12 лет после победы над Архидемоном

Солона легко подула на ладонь. - Жжётся! Утром она так торопилась подняться на холм, сократила путь через заросшие ядовитой травой камни. На ладони сразу же начали надуваться пузыри, кожа вокруг опухла и покраснела. Не больно, но Солона точно помнила, что потратила остатки мази от ожогов на нос своего пса породы мабари - Мора неделю назад. Приготовить новую порцию было недосуг. Солона вздохнула, поправила одежду, вернула скосившуюся сумку на бок, вытряхнула сухие веточки с плеч и из складок туники. Тяжело вздохнула ещё раз, с чувством, толком и знанием дела. В голове рассерженными пчёлами роились тягостные мысли. Не помогали ни быстрый шаг, ни живописное утро. Оглянись вокруг, подумалось ей, отпусти тревоги, посмотри какая красота! Вот, первые лучи солнца пробиваются сквозь рваные облака, золотя небо. Ощути прохладный воздух, пусть он наполняет лёгкие, обжигая ноздри. Красоты, стоящие самой жизни, не так ли? Можно было отправиться в дорогу и попозже, но письмо Лилианы жгло магессе карман, затягивать с ответом не было душевных сил. Не сумев удержать тревогу в узде, Солона покинула башню ещё до рассвета. Камешки и листья мягко шуршали под подошвами сапог и лап мабари. Дороги в окрестностях Амарантайна недавно привели в порядок. Зевран рассказывал, что инфраструктура теперь находилась в ведении Королевы Аноры. - Можно лишь поблагодарить государыню за бдительность во вверенных ей делах! - прямым голосом ответила Солона, не позволив тем самым начать обсуждение королевы и других её дел. Густо усыпанная грунтом дорога выделялась темным пятном в предрассветной дымке. Мор важно шагал рядом с хозяйкой, время от времени принюхиваясь, он шевелил ушами и фыркал словно боевой конь. Солона мягко потрепала собаку по голове. Пёс уже давно вышел из возраста. Амелл брала мабари с собой только в те места, куда могла бы сама, отправится безоружной. Зевран считал нежную привязанность Солоны к собаке блажью, которая на каждое замечание отвечала, что это не его собачье дело. Моровой на пенсии, позволил себе испытывать нежные чувства ко всему миру. Больше всего любви доставалось старой команде. Последний визит в замок инквизиции показал, что терпение Лилианы не так же безгранично, как желание мабари облизывать ей лицо и руки. Варрик, глядя на мабари, предложил запатентовать пса как отдельный вид оружия, наподобие дымовой шашки, только гораздо более вонючее. Мор внезапно остановился, шумно втянул ноздрями воздух, замер и сделал резкий прыжок в заросли. Повинуясь инстинкту, Солона приняла боевую стойку и сложила пальцы в пас. Тишину леса разорвал басовитый лай, перемешанный с мужским голосом. На дорогу, отбиваясь от визжащего пса, выбрался растрёпанный мужчина. Гаррет Хоук, Защитник Киркволла, затычка в каждой бочке и любитель везде совать свой крючковатый нос. Счастливый от встречи с товарищем Моровой прыгал вокруг, разбрасывая лапами гравий. - Солона! - окликнул Хоук, пытаясь придержать мабари. - Просила же! Не ходить за мной, - Солона постучала ладонью по ноге, привлекая внимание Морового. Пёс нехотя оставил попытки зализать Хоука до смерти. - А я тебя просил не ходить здесь без оружия, - ровный голос Хоука был лишён привычного задора, который он демонстрировал в спорах раньше. Сейчас Гаррет говорил на полтона спокойнее и тише, словно общался с тяжёлым больным. Терпения в его голосе хватило бы на роту монашек. Солона, закатила глаза, свистнула собаке и, не оборачиваясь ускорилась. Хоук догнал магессу в три больших шага, вытащил из сумки шерстяной плащ и накинул ей на плечи. - Да что же это такое, Гаррет! - собственнический жест мгновенно осушил и без того скудные остатки женского терпения. Амелл сбросила с плеч плащ и ощетинилась. - Мы это уже обсуждали! Я не инвалид, не больна! Мне не нужно оружия! Не нужно провожатых! Топай отсюда! Быстро! Хоук поднял с земли плащ, пассом сдул с него дорожную пыль, и снова водрузил на плечи Солоны. Их взгляды скрестились. Острые синие глаза блеснули из-под вечно падающих на лоб чёрных косм, напоминавших Амелл о том, что не всем людям нравится выглядеть цивилизованными. Некоторые продолжают до старости изображать разбойников с большой дороги. Солона знала, что Гаррет, останется вечным мальчишкой, даже когда поседеет. Магесса также была уверена, что Алистер состариться чинно и красиво. Он всегда стригся по-военному коротко, «солдатской» наружности не повредили последние десять лет на троне. Тот же стан и выправка, только улыбаться стал реже и горше. В редких письмах, Алистер подмечал, что чёрствость - удел монарха, ведь не может правитель Ферелдена быть жизнерадостным дурачком. Лилиана с годами сделалась вдвое красивее, Зевран раздался в плечах. Гарретта юным она не видела, но от Варрика слышала, что тот не изменился вовсе. Собственный же облик Солоны Амелл говорил окружающим только одно - перед ними серый страж. Плащ давил магессе на плече, словно был сделан не из шерсти, а металла, забота Гаррета, такая неуместная и оскорбительная, его упрямство в причинении «дорогой троюродной кузине» добра вызывало у Амелл раздражение и непонятную тревогу. Солона снова повела плечами, и плащ мягко съехал на сгиб локтя. - Сегодня тепло, мне не нужен плащ, Гаррет, - она сделала видимое усилие, чтобы звучать спокойно. Заскучавший мабари уселся на дорогу, и принялся выкусывать из лап сучки и колючки. - Я отправлю письмо из города и вернусь в Башню. Натаниэль привёл округу в порядок, тут не о чем волноваться. Гаррет явно смущённый резкой переменой тона поскрёб рукой бороду и помотал головой. - Мы оба знаем, что Инквизитор Лавелан на прошлой неделе прислала сюда разведчиков, жители жаловались на странные звуки по ночам, а ты, - тут он на секунду замялся, будто выбирая нужное слово, - безоружна. - Со мной мабари, и десять лет военного опыта, Гаррет, - Солона намерено выделила интонацией слова «десять» и «опыта». — Это лучше любых провожатых. - Тогда можешь считать, что у меня дела в городе, - пожал плечами Хоук, и двинулся вперёд по дороге. Моровой оглянулся на свою хозяйку, ожидая команды. Солона медленно выдохнула. Ей подумалось, что они с Хоуком все ещё играют в ту же игру — кто кого перехитрит, кто лучше знает, как жить эту жизнь. Он думает, что делает как лучше, но правда в том, что Гаррет просто пытается отвлечься от собственных проблем. От печалей, о которых Солона догадывалась, но которые сам Хоук, конечно, не озвучивал. — У тебя всегда дела в тех местах, где я не прошу твоего присутствия. Гаррет обернулся наградил кузину кривой улыбкой. Эта его улыбка, как ни странно, всегда выводила Солону из себя. В его глазах играла привычная искорка юмора, но Амелл видела, что за ней скрывается нечто большее. — Ты всегда находишь оправдания, чтобы сунуть свой нос туда, где тебе не место, — бросила магесса. — Возможно, — он не стал спорить. — Но ты выглядишь так, будто только что кто-то написал тебе письмо, из которого следовало, что есть проблемы, которые только Герой Ферелдена может решить. Солона закатила глаза, и свистнула Моровому, пойдём. Хоук чуть замедлился, его шаги легко ловили её ритм. — Не хочешь рассказать, от кого письмо? — с едва скрытым интересом спросил он, понизив голос. — Не твоё дело, Хоук. — Лилиана? — Его насмешливая улыбка говорила о том, что он уже всё понял. — Я так и думал. Солона остановилась, слегка поворачиваясь к нему. — С чего ты взял, что это Лилиана? Тайком читаешь чужие письма теперь? — Да брось, Амелл. Кто ещё может написать тебе так, чтобы ты вся ушла в себя? — Хоук внимательно посмотрел на неё. — Что-то случилось? Она вздохнула, зная, что от него не удастся так просто отмахнуться. — Ничего серьёзного. Лилиана просто беспокоится. Я ей напишу, что всё в порядке, и на этом всё закончится. — Ага, конечно. — Хоук хмыкнул. — И после этого ты отправишься в Замок Инквизиции или в Денерим, чтобы лично сказать ей, что всё действительно в порядке, верно? Солона на мгновение замерла, чувствуя, как его слова попадают в цель. Он слишком хорошо её знал. — Ты неисправим, Хоук. Если будет нужно, поеду. - И причины поездки кроются только в заботе о Лилиане? - голос Хоука понизился, но казалось заполнил собой все, перекрывая и звуки леса. Солоне не хотелось признаваться, что все её помыслы стремились в город из жёлтого камня, в столицу Ферелдена. - У меня свои причины, — коротко ответила Солона, избегая взгляда Хоука. - И весьма серьёзные, наверное, — протянул он задумчиво. Солона ускорила шаг. Ей не хотелось признаваться, что главной причиной волнения, как и всегда оставался страх за короля Алистера. Лелиана, как оказалось могла дать наводку на человека, который мог бы избавить его от отравления скверной. Амелл не могла упустить шанс, даже если и была вынуждена перемещаться безоружной. Настойчивая вовлеченность Хоука в ее жизнь вносила смуту в планы Солоны. Визит Гаррета в Амарантайн должен был помочь ордену упрочить свой статус, а не стать причиной для сплетен. Гаррет догнал Солону, легко шагая рядом, и, выждав момент, бросил: — Ты, конечно, очень отважная, но, боюсь, что даже герой Ферелдена может устать, если продолжит делать вид, что всё под контролем. Солона, не сбавляя шага, ответила в своей обычной манере, отстранённо и с тенью усмешки: — Откуда такие прозорливые выводы? Я-то думала, ты здесь для того, чтобы мне лошадей подгонять, а не отчитывать. Гаррет усмехнулся, но не отступил, заговорил ещё мягче, но серьёзнее: — Лошадей-то я подгоню. И даже напомню, какой ты бесстрашный герой, если тебе это нужно, — он сделал паузу, как будто хотел поймать её взгляд. — Но мне кажется, что герой, который не может использовать магию и не берет с собой оружия, — это слегка необычно. Разве нет? Солона не сразу ответила, только нахмурилась и сжала плечи, как будто защищаясь. Но Гаррет продолжал: — Признайся, ты делаешь вид, будто всё по-прежнему, хотя это не так. Просто скажи об этом честно. Это ведь не слабость. Она остановилась, внезапно оборвав шаг, её взгляд замер на дороге перед ними. — Если это слабость, то мне неинтересно знать, как она выглядит, — ответила Солона с ноткой раздражения. — Всё, что у меня есть, — это моя стойкость. Если я начну сдаваться, какой из меня тогда Страж? Гаррет внимательно посмотрел на неё, его глаза были спокойными, почти тёплыми. — А если бы ты могла взять помощь? Не сдаться, а просто принять её? — Зачем? Чтобы меня защищали, как ребёнка? — Солона отвернулась, чтобы скрыть волнение, но её голос предательски дрогнул. — Или я для тебя теперь вроде странной затеи — «давайте поможем герою, что не хочет признать очевидное»? Гаррет рассмеялся, но в этом смехе не было ни веселья, ни издёвки, только печаль. — Ты не понимаешь, — сказал он. — Я хочу быть рядом не потому, что ты слаба. И это ведь не так сложно, просто довериться кому-то, кто искренне готов поддержать. Солона нахмурилась, с трудом глядя ему в глаза. — Я не могу. Я не знаю, что будет дальше. И не могу допустить, чтобы кто-то диктовал мне, как я должна жить. — Я не собираюсь диктовать тебе ничего, Солона, — его голос был твёрдым, но спокойным. — Но, может, я мог иногда напоминать тебе, что ты не одна. Солона замерла, ощущая, как его слова задевают её внутренние барьеры. Она привыкла быть наедине с собой, отгораживаясь от всех, кроме редких, выстраданных моментов близости. Хоук понимал — и она это видела. — Я не могу тебе ничего обещать, Гаррет, — наконец, сказала она. — Я даже не знаю, как это делается. — И не прошу, — ответил он, снова позволяя себе лёгкую улыбку. — Просто иногда пускай меня в свою жизнь. Этого достаточно, пока. Солона колебалась, но потом, кивнув, с трудом выдавила улыбку. — Хорошо, — сказала она. — Но тебе придётся научиться не вмешиваться. Иначе мы так и будем бесконечно бегать друг за другом. Хоук слушал внимательно, его лицо оставалось спокойным, в глазах мелькнула искра понимания. Затем он едва заметно кивнул. — Хорошо, — согласился он, сдержанно улыбаясь. Солоне показалось, будто это решение далось ему легче, чем она ожидала. — Ну что, пойдём?