Глава 2. Первый урок, необычная находка

      На следующее утро, когда солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна Хогвартса, направляясь на совместный урок Защиты от Темных Искусств, Эдди и Патрисия пересеклись в одном из коридоров замка.       Патрисия шла с гордо поднятой головой, окруженная группой слизеринцев, стараясь не замечать Эдди, приближающегося навстречу.             Эдди же, заметив Патрисию, расплылся в широкой ухмылке. — О, смотрите, кого я вижу! — воскликнул он, притворно удивленным голосом. — Сама мисс Уильямсон почтила нас своим присутствием! Неужели тоже направляетесь на встречу с нашим новым, таким очаровательным преподавателем?       Патрисия бросила на него холодный взгляд, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Миллер, — процедила она сквозь зубы. — Не ожидала, что ты будешь так навязчив. — Я просто пытаюсь быть вежливым, — пожал плечами Эдди, — но, видимо, слизеринцы не понимают нормального человеческого общения. Жаль, что ты такого мнения о магглорождённых.       Патрисия остановилась, поворачиваясь лицом к Эдди. Слизеринцы вокруг нее тоже замерли, ожидая развития событий. — Меня больше раздражает твоя самоуверенность, Миллер, — ответила Патрисия, — а не твое происхождение. Ты вечно лезешь не в свое дело и думаешь, что все тебе должны. — Ого, какие громкие слова! — Эдди приложил руку к сердцу, притворно пораженный. — Я, конечно, знал, что ты можешь быть грубой, но не думал, что настолько. — Хватит, Миллер, — предупредила Патрисия. — Ты переходишь границы. — Ой, боюсь-боюсь! — Эдди закатил глаза. — Что ты сделаешь, Уильямсон? Натравишь на меня свою змеиную стаю? Или пожалуешься Снейпу? — Ты просто трепло, Миллер, — презрительно бросила Патрисия.       В глазах Эдди вспыхнул гнев, но он тут же подавил его, расплываясь в саркастической улыбке. — Трепло? — повторил он. — Неплохо, Уильямсон. Неплохо. Может быть, мне стоит начать называть тебя так? «Трепло» Уильямсон… Звучит довольно мило.       Патрисия злобно посмотрела на Эдди, но промолчала. Она понимала, что он пытается ее спровоцировать, и не хотела поддаваться на его уловки. — Идем, — скомандовала она своим спутникам, и слизеринцы, бросив на Эдди презрительные взгляды, двинулись дальше по коридору.       Эдди проводил их взглядом, усмехаясь. — «Трепло» Уильямсон… — пробормотал он себе под нос. — Мне нравится.       Когда слизеринцы и гриффиндорцы вошли в кабинет Защиты от Темных Искусств, атмосфера в помещении была напряженной. Кабинет, обычно обставленный стандартной мебелью, преобразился до неузнаваемости. Стены были увешаны странными артефактами, некоторые из которых вызывали нескрываемый ужас, а в центре комнаты стоял большой круг, начерченный мелом.       Студенты, поёживаясь, занимали свои места, стараясь держаться подальше от странных предметов. Патрисия, несмотря на презрительное отношение к Эдди, бросила на него мимолетный взгляд, убеждаясь, что он не пострадал от их словесной перепалки. Эдди же, в свою очередь, проигнорировал ее, усаживаясь рядом с Роном и Гермионой.       Нина, как всегда, была погружена в свои мысли, рассматривая странные символы, начертанные на одном из артефактов. Гарри обеспокоенно наблюдал за ней, зная о ее одержимости древними тайнами.       Джером, напротив, сидел с каменным лицом, не проявляя никакого интереса к происходящему. Алфи пытался его разговорить, но Джером отвечал односложно, явно не желая общаться.       Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошел профессор Роденмар. Его лицо было непроницаемым, а взгляд — пронзительным. Он молча прошел к центру кабинета, обводя взглядом студентов. — Добрый день, — произнес он своим низким, хриплым голосом. — Сегодня мы начинаем изучение новых способов защиты от темных искусств.       Он сделал паузу, выжидая, пока в комнате установится полная тишина. — Мы будем работать с практическими заклинаниями, — продолжил Роденмар. — Заклинаниями, которые требуют концентрации, дисциплины и решимости.       Он указал на круг, начерченный на полу. — Сегодня мы будем практиковать заклинание «Протего». Но не в обычной форме. Мы будем использовать его в сочетании с заклинаниями нападения.       В зале послышались удивленные шепотки. — Это опасно, — прошептала Гермиона Гарри. — «Протего» — защитное заклинание, а сочетать его с заклинанием нападения… — Я знаю, — ответил Гарри. — Но что мы можем сделать?       Роденмар тем временем начал объяснять технику выполнения заклинания. Его голос был монотонным, но в каждом его слове чувствовалась сила и уверенность. — Разделитесь на пары, — скомандовал он. — Один будет нападать, другой — защищаться.       Студенты начали нехотя объединяться в пары. Эдди и Рон оказались вместе, а Гермиона — с Гарри. Джером, как всегда, остался один. — Мистер Кларк, — обратился к нему Роденмар. — Вы будете моим ассистентом.       Джером кивнул, но в его глазах мелькнуло удивление. — Я продемонстрирую вам, как правильно выполнять заклинание, — продолжил Роденмар, обращаясь ко всем студентам. — Мистер Кларк будет нападать, а я — защищаться.       Он встал в центр круга, приглашая Джерома присоединиться к нему. Джером неуверенно подошел к Роденмару, чувствуя на себе взгляды всех студентов. — Готовы, мистер Кларк? — спросил Роденмар, глядя на него в упор. — Да, профессор, — ответил Джером, сглатывая комок в горле. — Отлично. Тогда начинайте. Нападайте со всей силы.       Джером колебался, не зная, что делать. Он никогда раньше не нападал на преподавателя. — Не бойтесь, мистер Кларк, — подтолкнул его Роденмар. — Это всего лишь тренировка. Но представьте, что перед вами — ваш враг.       В глазах Джерома что-то изменилось. Он вспомнил все унижения, которые ему пришлось пережить, всю боль и обиду, которую он испытывал. Он поднял палочку и произнес заклинание: — Stupefy!       Из палочки Джерома вырвался красный луч, направленный прямо на Роденмара. Роденмар же спокойно произнес: — Protego!       Вокруг него возник прозрачный щит, который отразил заклинание Джерома. Красный луч отлетел обратно, едва не задев Джерома.       Студенты ахнули, увидев такую мощь. Роденмар же остался невозмутимым. — Хорошо, мистер Кларк, — сказал он. — Но этого недостаточно. Попробуйте что-нибудь сильнее.       Напряжение в кабинете достигло предела. Джером, под пристальным взглядом Роденмара, стоял, не зная, какое заклинание применить. Он чувствовал, как его руки дрожат, а сердце бешено колотится в груди.       Роденмар терпеливо ждал, его лицо оставалось невозмутимым. — Мистер Кларк, — произнес он, нарушая тишину, — не бойтесь использовать свои навыки. Покажите мне, на что вы способны.       Эти слова словно подстегнули Джерома. В его голове промелькнули воспоминания о детстве, о родителях, о несправедливости, которую ему пришлось пережить. Злость и обида захлестнули его, затмевая разум. Он больше не думал о последствиях. Он хотел лишь одного — выпустить пар. — Expulso! — выкрикнул Джером, вкладывая в заклинание всю свою ненависть.       Из его палочки вырвался мощный взрыв энергии, направленный прямо на Роденмара. Заклинание было настолько сильным, что воздух вокруг задрожал.       Студенты ахнули, прикрывая лица руками. Даже Патрисия, обычно сохранявшая хладнокровие, нахмурилась от беспокойства.       Роденмар остался на месте, не двигаясь ни на дюйм. Лишь в его глазах мелькнул огонек интереса. Он, не прилагая видимых усилий, поднял руку. — Protego Maxima! — произнес он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась огромная сила. — Неплохо, мистер Кларк, — сказал он. — Очень неплохо. Но вам еще есть над чем работать.       Джером стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным, а руки — дрожали. Он чувствовал себя опустошенным и униженным. — А теперь, — продолжил Роденмар, обращаясь ко всем студентам, — разбейтесь на пары и начинайте тренироваться. Не бойтесь использовать силу. Не бойтесь экспериментировать. Главное — контролировать свои эмоции.       Студенты, все еще находясь под впечатлением от увиденного, начали неохотно объединяться в пары. Атмосфера в кабинете стала еще более напряженной и тревожной.       Во время тренировки Роденмар ходил между парами, наблюдая за их действиями и давая советы. Его советы были полезными, но его присутствие оказывало давящее воздействие на студентов.       Эдди и Рон пытались сосредоточиться на тренировке, но их постоянно отвлекали взгляды Роденмара. Они чувствовали себя, как под микроскопом, каждое их движение подвергалось тщательному анализу.       Гермиона и Гарри, несмотря на свой опыт, тоже испытывали дискомфорт. Они чувствовали, что Роденмар что-то скрывает, что он не тот, за кого себя выдает. Нина, напротив, казалась совершенно невозмутимой. Она увлеченно тренировалась, используя заклинания с точностью и уверенностью. Роденмар несколько раз подходил к ней, давая советы и похвалы. Нина внимательно слушала его, задавая вопросы и проявляя искренний интерес. Патрисия, как всегда, демонстрировала безупречную технику и хладнокровие. Она с легкостью отражала все атаки и уверенно наносила свои собственные. Роденмар одобрительно кивал, наблюдая за ее действиями.       После окончания урока студенты, измученные и опустошенные, покинули кабинет Защиты от Темных Искусств. Они чувствовали, что сегодняшний урок был не просто тренировкой, а чем-то гораздо большим. Они чувствовали, что Роденмар пытается что-то от них добиться, что он испытывает их силу и проверяет их границы.       В моменте Алфи догнал Джерома. Тот шел, опустив голову, и казалось, не замечал ничего вокруг. — Эй, Джером! — позвал его Алфи, пытаясь поднять ему настроение. — Ты как? Ты сегодня чуть кабинет не разнес!       Джером остановился и бросил на Алфи усталый взгляд. — Забавно, — буркнул он. — Очень смешно. — Ну, а что? — возразил Алфи, стараясь не сдаваться. — Профессор Роденмар был впечатлен! Он наверняка думает, что ты — его лучший ученик.       Джером скривился. — Да плевать мне на то, что он думает. — Ну, ладно, ладно, — сдался Алфи. — Не буду больше шутить. Просто… мне показалось, что тебе нужно немного развеяться.       Джером вздохнул. — Знаю, — сказал он. — Спасибо, Алфи. Просто… это все было странно. Он как будто… как будто специально выводил меня из себя. — Возможно, — согласился Алфи. — Но ты не должен позволять ему этого делать. Ты сильнее, чем он думает.       Джером посмотрел на Алфи, и в его глазах мелькнула слабая улыбка. — Ты всегда умеешь меня поддержать, — сказал он. — А как же иначе? — ответил Алфи, подмигнув. — Мы же друзья, в конце концов.       Они немного помолчали, прежде чем Джером, неожиданно для себя, рассмеялся. — А знаешь, — сказал он, — а ведь ты прав. Я чуть кабинет не разнес! Алфи засмеялся в ответ. — Я же говорил! Ты у нас крутой!       Джером покачал головой, но на его лице появилось облегчение. Кажется, шок от произошедшего начал отступать. — Ладно, — сказал он. — Пошли отсюда. Мне нужно немного отвлечься. Может, пойдем в библиотеку? — В библиотеку? — удивился Алфи. — Ты и библиотека? Это что-то новенькое. — Ну, а что? — огрызнулся Джером. — Мне тоже иногда нужно учиться. — Ладно, ладно, — успокоил его Алфи. — Пошли. Может, найдем там что-нибудь интересное.       И они, плечом к плечу, направились в сторону библиотеки, оставив позади мрачный кабинет Защиты от Темных Искусств и тревожные мысли о профессоре Роденмаре.       В то время как Алфи и Джером, отвлекшись от тревог, направлялись в библиотеку, Нина уже давно погрузилась в поиски в самом ее дальнем углу, где старые, потрепанные книги хранили в себе давно забытые знания. Она изучала старинные свитки и фолианты, пытаясь найти связь между символами на пергаменте, найденном у бабушки, и происходящим в Хогвартсе.       Вдруг ее взгляд зацепился за старинный деревянный ящик, запыленный и невзрачный, словно его забыли много лет назад. Любопытство взяло верх, и Нина открыла его. Внутри лежал небольшой амулет, выполненный в форме глаза. Он был сделан из какого-то темного металла, инкрустированного ярким синим камнем. Нина сразу узнала его — это был глаз Гора, древнеегипетский символ защиты и могущества. Но откуда он взялся в Хогвартсе?       Она взяла амулет в руки, и в тот же момент он вспыхнул ярким красным светом. Нина вздрогнула от неожиданности. Амулет словно ожил, указывая в определенном направлении.       Следуя за лучом света, Нина заметила, что он направлен на один из книжных шкафов. Она подошла к нему и стала внимательно осматривать. И тут она увидела — на одном из шкафов был выгравирован такой же рисунок, как и на амулете, — глаз Гора.       Сердце Нины забилось быстрее. Она почувствовала, что находится на пороге открытия чего-то важного. Не раздумывая, она приложила амулет к рисунку на шкафу.       В ту же секунду раздался тихий щелчок, и шкаф медленно отъехал в сторону, открывая узкий проход. Нина замерла, потрясенная увиденным. Перед ней была темная, неизведанная дверь в тайное помещение, скрытое за стенами библиотеки. Любопытство и предчувствие опасности боролись в ее душе. Она знала, что этот проход может привести ее к чему-то невероятному, но в то же время, он мог быть полон опасностей. Но Нина не привыкла отступать перед трудностями. Она сделала глубокий вдох, взяла в руки волшебную палочку и шагнула в темноту.       Тьма поглотила Нину, как только она переступила порог тайного прохода. Она зажгла Люмос, и слабый свет осветил узкий коридор, стены которого были сложены из грубого камня. Воздух здесь был сырым и затхлым, словно в склепе. Нина шла вперед, осторожно ступая по неровному полу. Коридор петлял и поворачивал, приводя ее все глубже в недра замка. Она чувствовала, что находится очень далеко от библиотеки, в месте, о котором никто не подозревал.       Наконец, коридор вывел ее в небольшую комнату. Здесь было сухо и прохладно, словно воздух вентилировался каким-то неизвестным способом. Нина осмотрела комнату, пытаясь понять, что это за место.       В центре комнаты стоял старый деревянный стол, покрытый толстым слоем пыли. На столе лежала какая-то странная машина с большим раструбом. Нина подошла ближе и с удивлением узнала в ней фонограф — старинное устройство для записи и воспроизведения звука, которое когда-то использовали магглы. Она была удивлена, увидев такую вещь в тайной комнате Хогвартса. Что фонограф делал здесь? И кто его сюда поместил?       Рядом с фонографом лежало несколько цилиндров — носителей звука, которые использовались с этим устройством. Нина взяла один из цилиндров в руки и внимательно его рассмотрела. На нем не было никаких надписей или пометок.       Она подумала о том, чтобы включить фонограф и послушать записи, но потом передумала. Она чувствовала, что это место таит в себе какие-то тайны, которые лучше раскрывать постепенно. Сейчас она была одна, и в случае опасности ей некому было бы помочь. Нина решила, что правильно будет вернуться сюда позже, с друзьями, и детально все изучить. Возможно, эти записи помогут ей разгадать загадку древних символов и узнать правду о профессоре Роденмаре.       Она положила цилиндр обратно на стол и оглядела комнату еще раз. На стенах висели старые картины и фотографии, но разобрать их в тусклом свете Люмоса было невозможно. В одном из углов комнаты стоял большой сундук, запертый на замок. Нина решила не трогать его, опасаясь, что это может быть ловушка.       Она понимала, что эта комната — часть чего-то большего, что она нашла лишь один кусочек головоломки. Но она была уверена, что вернется сюда снова, чтобы разгадать все тайны этого места.       Сделав глубокий вдох, Нина развернулась и направилась обратно в коридор. Она шла быстро, стараясь как можно скорее выбраться из тайного прохода.       Нина с облегчением выдохнула, когда вышла из тайного прохода и закрыла за собой книжный шкаф. Она чувствовала себя так, словно сбросила с плеч огромный груз.       Воздух в библиотеке казался свежим и чистым после затхлой атмосферы тайной комнаты. Но ее облегчение было недолгим. В тот же момент, когда она отвернулась от книжного шкафа, кто-то произнес ее имя. — Нина?       Она вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Перед ней стоял Фабиан Раттер, его голубые глаза были широко раскрыты от удивления. — Фабиан! — воскликнула Нина, прижимая руку к груди. — Ты меня напугал! — Прости, — пробормотал Фабиан, все еще находясь под впечатлением. — Я просто… я не ожидал тебя здесь увидеть. — А что ты здесь делаешь? — спросила Нина, стараясь скрыть свое волнение. — Я… я ищу книгу по древним рунам, — ответил Фабиан. — Я слышал, что в этом углу библиотеки хранятся самые старые экземпляры.       Нина понимала, что Фабиан говорит правду. Он всегда был увлечен древними рунами, и библиотека была его любимым местом в Хогвартсе. Но как раз в этот момент?! — И ты нашел ее? — спросила Нина, стараясь оттянуть время. — Пока нет, — ответил Фабиан. — Но я не теряю надежды.       Он снова посмотрел на Нину, и его взгляд стал более проницательным. — А что ты здесь делала, Нина? — спросил он. — Ты выглядишь какой-то взволнованной.       Нина замялась, не зная, что ответить. Она не хотела рассказывать Фабиану о тайном проходе и о фонографе. Она не была уверена, можно ли ему доверять. — Я… я тоже искала книгу, — сказала она, запинаясь. — Просто… просто заблудилась. Фабиан нахмурился, словно не поверил ее словам. — Заблудилась? — переспросил он. — В библиотеке? Нина, ты же знаешь здесь каждый уголок. — Ну… да, — пробормотала Нина. — Просто… сегодня как-то особенно много книг.       Она почувствовала, как краснеет. Она никогда не умела хорошо врать. Фабиан продолжал смотреть на нее с подозрением. — Нина, — сказал он, — я вижу, что ты что-то скрываешь. И я не знаю, что это, но я надеюсь, что ты мне доверяешь.       Нина посмотрела в глаза Фабиану. Она видела в них искренность и беспокойство. Она знала, что он хороший человек, и что он всегда был готов прийти на помощь.       Но она все еще не могла решиться рассказать ему о тайном проходе. Слишком многое стояло на кону. — Я… — начала она, но запнулась. — Я не могу тебе сказать сейчас. Но я обещаю, что когда-нибудь ты все узнаешь.       Фабиан вздохнул. — Ладно, Нина, — сказал он. — Я не буду давить на тебя. Но помни, что я всегда буду рядом. Если тебе понадобится помощь, ты можешь на меня рассчитывать. Нина улыбнулась. — Спасибо, Фабиан, — сказала она. — Я знаю.       Они немного помолчали, прежде чем Фабиан, махнув рукой, сказал: — Ладно, я пойду дальше искать свою книгу. А ты… будь осторожна, Нина.       И, оставив Нину наедине со своими мыслями, Фабиан направился в глубь библиотеки.       Нина проводила его взглядом, чувствуя себя виноватой за то, что не рассказала ему правду. Но она была уверена, что поступила правильно. По крайней мере, пока.       В это время в другом конце Хогвартса, в запутанных коридорах, соединяющих библиотеку с жилыми башнями, Мара Джеффи, когтевранка с острым умом и неутолимой жаждой знаний, направлялась в свою гостиную. Ее голова была забита мыслями о предстоящих экзаменах и о новой, захватывающей теории, которую она разрабатывала.       Она шла быстро, почти не глядя по сторонам, когда внезапно врезалась в кого-то. — Ой! — воскликнула она, отступая назад.       Перед ней стоял Теодор Нотт, слизеринец с мрачным взглядом и репутацией отшельника. Он был известен своим интеллектом и своей любовью к темным искусствам. — Смотрите, куда идете, Джеффи, — процедил он, его голос был холодным и отстраненным.       Мара закатила глаза. — Я бы с удовольствием, Нотт, — ответила она, — но, видимо, ваша аура настолько темная, что ее сложно заметить.       Теодор нахмурился. — Вы всегда такая язвительная, Джеффи? — спросил он. — Только когда сталкиваюсь с такими, как вы, — ответила Мара.       Они некоторое время смотрели друг на друга, не говоря ни слова. В воздухе чувствовалось напряжение и неприязнь. — Что вы здесь делаете, Нотт? — спросила Мара, нарушая тишину. — Не думаю, что вам интересны коридоры Когтеврана. — Я возвращаюсь в свою гостиную, — ответил Теодор. — Мне не нужно отчитываться перед вами о своих передвижениях. — Конечно, нет, — согласилась Мара. — Но я просто интересуюсь. Неужели слизеринцы решили исследовать неизведанные территории? — Это не ваше дело, — повторил Теодор. — Может быть, и так, — сказала Мара. — Но я всегда интересуюсь тем, что мне не положено знать.       Она улыбнулась, словно играя с огнем. Теодор нахмурился еще сильнее. — Вы слишком любопытная, Джеффи, — сказал он. — Это может быть опасно. — Опасность — это весело, — ответила Мара. — Особенно, когда есть что исследовать.       Они снова помолчали. Мара чувствовала, что Теодор что-то скрывает. Что он здесь не просто так. — Ладно, Нотт, — сказала она. — Я не буду вас задерживать. Но помните, что я всегда наблюдаю.       Она подмигнула Теодору и, обойдя его, направилась в сторону гостиной Когтеврана. Теодор проводил ее взглядом, его лицо оставалось непроницаемым. Но в его глазах читалось что-то новое, что-то, чего Мара раньше не замечала. Там было что-то вроде… интереса?       Как только Мара скрылась за углом, Теодор вздохнул. И, ускоряя шаг, направился в сторону подземелий.       В это же время, в гостеприимной и уютной гостиной Пуффендуя, где стены были украшены мягкими желтыми драпировками, а в воздухе витал аромат свежеиспеченного печенья, Эмбер Миллингтон и Джой Мерсер, сидя у камина, вели оживленную беседу о предстоящем родительском дне. — Я так рада, что мои родители смогут увидеть Хогвартс, — говорила Джой, ее глаза сияли от восторга. — Моя мама всегда рассказывала мне о своей учебе здесь, но папа никогда не понимал, что это такое. Теперь он сможет увидеть все своими глазами! — Я тоже жду этого дня, — ответила Эмбер с теплой улыбкой. — Моя семья, конечно, уже знакома с волшебным миром, но им всегда интересно узнать что-то новое о Хогвартсе.       Несмотря на то, что семья Эмбер, хоть и чистокровная, была причислена к «предателям крови» из-за своих взглядов на равенство между маглами и волшебниками (хотя они и не обладали таким же буйным нравом и любовью ко всему маггловскому, как семья Уизли), это не мешало им оставаться добрыми, гостеприимными и любящими людьми. Они всегда поддерживали Эмбер в ее учебе и гордились ее достижениями. — А что твои родители думают о родительском дне? — спросила Джой, перебивая ход ее мыслей. — Они очень рады, — ответила Эмбер. — Они всегда поддерживают мои начинания.       Она немного замялась, прежде чем добавить: — Конечно, им было бы проще, если бы я училась на другом факультете. Но они принимают мой выбор.       Джой посмотрела на нее с пониманием. — Я знаю, что твоей семье нелегко, — сказала она. — Но ты не должна переживать из-за этого. Ты талантливая и добрая волшебница. И это главное.       Эмбер улыбнулась. — Спасибо, Джой, — сказала она. — Ты всегда умеешь меня поддержать.       Они немного помолчали, глядя на огонь, потрескивающий в камине. — А что ты планируешь показать своим родителям? — спросила Эмбер, нарушая тишину. — Я думаю, что начну с Большого Зала, — ответила Джой. — Он такой впечатляющий! А потом, может быть, пройдемся по учебным классам и покажем им, где я учусь. — А я хочу показать им теплицы с травами, — сказала Эмбер. — Моя мама обожает садоводство. — Это отличная идея! — воскликнула Джой. — Мой папа тоже любит растения. Может быть, мы сможем устроить им небольшую экскурсию.       Они продолжали обсуждать свои планы на родительский день, с энтузиазмом делясь своими идеями и мечтами. В гостиной Пуффендуя царила атмосфера тепла, дружбы и взаимопонимания.       Здесь, среди желтых стен и аромата свежеиспеченного печенья, Эмбер и Джой чувствовали себя дома. Здесь они могли быть самими собой, не боясь осуждения или непонимания. И они знали, что, несмотря на все трудности, они всегда могут рассчитывать на поддержку друг друга.       Поздним вечером, когда коридоры Хогвартса погрузились в полумрак, Поппи Кларк, как по заведенному ритуалу, встретилась в укромном месте с Блейзом Забини. Они шептались о чем-то, обмениваясь краткими улыбками и взглядами. Когда их встреча подошла к концу, они разошлись в разные стороны, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       Но за одним из каменных столбов, словно тень, наблюдал Джером. Он давно подозревал, что между Поппи и Забини что-то происходит, и не упускал возможности подловить сестру на горячем.       Дождавшись, пока Блейз скроется из виду, Джером вышел из своего укрытия, преграждая Поппи путь. — Ну что, Поппи, — произнес он с насмешливой улыбкой. — Опять тайные свидания с Забини? Когда же ты наиграешься в эти романтические глупости?       Поппи закатила глаза, демонстрируя свое раздражение. — Это не твое дело, Джером, — ответила она, стараясь сохранять спокойствие. — Занимайся своими делами и не лезь в мою жизнь. — Как же я могу не лезть? — возразил Джером. — Ты же моя сестра, я должен заботиться о твоей репутации. — Моя репутация — это моя забота, — отрезала Поппи. — И она ничуть не пострадает от общения с Блейзом. — А вот в этом я не уверен, — усмехнулся Джером. — Забини — тот еще сердцеед. Ты уверена, что он не играет с тобой?       В глазах Поппи вспыхнул гнев. — Заткнись, Джером, — прошипела она. — Ты ничего не знаешь. — Может быть, и не знаю, — согласился Джером. — Но я вижу, что ты теряешь голову. И это меня беспокоит. — Тебя беспокоит только то, что ты не можешь контролировать мою жизнь, — возразила Поппи. — Но я не дам тебе этого сделать. Я буду поступать так, как считаю нужным. — И даже если это значит связаться с тем, кто тебе не пара? — спросил Джером, повышая тон. — А кто решает, кто мне пара, а кто нет? — ответила Поппи, в ее голосе слышался вызов. — Ты?       Джером помолчал, не зная, что ответить. Он понимал, что перегибает палку. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он, смягчив тон. — Я буду счастлива, когда ты перестанешь лезть в мою жизнь, — ответила Поппи.       Она развернулась и направилась в сторону гостиной Слизерина, оставляя Джерома стоять в одиночестве в полумраке коридора.       Джером вздохнул. Он знал, что поступил неправильно. Он хотел защитить сестру, но вместо этого только оттолкнул ее от себя.