заметив помрачневшее лицо Джерома, он, не подумав, добавил: — Жаль, что твои родители не смогут прийти, Кларк.       Джером резко поднял голову, его глаза метали молнии. — Заткнись, Миллер! — прорычал он. — Ты ничего не знаешь! Эдди удивленно отшатнулся. — А что я такого сказал? — Тебе какое дело до моей семьи? — голос Джерома дрожал от ярости. — Ты, грязнокровка, даже представить себе не можешь, что значит происходить из благородного рода! — Благородного рода? — Эдди усмехнулся. — Да твой род давно запятнан!       В спор вмешался Рон Уизли, сидевший неподалеку. — Эй, полегче, Эдди! — сказал он, пытаясь успокоить друга. Джером повернулся к Рону с презрительной усмешкой. — Уизли… Конечно, что еще можно ожидать от предателя крови? Твоя семейка всегда была на стороне грязнокровок и отбросов!       Рон вспыхнул, но прежде чем он успел что-либо ответить, Джером продолжил: — И твоя семейка приложила руку к тому, что случилось с моей! Твой папаша Уизли со своими маггловскими штучками довел моих родителей до Азкабана!       Патрисия положила руку на плечо Джерома. — Джером, успокойся, — тихо произнесла она. — Не стоит опускаться до их уровня.       Джером, с трудом сдерживая гнев, отвернулся от Эдди и Рона. Атмосфера за столом Слизерина накалилась до предела.       После пира, когда студенты стали расходиться по своим гостиным, Алфи заметил Джерома, быстро выходящего из Большого Зала. Он догнал его. — Джером! Погоди!       Джером остановился и взглянул на Алфи с раздражением. — Чего тебе? — Послушай, я… — Алфи запнулся, не зная, как подобрать слова. — Я понимаю, что тебе сейчас нелегко.       Джером фыркнул. — Ты ничего не понимаешь, Алфи. У тебя всегда была семья, которая тебя любила и поддерживала. А я… мои родители в Азкабане. Алфи подошел ближе и положил руку на плечо Джерома. — Я знаю, что это тяжело, — сказал он. — Но ты не один. У тебя есть друзья.       Джером посмотрел на Алфи с недоверием. — Друзья? Слизеринцы? Да им на меня плевать. — Не все такие, — возразил Алфи. — Я… я твой друг, Джером. И я всегда буду рядом.       Джером молча смотрел на Алфи, словно впервые увидел его. В его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, Алфи, — тихо произнес он. — Не за что, — ответил Алфи. — Просто… постарайся не принимать все так близко к сердцу. И не давай Эдди себя провоцировать.       Джером кивнул. — Я постараюсь.       Они помолчали немного. — Знаешь, — сказал Джером, — иногда я думаю, что было бы лучше, если бы мои родители вообще не были волшебниками. — Не говори так, — возразил Алфи. — Они твоя семья. И они любят тебя. — Может быть, — ответил Джером. — Но иногда мне кажется, что они разрушили мою жизнь.       Алфи обнял Джерома за плечи. — Все будет хорошо, — сказал он. — Мы справимся. Вместе. Джером вздохнул. — Спасибо, Алфи, — повторил он. — Ты настоящий друг.       В то время как Алфи утешал Джерома, в другом конце Большого Зала, Гарри и Гермиона, обеспокоенные вспышкой гнева Кларка и реакцией Рона, окружили своего друга. — Рон, что это сейчас было? — обеспокоенно спросил Гарри. — Что твой отец сделал родителям Джерома?       Гермиона кивнула в поддержку. — Да, Рон, это прозвучало очень серьезно. Ты говорил, что твой отец работает в Министерстве Магии, но я не знала, что он имеет дело с такими… делами.       Рон вздохнул, опустив взгляд на недоеденную куриную ножку на своей тарелке. — Да, это старая история, — пробормотал он. — Не люблю об этом вспоминать. — Но нам нужно знать, Рон, — настояла Гермиона. — Это может быть важным. Особенно сейчас, когда появился профессор Роденмар, и атмосфера в школе такая… напряженная.       Гарри положил руку на плечо Рона. — Мы не хотим тебя расстраивать, Рон, — сказал он мягко. — Но мы должны понимать, что происходит.       Рон поднял голову и посмотрел на своих друзей печальным взглядом. — Ладно, — вздохнул он. — Расскажу. Но обещайте, что не будете судить мою семью.       Гарри и Гермиона переглянулись и кивнули. — Мой отец… — начал Рон, — Он же работает в отделе по борьбе с неправомерным использованием маггловских изобретений. — И что с этим связано? — спросил Гарри. — Дело в том, что родители Джерома Кларка, — Рон запнулся, — они… они увлекались маггловскими технологиями. Но не в хорошем смысле.       Гермиона нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Они… они пытались использовать маггловские изобретения для создания темных артефактов, — объяснил Рон. — Они верили, что маггловская наука и магия могут быть объединены для достижения невероятной силы. — Но это же запрещено! — воскликнула Гермиона. — Именно, — подтвердил Рон. — Они проводили незаконные эксперименты, модифицировали маггловские устройства с помощью темной магии. Мой отец, вместе с другими аврорами, проводил расследование. Он обнаружил их тайную лабораторию, полную опасных, непредсказуемых гибридов магии и маггловской техники. — И что произошло дальше? — спросил Гарри. — Дальше… — Рон замолчал, собираясь с мыслями. — Дальше выяснилось, что они были связаны с Пожирателями Смерти. В их лаборатории нашли доказательства их участия в первой магической войне. Мой отец и другие авроры арестовали их.       Гермиона ахнула. — Но это ужасно! — Знаю, — сказал Рон. — Но это еще не все. В ходе расследования выяснилось, что они использовали свои разработки для пыток магглов. Это было жестоко и бесчеловечно.       Гарри молчал, потрясенный услышанным. — Поэтому их и отправили в Азкабан, — прошептала Гермиона. — Да, — подтвердил Рон. — Их признали виновными по всем пунктам обвинения. Им обоим дали пожизненное заключение. — Возможно, — согласился Рон. — Но я все равно не думаю, что он когда-нибудь простит моего отца. — А может быть, когда-нибудь он поймет, что твой отец поступил правильно, — сказала Гермиона. — И что его родители сами выбрали свой путь.       Позднее в глубине подземелий, в гостиной Слизерина, где мерцающие зеленые огни отбрасывали причудливые тени на лица студентов, Джером сидел в одиночестве, угрюмо глядя в камин. Его мысли были мрачными, воспоминания о разговоре в Большом Зале не давали ему покоя.       Внезапно к нему подошла Поппи, его младшая сестра, с насмешливой улыбкой на лице. Несмотря на то, что они были кровными родственниками, их отношения были сложными, замешанными на взаимных колкостях, мелких подколках и скрытых уловках. Они часто создавали видимость неприязни, предпочитая поддразнивать и испытывать друг друга, нежели проявлять прямое проявление привязанности. — Что это ты тут киснешь, Кларк? — Поппи села напротив, закинув ногу на ногу. — Опять Эдди Миллер довел? Или Ронушка Уизли потрепал нервы своим красноречием?       Джером бросил на сестру колючий взгляд. — Тебя не касается, Поппи. И вообще, как ты посмела так ко мне обращаться?       Поппи лишь хмыкнула. — Как твоя подружка, мисс Уильямсон, которая постоянно шепчется с профессором Снейпом, — парировала она. — И если ты не заметил, то у тебя сегодня был довольно жалкий вид. — Я не жалкий! — взорвался Джером. — И тебе советую следить за своим языком, иначе… — Иначе что? — Поппи приподняла бровь, бросая вызов брату. — Опять будешь угрожать рассказать о моих тайных встречах с Забини? Неужели ты думаешь, что мне есть дело до того, что ты расскажешь всему факультету о моих предпочтениях?       Джером нахмурился, но промолчал. Он знал, что сестра была права. Они годами использовали друг друга для шантажа, держа в секрете самые постыдные слабости и проступки. — Почему ты всегда такая вредная? — процедил он.       Поппи пожала плечами. — А ты всегда такой раздражительный. Может, это семейное?       На мгновение в гостиной повисло напряжение. Джером и Поппи прекрасно понимали, что за этой показной враждебностью скрывается нечто иное. Общая трагедия, их детство, навсегда изменившее их жизни, и общая ответственность за сохранение репутации семьи. — Ты слышал про родительский день? — внезапно спросила Поппи, меняя тему разговора.       Джером скривился. — Да, слышал. И что ты думаешь по этому поводу? — Ну, это, безусловно, интересно, — ответила Поппи, лукаво улыбаясь. — Особенно для тех, чьи родители… находятся в Азкабане.       Джером резко вскочил. — Не смей! — Не смей что? — Поппи, казалось, наслаждалась его злостью. — Не смей напоминать о том, что мы сироты? О том, что все считают наших родителей преступниками? О том, что мы должны тащить на себе это проклятое наследие? — Хватит! — Джером перебил ее, стискивая кулаки. — А что ты сделаешь? Расскажешь всем, что я прячу от тебя письмо от матери? Что я собираюсь навестить ее в Азкабане, пока ты этого не сделал?       Джером застыл. Поппи улыбнулась, понимая, что попала в цель. — Вот видишь, — сказала она мягче. — Ты тоже не в восторге от этой идеи. Но… это наши родители, Джером. И мы должны… — Должны что? — перебил он, его голос дрожал. — Должны страдать? Должны скрывать правду? Должны притворяться, что все в порядке?       Поппи подошла к брату и положила руку ему на плечо. — Я знаю, как тебе тяжело, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но мы должны быть сильными. Ради них. И ради нас.       Джером вздохнул, отвернувшись от сестры.       Пока в подземельях Слизерина кипели страсти и плелись интриги, в противоположной части замка, в гостиной Гриффиндора, царила совершенно иная атмосфера. Здесь, освещенная теплым светом камина и наполненная шумом дружеских разговоров, чувствовалась неподдельная радость и волнение.       Гарри, Рон и Гермиона, окруженные друзьями, сидели у камина, обсуждая предстоящий родительский день. — Это же невероятно! — воскликнула Гермиона, сияя от восторга. — Мои родители так долго хотели увидеть Хогвартс! Они будут в восторге!       Рон, немного смущенный, пробормотал: — Ну, мои родители, конечно, тоже придут… но они уже все тут видели. Все-таки они волшебники. — Рон, не будь таким пессимистом! — воскликнула Джинни, подталкивая брата локтем. — Маме и папе всегда приятно видеть, как ты учишься и чего достигаешь. — Да и потом, — добавила Лаванда Браун, игриво подмигнув Рону, — это отличная возможность покрасоваться перед родителями своими достижениями!       Рон покраснел, но промолчал. Неподалеку от них, Алфи и Эдди с энтузиазмом обсуждали, как произвести впечатление на родителей Эдди. — Нужно обязательно показать им Большой Зал! — говорил Эдди. — И библиотеку! И квиддичное поле! Они будут в шоке! — А я научу их нескольким простым заклинаниям! — пообещал Алфи. — Например, заклинанию Левитации! Это будет весело!       Внезапно в гостиную вошла Нина, держа в руках старинную книгу. Она выглядела задумчивой и немного рассеянной. — Привет, Нина! — позвала ее Гермиона. — О чем задумалась?       Нина взглянула на своих друзей и улыбнулась. — Я тут кое-что нашла, — сказала она, показывая книгу. — В этой книге упоминаются древние символы, очень похожие на те, что я видела на пергаменте у бабушки. — И что это значит? — заинтересовался Гарри. — Пока не знаю, — ответила Нина. — Но я чувствую, что это связано с чем-то важным. И, возможно, с тем, что происходит в Хогвартсе сейчас.       Все взгляды обратились к Нине. В гостиной воцарилась тишина. — Ты думаешь, это связано с профессором Роденмаром? — спросил Рон.       Нина пожала плечами. — Может быть. Я не исключаю такой возможности. — Тогда нам нужно разобраться, — решительно сказала Гермиона. — Мы должны узнать, что скрывает эта книга и что скрывает профессор Роденмар.       Пока в гостиной Гриффиндора продолжались оживленные разговоры о предстоящем родительском дне, кто-то, наконец, обратил внимание на Гарри, погруженного в свои мысли и отстраненного от всеобщего веселья.       Джинни, заметив грустное выражение лица Гарри, осторожно коснулась его руки. — Гарри, с тобой все в порядке? — спросила она обеспокоенно. — Ты какой-то тихий.       Гарри вздрогнул, словно очнувшись от сна. — А, да, все хорошо, — ответил он, пытаясь улыбнуться. — Просто задумался. — Мы же видим, что что-то не так, — возразила Гермиона. — Тебя тоже угнетает вся эта шумиха вокруг родительского дня?       Гарри вздохнул, понимая, что не сможет скрыть свои чувства от друзей. — Ну, да, — признался он. — Как-то неловко. Все так радуются, а для меня это совсем не праздник. — Гарри, мы понимаем, — мягко произнес Рон. — Ты же знаешь… твои родители…       Гарри оборвал его взглядом, не желая говорить об этом вслух. — Я знаю, — сказал он. — Но все равно… как-то грустно.       Гермиона обняла Гарри за плечи. — Гарри, ты не один, — сказала она. — Мы твои друзья, мы твоя семья. И мы всегда будем рядом с тобой. — Да, Гарри, — поддержала Джинни. — Ты для нас как брат. И мы тоже будем праздновать родительский день вместе с тобой.       Гарри почувствовал тепло в груди. Он знал, что его друзья искренни. Они всегда были рядом, поддерживали его в трудные времена и разделяли с ним радостные моменты. — Спасибо, ребята, — сказал он. — Я знаю. Просто… иногда это сложно. — Мы понимаем, — сказала Гермиона. — Но помни, что ты не одинок. У тебя есть мы. И ты всегда можешь на нас рассчитывать.       Рон хлопнул Гарри по плечу. — Да ладно, Гарри, не кисни! — сказал он. — Вместо того, чтобы грустить, давай лучше подумаем, как разыграть Фреда и Джорджа, не всё им это делать!       Гарри улыбнулся. — Это хорошая идея, Рон, — сказал он. — Я с вами.       В гостиной Гриффиндора снова воцарилась веселая атмосфера. Друзья продолжали обсуждать предстоящий родительский день, но теперь в разговоре чувствовалось больше сочувствия и понимания. Они знали, что для Гарри этот день может быть не самым легким, но они были готовы поддержать его и разделить с ним радость и грусть.       В то время как в гостиной Гриффиндора царила атмосфера тепла и дружеского сочувствия, в мрачном и аскетичном кабинете профессора Роденмара царил абсолютный покой. Здесь не было ни намека на уют, только строгая функциональность: стол, покрытый стопками книг и пергаментов, несколько жестких стульев и чучело огромного ворона, восседавшее на высоком постаменте.       Роденмар стоял перед чучелом, его взгляд был прикован к блестящим черным глазам птицы. Он говорил тихо, словно ведя беседу с невидимым собеседником. — Все идет по плану, Корбьер, — произнес он глухим, лишенным каких-либо эмоций голосом. — Они ничего не подозревают.       Глаза ворона, казалось, впивались в Роденмара, словно оценивая каждое его слово. — Дамблдор, как всегда, слеп, — продолжил Роденмар. — Он видит только то, что хочет видеть. Родительский день… хорошая возможность. Удобное прикрытие.       Он подошел к столу и взял в руки тонкий кинжал с черной рукоятью. Его пальцы нежно коснулись острого лезвия. — Эти дети… — процедил он, — они являются ключом. Они обладают силой. Силой, которую можно использовать. Силой, которую нужно подчинить.       Он резко взмахнул кинжалом, будто рассекая воздух. — Нина Мартин… — произнес он, его голос смягчился. — Она интересуется древними символами. Она близка к истине.       Глаза ворона, казалось, расширились, уловив невидимую энергию. — Это хорошо, Корбьер, — сказал Роденмар. — Чем больше она узнает, тем быстрее приблизится к своей цели. А мы… мы поможем ей в этом.       Он отложил кинжал и подошел к окну, глядя на темные силуэты деревьев, раскачивающихся под порывами ветра. — Они не должны знать, что происходит, — прошептал он. — Они должны думать, что все в порядке. Они должны доверять.       Он повернулся к чучелу ворона. — Корбьер, подготовь все необходимое. Время пришло.       В его глазах сверкнула искра безумия. Он наклонился к чучелу, шепча ему в клюв: — Скоро… мы получим то, что нам нужно. И тогда… они будут молить о пощаде.       Глаза ворона по-прежнему смотрели вперед, храня тайны, которые скрывались в тенях его крыльев. И в этот момент тишина в кабинете Роденмара казалась более грозной, чем любой шум.