Давай просто забудем о страхе

Гермиона уже и не помнила, когда в последний раз испытывала такой переизбыток эмоций не из-за работы и очередного заседания комиссии, сложной правки в законопроекте, а по причине куда более личной и, как оказалось, куда более разрушительной. В Министерстве всё было иначе: там она знала правила, знала расстановку сил, знала, где можно отступить, а где необходимо идти до конца. Но сейчас она сидела на кухне у Гарри и Джинни, сжимая в руках чашку, давно остывшую, и чувствовала себя школьницей, вызванной к директору. — Я поверить не могу, что ты ничего мне не сказала! — Гарри ходил по кухне с газетой в руке, останавливался, снова делал шаг, будто пытался найти точку опоры. — И ты тоже, — добавил он, оборачиваясь к Джинни с угрожающим взглядом. Джинни, не глядя на него, слишком тщательно отмеряла кофе в турке. — Гарри, у алтаря я не давала клятву раскрывать тебе чужие отношения по первому требованию. — Это не «чужие отношения», — возразил он. — Это Гермиона! Гермиона поморщилась, опуская взгляд, словно её здесь и не было вовсе. — Простите, — тихо произнесла она. — Я правда не собиралась делать из этого тайну. Просто… это не начиналось как что-то серьёзное о чём вам следовало бы знать. Мы с Алексом не планировали объявлять об этом всему свету, и всё как-то вошло в привычку. А потом закон, бесконечные обсуждения, и я всё откладывала разговор. — Откладывала? По-моему ты вообще не собиралась нам рассказывать, — Рон, до этого молчавший, резко поставил чашку на стол. — Мы, по-твоему, настолько ненадёжные, что не можем держать язык за зубами? Она подняла на него усталый взгляд. — Рон, дело не в этом. — А в чём? — он сел напротив неё, наклонился вперёд. — В том, что мы якобы всё испортим? Или будем обсуждать его метлу за обедом? — Мерлин, вы действительно невозможны, — вмешалась Джинни, наконец повернувшись к ним. В её голосе звучала сталь, которую они оба хорошо знали. — Все магические журналы сейчас полощут имя вашей лучшей подруги, а вас интересует, почему взрослая женщина не отчиталась перед вами о своей личной жизни. Повисла пауза. Гарри опустил газету на стол. Рон поёрзал на стуле. Воздух на кухне, казалось, стал легче, хотя напряжение никуда не исчезло. Гермиона провела ладонью по виску. Её мысли уже убегали вперёд, в понедельник, в коридоры Министерства, в кабинет, где наверняка будут лежать свежие экземпляры этой же газеты. О Малфое она старалась не думать. — Ты собираешься нас с ним познакомить? — первым нарушил тишину Рон, но теперь в его голосе звучала не злость, а привычная ирония. — Мы можем рассчитывать хотя бы на билеты в вип-ложу на финал Кубка? Он отправил в рот печенье с шоколадной крошкой и поднял брови, будто делал деловое предложение. Гермиона устало усмехнулась. — Годрик, я сейчас меньше всего думаю о вип-ложах. Эта статья усложнила мне жизнь в разы. Завтра в Министерстве будет настоящий цирк. А если кто-то решит связать это с моим законопроектом… Она замолчала, потому что даже мысль об этом вызывала раздражение. — По правде говоря, — добавила она спустя секунду, — мне казалось, что мы с Алексом… приближаемся к расставанию. И, возможно, разумнее будет выпустить опровержение. — Опровержение? — Джинни подняла газету и снова посмотрела на фотографию. — Серьёзно? Ты видела, как он тебя держит? Тут даже колдографии не нужно, чтобы понять, что между вами не просто «пара случайных встреч». Гарри наклонился ближе, изучая снимок уже без прежнего раздражения. — Он выглядит… уверенно, — пробормотал он. — А ты спокойной. Гермиона резко подняла голову. — Вот именно. Выглядим. Фотография — это секунда. Иллюзия. Никто не знает, что за этой секундой стоит. — А что стоит? — тихо спросила Джинни. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается что-то тяжелое, упрямое. Она понимала, что может снова уйти в общие фразы про усталость, про давление, про неудобство публичности. Но это было бы не совсем правдой. — Стоит ощущение, что я живу не свою жизнь, — наконец сказала она. — Что всё происходит по инерции. И я не успеваю остановиться и спросить себя, действительно ли этого хочу. Рон нахмурился, кажется он слышал эти слова пару лет назад перед их разрывом. Гарри первым почувствовал, что разговор начинает уходить в ту сторону, где лишние свидетели только мешают. Он поднялся, похлопал Рона по плечу и кивнул в сторону гостиной. — Пойдём, поможешь мне собрать конструктор, пока Джеймс не разбросал его по всему дому окончательно, — сказал он нарочито буднично. Рон открыл было рот, но Джинни выразительно посмотрела на брата. Через секунду они уже исчезли за дверью, и в кухне стало тише, остался только ровный шум кипящей воды в чайнике и редкое тиканье настенных часов. Джинни не спешила говорить. Она села напротив Гермионы, поджала под себя ногу и внимательно посмотрела на подругу. — Ну? — тихо спросила она. Гермиона провела ладонью по столешнице, будто собиралась стереть невидимые крошки. — Всё не так просто, — наконец произнесла она. — И дело не только в статье. И даже не в Алексe. Джинни чуть наклонила голову, но не перебила. — В моей жизни… появился человек, — Гермиона подбирала слова осторожно, будто шла по тонкому льду. — Неожиданно. И я не знаю, что с этим делать. — Ты влюбилась? — Джинни спросила это спокойно, без драматизма. — Я не знаю, — почти шёпотом ответила Гермиона. — Вот в этом и проблема. Это не похоже на то, что было раньше. Не похоже на школьные увлечения, не похоже на страсть, которая вспыхивает и так же быстро гаснет. Это… как будто кто-то вытащил из-под меня привычную почву. Она подняла глаза. — И я боюсь. — Чего именно? — мягко уточнила Джинни. Гермиона усмехнулась, но в этой усмешке было больше усталости, чем иронии. — Что ошибусь. Что разрушу то, что строила годами. Что окажется, будто я просто поддалась моменту. А если нет — если это действительно что-то важное — тогда всё ещё сложнее. Джинни протянула руку и накрыла её ладонь своей. — Ты всегда всё просчитываешь, — сказала она тихо. — Даже чувства. — Потому что так безопаснее. — Безопаснее не значит честнее, — мягко возразила Джинни. — И уж точно не значит счастливее. Гермиона опустила взгляд. Счастье слово, которое она привыкла относить к другим. К Гарри, который смеётся, когда Джеймс тащит его за рукав. К Джинни, которая возвращается к тренировкам после декрета и светится. К людям, у которых всё стало просто, когда закончилась война. — Я не хочу делать кому-то больно, — сказала она спустя паузу. — Но ещё больше я не хочу прожить жизнь так, будто всё решила за меня привычка. — Тогда не позволяй привычке быть главным аргументом, — ответила Джинни. — И не принимай решения из страха. Ни из страха осуждения, ни из страха потерять контроль. Она улыбнулась, чуть лукаво: — И, если честно, я впервые за долгое время вижу тебя такой… живой. Гермиона выдохнула. В груди всё ещё было тревожно, но слова Джинни не давили, они словно расставляли мысли по полкам. — Я должна разобраться, — сказала она наконец. — С Алексом честно и с собой ещё честнее. — Вот это уже звучит как ты, — Джинни слегка сжала её пальцы. — И, кстати… кто бы это ни был, если он заставил тебя так переживать, значит, он не пустое место. Гермиона ничего не ответила. Но в голове вспыхнуло упрямое лицо и тот взгляд, от которого внутри всё начинало дрожать. Она впервые позволила себе не отталкивать эту мысль. Кажется, она была увлечена Драко Малфоем.

***

Понедельник. Министерство магии Утро понедельника встретило Лондон холодным, почти стеклянным светом. Такой свет обычно появлялся в конце осени — когда воздух становился влажным, а город будто выглядел еще таинственнее, чем обычно. Гермиона задержалась на секунду у входа в Министерство. Совсем ненадолго, ровно настолько, чтобы поправить манжету пальто и выровнять дыхание. Ведьма прекрасно знала стоит переступить порог, и начнётся. Следовало действовать резко, как в случае прыжка в холодную воду. В атриуме было шумно. Люди входили через каминную сеть, зелёные вспышки вспыхивали одна за другой, волшебники в мантиях Визенгамота уже спорили возле фонтана, совы кружили под высоким потолком, цепляя воздух крыльями. Всё выглядело как обычное утро. Но ощущение было другим. Она прошла несколько шагов и почувствовала это почти физически. Взгляды, не наглые. В Министерстве работали люди достаточно осторожные, чтобы не позволять себе открытого любопытства по отношению к заместителю главы Департамента, но слишком многие вдруг начали замечать её присутствие. Разговор у колонны стих на полуслове, а кто-то резко сложил газету. Молодой стажёр, который обычно радостно кивал ей каждое утро, сегодня опустил глаза в пол. Гермиона шла ровно, не ускоряя шага, каблуки тихо отстукивали по мраморному полу. Она много лет училась именно этому: если вести себя так, будто ничего необычного не происходит, половина людей автоматически решит, что так и есть. Но когда двери лифта закрылись, она всё-таки заметила газету в руках ведьмы из Департамента лицензирования. Та держала её слишком аккуратно и демонстративно сложенной на нужной странице, чтобы край фотографии всё равно был виден. Знакомый уголок снимка — её плечо, прядь волос, рука Алекса на талии. Гермиона перевела взгляд на табло этажей. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — наконец сказала ведьма, будто вспомнив о вежливости. — Доброе утро. Лифт остановился на нужном этаже, и она стремительно направилась к выходу в холл. Когда двери лифта практически закрылись за спиной, Гермиона услышала приглушённый шёпот: — …это ведь она? — Конечно она, посмотри подпись. Она не обернулась. К моменту, когда она добралась до собственной приёмной, стало совершенно ясно: новость уже облетела Министерство. Сотрудники здоровались как обычно, но каждый второй задерживал взгляд чуть дольше положенного. Кто-то улыбался слишком понимающе. Кто-то, наоборот, старательно делал вид, что ничего не заметил. Секретарша все еще не пришла, и когда Гермиона почти дошла до своего кабинета вспомнила о понедельничной планёрке, нужно было прощупать обстановку. Поэтому, развернувшись на каблуках, она направилась к кабинету начальника. Дверь была приоткрыта, Грейнджер осторожно постучала. — Войдите. Мистер Уэлдон сидел за своим массивным столом, заваленным пергаментами. Как всегда — идеально собранный, строгий, с тем спокойным выражением лица, которое заставляло подчинённых автоматически выпрямляться. Он поднял глаза. — А, Гермиона. Доброе утро. — Доброе утро, сэр. Она закрыла дверь и села напротив. Несколько секунд он перелистывал бумаги, делая пометки тонким пером. Ни единого намёка на разговор, который наверняка уже шёл по всему зданию. Наконец он отложил перо. — Итак, давайте к делу. Гермиона почти незаметно выдохнула и тревога немного отступила. — На этой неделе у нас слишком плотный график, чтобы позволить себе роскошь отвлекаться, — продолжил он. — Второе чтение вашего закона назначено на пятницу. — Я уже в курсе. — Значит, нам нужна конференция. Желательно уже в среду. Пресса, представители бизнеса, гильдий, несколько членов Визенгамота — стандартный набор. Ах да, и наше американские друзья в лице мистера Малфоя, — он внимательно посмотрел на неё поверх очков, — Вы готовы выступить? — Разумеется, но вы не думаете, что последние новости могли немного дискредитировать мою позицию...— Гермиона не успела договорить, так как Гектор поднял ладонь в останавливающем жесте. — Меня совершенно не интересуют сплетни о личной жизни моих сотрудников, — он произнёс это так спокойно, будто говорил о погоде, — Сейчас вы делаете свою работу безупречно, как и последние пять лет. И, конечно, как взрослая самостоятельная ведьма вы можете встречаться с кем угодно, игроком квиддич, гоблином или Министром магии. Меня это не касается. На секунду уголок его губ едва заметно дрогнул. — Однако, — добавил он, возвращаясь к бумагам, — если журналисты начнут использовать это против вашего законопроекта, будьте готовы отвечать. — Я готова. — Отлично. Тогда займитесь конференцией. И Малфоем, чтобы ко Второму чтению у вас была выверена общая позиция без сюрпризов, это усилит вес вашего закона в магическом сообществе. О, да, заняться Малфоем она точно планировала. Уэлдон снова погрузился в документы, тем самым явно давая понять, что разговор окончен. Гермиона поднялась из кресла, поправляя края мантии. — Хорошего дня, сэр. — И вам, мисс Грейнджер. Она вышла из кабинета, аккуратно закрыв дверь. Стол Джианны пустовал, либо она уже успела проскользнуть за кофе в буфет, сегодня это было даже на руку, не придется лишний раз чувствовать немые вопросы в свою сторону. Гермиона зашла в кабинет и на мгновение остановилась у закрытой двери, собирая мысли. На столе уже лежала стопка свежих писем и отчётов, готовых к разбору, но даже привычная гора документов не могла унять пульсирующее ощущение в висках. Она сделала глубокий вдох, откладывая всё остальное: сегодня нужно было решить одно личное дело прежде всего. Он должен был прийти. Это было оговорено ещё на прошлой неделе — короткая встреча, уточнение деталей перед обсуждением, формальность, почти рутина. Гермиона несколько раз ловила себя на том, что смотрит на часы и ждёт назначенное время. Тридцать минут. Сорок пять. Час. Она перечитывала документы, делала пометки, отвечала на письма, всё как обычно, даже Джианна молча принесла кофе. Но внутри нарастало тихое, упрямое раздражение. Он не опаздывал. Малфой не приходил. К обеду стало отчетливо ясно: встречи не будет. Гермиона отложила перо, потянулась к сумке, чтобы достать оттуда зелье от головной боли и на мгновение замерла. Телефон. Её пальцы коснулись экрана чуть медленнее, чем обычно. Она написала короткое сообщение без формальностей и отправила быстрее, чем успела обдумать верность этого действия. «Ты в Министерстве? Мы должны были встретиться.» Сообщение ушло также мгновенно, и она положила телефон рядом с документами, словно это ничего не значило. Прошло несколько минут. Потом ещё. Экран оставался пустым. Гермиона взяла его снова, проверила: доставлено, но ответа не было. К концу рабочего дня она чувствовала себя выжатой не от объёма задач, а от постоянного внутреннего напряжения. Конечно, взгляды никуда не делись, а некоторые даже сопровождались наглыми ухмылками. Единственная приятная часть рабочего дня - обед с Гарри, который одним только поворотом головы заставлял замолчать и смутиться самых разговорчивых. Грейнджер закрыла папку с документами, аккуратно сложила перья, проверила расписание на завтра. И только после этого позволила себе подумать о том, что делать дальше. Ответа от Драко так и не было. И это почему-то задевало сильнее, чем все утренние взгляды вместе взятые. Гермиона медленно выдохнула, потянулась за пальто на крючке. Хватит ждать. Если он не пришёл — она придёт сама. Решение оказалось неожиданно простым, ей нужен было откровенный разговор обо всем произошедшем. В конце концов, Малфой и так знал о статусе её отношений. Гермиона быстро собралась, не давая себе времени передумать, и вышла из кабинета. Коридоры уже наполовину опустели, вечер мягко ложился на стены, глуша дневной шум. Когда она вышла из Министерства, воздух показался холоднее, чем утром, но это не помешало ей жадно вдохнуть полной грудью и несколько раз сжать, разжать кулак. Гермиона сделала несколько шагов вниз по ступеням — и остановилась. Алекс стоял прямиком у волшебного барьера, не пропускающего посторонних. В спортивной куртке, с растрёпанными после ветра волосами, с тем самым уверенным, живым выражением лица, которое обычно вызывало у неё лёгкую улыбку. — Гермиона, — он заметил её сразу, когда она покинула круг чар, и шагнул навстречу. — Наконец-то. Я уже думал, ты решила остаться здесь ночевать. Она замерла на секунду. Планы, которые ещё минуту назад казались такими чёткими, начали расплываться. — Ты давно ждёшь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Достаточно, чтобы проголодаться, — усмехнулся он. — Пойдём ужинать? — он сказал это легко, почти буднично, будто они не прятались всё это время от газетчиков, — Теперь ведь нет смысла скрываться, — добавил Тёрнер, чуть тише и протянул ей массивную ладонь. — Весь магический Лондон уже в курсе, мой менеджер просто в ярости, что всё это вскрылось до конца сезона. Она всё-таки кивнула, не потому что хотела, а скорее потому, что понимала: этот разговор нельзя откладывать ещё на один день. — Хорошо, — сказала Гермиона тихо. — Давай поужинаем, но не хотелось бы плодить новые поводы для газет, — намекая, что держаться за руки в публичном месте сейчас не лучшая идея. Алекс широко улыбнулся, как будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал. — Я знаю место, где тебе точно понравится ,— добавил он, уже разворачиваясь к улице, и придерживая её за локоть, чтобы аппарировать. Конечно знаешь, — подумала Гермиона, следуя за ним. Ресторан оказался небольшим, почти скрытым от посторонних глаз — без вывески, с приглушённым светом и тяжёлыми тёмными шторами, скрывающими окна. Здесь не было шумных компаний и случайных посетителей. Только тихие разговоры, звон бокалов и ощущение приватности, за которую явно платили отдельно. И не столько деньгами, сколько статусом. Стоило им сесть за столик в углу, как официант, высокий маг в строгой сливовой мантии, едва заметным движением палочки очертил вокруг них пространство. Гермиона почувствовала это почти сразу. Лёгкое изменение воздуха. Тонкая вибрация магии. — Чары от подслушивания, — пояснил Алекс, заметив её реакцию. — И от колдокамер. Здесь это стандарт. Гермиона кивнула. — Удобно. — Особенно сегодня, — усмехнулся он, но всё-таки заметил её скованную закрытую позу. Глупо отрицать, что находиться где-то вместе, кроме квартиры, было непривычно. Меню они открыли почти одновременно, но Гермиона почти не видела строчек, так как смотрела на него. Тёмные волосы, острые скулы, но не менее привлекательные ямочки на щеках при улыбке, действительно, очень красив. Смотрела впервые так внимательно. Не как на привычное присутствие в своей жизни. А как на мужчину, с которым ей сейчас предстояло закончить. Алекс выглядел так же, как всегда: уверенный, собранный, с той лёгкой небрежностью, которая делала его обаятельным. И именно это делало всё сложнее. Потому что глупо было врать самой себе: он ей нравился, был ей близок. С ним было хорошо. Просто… недостаточно. Гермиона прокашлялась и сделала глоток воды. Официант принял заказ и ушёл, оставив пару наедине в мягком полумраке. Несколько секунд они молчали. — Ну, — первым заговорил Алекс, откинувшись на спинку стула, — Судя по сегодняшнему дню, нам либо поздравлять друг друга с официальным статусом, либо готовиться к войне с прессой. Как дела у тебя на работе? Надеюсь я не создал тебе массу проблем, я всё еще в ярости, что какой-то репортер смог пробраться на вечеринку под видом официанта. Это такой абсурд. Он сказал это с улыбкой, но в его взгляде мелькнуло что-то более внимательное. Гермиона не улыбнулась. Она переплела пальцы на столе, будто собираясь с мыслями. — Я не готова к этому всему. Алекс слегка нахмурился. — К чему именно? — К публичности. К тому, что происходит сейчас. К этим… заголовкам, взглядам, обсуждениям, — она на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела на него уже прямо, — Я не планировала, чтобы это стало чем-то… таким. Алекс внимательно слушал, не перебивая и давая закончить мысль. — Я понимаю, — медленно сказал он после паузы, — Это неприятно, но это уже произошло и вскоре утихнет. Через неделю появится новая история, и про нас забудут. — Дело не только в этом, — тихо ответила Гермиона. Он чуть подался вперёд, случайно задев вилку, которая со звоном рухнула на пол. — Тогда в чём? Вот теперь стало по-настоящему сложно. Она могла снова уйти в формулировки, в аккуратные, дипломатичные фразы. В те самые слова, которыми обычно закрывают неудобные разговоры. Но Джинни была права. Действовать не из страха. Гермиона глубоко вдохнула. — Алекс… — она произнесла его имя медленно, словно пробуя на вкус. — Я, кажется, слишком долго делала вид, что всё развивается само собой. — И? — И в какой-то момент это кажется перестало быть просто… лёгкими встречами для тебя. А я этого даже не заметила. Она смотрела на него внимательно, почти болезненно честно. — Мне с тобой хорошо. Ты мне важен. Правда. И это было правдой. Именно поэтому говорить было так тяжело. — Но я не уверена, что это то, что должно было стать… чем-то большим. Тишина между ними стала плотнее, Алекс медленно выпрямился. — Ты хочешь сказать, что это всё было… ошибкой? — Нет, — сразу покачала головой Гермиона, заправляя непослушный локон за ухо, — Не ошибкой. Никогда не ошибкой. Она чуть улыбнулась устало, мягко. — Скорее… этапом, который мы не вовремя попытались назвать чем-то другим. Он отвёл взгляд, не ожидавший такого решения с её стороны. — И к чему ты сейчас это ведёшь? Гермиона почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается, но отступать было уже нельзя. — Наверное… нам стоит остановиться, — сказала она тихо. — Пока это не стало чем-то, что будет сложнее разрушить. Алекс молчал несколько минут и пару раз зажмурился. — Забавно, — наконец сказал он, но без улыбки. — Я весь день думал, что нам придётся разбираться с последствиями этой статьи вместе, — он посмотрел на неё, — А ты уже всё решила. Но, Гермиона, если ты правда думаешь, что я так легко отступлю, пойду на поводу твоих сомнений, то нет. Я знаю, какой упрямой и волевой ты можешь быть в работе, при выборе фильма, даже при выборе позы в сексе, и видимо я часто позволял думать, что мое согласие - это безвольность, но это просто было желание сделать тебе хорошо. Решила сбежать после какой-то нелепой статьи? Дай мне шанс показать, какими могли бы быть настоящие отношения. И тогда принимай решение. Гермиона сжала руки на столе. Внутри что-то щёлкнуло, не от радости и не от страха, а от резкого осознания того, что её прежняя уверенность в контроле рушится. — Алекс… — сказала она тихо, подбирая слова, — Я… я не знаю, чего хочу. И пока пытаюсь разобраться, боюсь, что могу сделать тебе больно. — Тогда давай просто забудем о страхе, — ответил он спокойно, но так, будто каждое слово было выверено. — Не думай, что можно спрятаться от того, что важно. Серьёзные вещи требуют честности, а не ухода.

***

Кабинет был почти пустой, если не считать массивного стола из тёмного дуба, высоких книжных шкафов и мягкого света, который падал на стены через панорамные окна. Драко Малфой сидел в кресле у окна, вытянув ноги на краешек кофейного стола. В одной руке сигарета, из которой поднимался едва заметный голубоватый дым, в другой — стакан виски, густого и янтарного, отражавшего тусклый свет лампы. Он наблюдал за городской панорамой, думая о делах, которые никогда не давали ему покоя. — Всё идёт по плану? — послышался спокойный, но твёрдый голос за спиной. Глава «Аркантека», Кристофер Риддер, стоял возле стола, слегка согнувшись, держа в руках папку с отчётами. Его взгляд был напряжённым: бизнес, сделки, обязательства — всё требовало максимального внимания, а особенно этот тридцатилетний наглец, позволявший себе вести себя по-хозяйски в чужом кабинете. — Как я уже говорил, — Малфой не поворачивался, едва приподнимая бровь, — Детали я не могу разглашать. Но Грейнджер под контролем, переживать не за что. Всё идёт так, как мы договорились. Риддер сделал шаг вперёд, положил папку на стол. Его взгляд блуждал по кабинету, словно проверяя, насколько долго будет выветриваться сигаретный дым из помещения. — Ты уверен? — тихо, но настойчиво. — Мой бизнес слишком дорогой, чтобы рисковать. Всё, что мы планировали… выполнится? Я вложил миллионы галлеонов и... Драко сделал медленный глоток виски, не спеша, как будто каждое движение подчеркивало его контроль и уверенность. Он выдохнул облачко дыма. — Я сказал, что всё под контролем, — ровно, без оттенка раздражения.  Риддер снова кивнул, хотя в глазах осталось сомнение. Малфой легко различал тревогу в людях, особенно в тех, кто держался слишком строго. Он слегка повернулся к столу, краем глаза заметив знакомое уведомление на телефоне, который лежал рядом. Сообщение от Гермионы: короткое, деловое, как всегда — «Ты в Министерстве? Мы должны были встретиться». Драко задержал взгляд. Его пальцы на мгновение сжали телефон, а затем он поставил его обратно на край стола, не открывая, не отвечая.