А она классная.

*** Ну, последующие дни прошли… лучше или хуже первого — Эстер пока не могла решить. Всё смешалось: куча новых тем, вечные очереди за ингредиентами, надписи на доске, которые исчезали быстрее, чем она успевала их списывать, и неутихающее ворчание Эвы. Зато ученики начинали оживать. Классы перестали быть гробовой тишиной, народ стал шушукаться, перешёптываться, кто-то уже вовсю флиртовал, а некоторые, как Эстер, пытались вспомнить, каково это — быть «умной» и нравиться профессорам. Она снова целилась в то ощущение — когда тебе кивают с одобрением, когда твой ответ вызывает «превосходно, мисс Морриган», а не «ну, почти». И у неё это неплохо получалось. За несколько дней она набрала около пятнадцати очков для  Пуфендуя , за что вон даже староста одобрительно хмыкнул. Правда, Эва тут же вставила своё: — Интересно, надолго ли тебя хватит? Пошла ты, подумала Эстер. Но вслух, как обычно, ничего не сказала. Грызла перо и писала эссе, стараясь не врубить его об стол. Так, за домашкой, и нытьём этой вечной брюзги, она и не заметила, как подкрался четверг. Четверг. День её первой в жизни отработки. Первая, блядь, и, надеюсь, последняя. Хотя, с моим везением… На первом курсе она была образцом паиньки. Не нарывалась. А тут — пожалуйста. Барти и Эван засмеялись, пыль посыпалась — и всё, здравствуй, мой первый школьный приговор. Спасибо, Слизерин, за твоё весёлое дерьмо. Последняя пара четверга была практикой полётов. В теории она их обожала — ветер в волосах, чувство высоты, возможность свалить от реальности. Но не сегодня. Всё, о чём она могла думать — это моя первая отработка… а если там будут тараканы?… а если я разобью котёл и на меня повесят счёт?… а если опять эта ебучая Эва будет хихикать, когда вернусь вся в саже? Отвлёкшись на мысли, она пропустила момент, когда метла под ней рванула вниз. И вот уже — шмяк, и Эстер с шумом приземляется на мягкую траву, не успев даже вскрикнуть. Хорошо, хоть не лицом. Раздался оглушительный смех. Причём не только с лавок Когтеврана — даже пара своих подхихикнули. Кто-то радостно прокричал: — Морриган, тебе метлу сначала приручить надо было! — Сами себя приручите, — буркнула она, вставая и отряхиваясь. Сердце билось в ушах, а в голове уже крутилась мысль: Окей. Отличное завершение дня. Просто охуенное. И как будто этого было мало — через полчаса она должна была тащиться в подземелья. Мыть чёртовы котлы. С Эммой Ванити, которая, на первом курсе однажды случайно взорвала зелье и чуть не сожгла брови Слизнорту, что она успела натворить в первый учебный день та не знала. Ну, будет весело, подумала Эстер, и стиснула зубы. Придя в эти вонючие, холодные, сырые подземелья, Эстер громко и совершенно неискренне закатила глаза — ну да, конечно, как же иначе. Вот оно — великое наказание. Грязь, запах тухлого мха и остатков зелий, стены, как будто плачущие слизью, и никакого, мать его, Слизнорта. Ну хоть не придётся сразу выслушивать его “мисс Морриган, я вами очень разочарован”. Хрен тебе, профессор. Ты не разочарован, ты просто слепой, раз веришь этим слизеринским кретинам. Зато у котлов уже стояла она. Эмма Ванити. Ну да, Эстер знала её — не то чтобы прям общалась, но по урокам пересекались с первого курса. С тем же зельевареньем, с теми же чарами. Девчонка, мягко говоря, была немного того. Эстер давно заметила: Ванити — типичная оторва. Бесстрашная, как будто ей вообще похрен на последствия, с дикими идеями и вечной полузлорадной ухмылкой на лице. Неудивительно, что в Слизерине её не особо жаловали. Эстер слышала, как шептались девчонки в туалете: “Она как будто с Гриффиндора сбежала. Или с больницы святого мунго” Да, в отличие от Барти и Эвана, у которых любые выкрутасы списывались на «ну это же Квартет», Эмма была одна. Не член, не звезда, не икона. Просто безбашенная одиночка, которая постоянно вляпывалась в неприятности, и которой, видимо, было на это глубоко насрать. Зато водилась она с Марлин Маккинонон. Вот это уже было… интересно. Марлин — гриффиндорка, причём не простая девочка с лавки, а почти что легенда. Да, не Квартет, но её знали и в Рейвенкло, и в Хаффлпаффе, и даже в самом Слизерине её уважали, несмотря на факультет. Яркая, с характером, почти всегда со шпилькой на языке и с ухмылкой на губах. И эта самая Марлин тусила с Ванити. Ну, может хоть весело будет, подумала Эстер и, вздохнув, встала рядом, глядя, как Эмма с каким-то безумным удовольствием размешивает воду в старом котле. Уж лучше отработка с сумасшедшей, чем с этой занудой Эвой, которая бы сидела с блокнотом и считала, сколько капель грязи на полу. Она скрестила руки и не сдержалась: — Не взорвёшь меня тут, а? Эмма повернулась, посмотрела на неё, как будто примеряясь, стоит ли отвечать. И, чуть склонив голову, с ленивой полуулыбкой выдала: — Только если скучно станет. Эстер села к котлу с видом мученицы, словно её сейчас заставят вручную драить зубы мандрагоре. Она грохнулась на корточки с такой силой, будто хотела впечатать свой зад в каменный пол, закинула волосы назад, закатала рукава мантии — и начала яростно тереть внутреннюю стенку котла тряпкой, пропитанной чем-то вонючим. Рука скользила по склизкой поверхности, на которой то и дело всплывали куски какой-то древней засохшей хрени, явно бывшей когда-то ингредиентом. От напряжения пальцы побелели, а губы сжались в тонкую линию. Ну ничего, пятнадцать минут ада — и она снова свободна. — Я помню, как ты зелье на зельях взорвала, — вдруг лениво заметила Эмма, стоящая чуть поодаль, облокотившись на котёл, как будто это был барный столик, а не отработочная жесть. — Это была не я! — огрызнулась Эстер, даже не подняв глаз. Руки всё ещё драили внутренности котла, как будто она лично мыла позор всей своей жизни. — Ну, ну… — Эмма подняла бровь. — А кто? Этот странный тип, который свои козявки ел? Эстер застыла, медленно приподнялась и уставилась на неё с выражением “Ты сейчас серьёзно?”. — Он их ещё и ел? Я думала, его ум закончится на том, чтобы просто нос прочистить! — Ел, ел, — радостно кивнула Эмма, и на её лице расцвела самая мерзкая, довольная ухмылка. — Причём с таким аппетитом, как будто это были конфеты из лавки на Дряхлом проезде… — ФУ! — с визгом закричала Эстер и чуть не уронила тряпку в котёл, — да его с такой диетой вообще лечить надо! Смех Эммы разнёсся по подземелью, громкий, хрипловатый, заразительный. В какой-то момент Эстер чуть не подавилась собственной ухмылкой, но быстро вернула серьёзность. Почти. — А ты мне нравишься, — внезапно сказала Эмма, вытирая слёзы смеха. — Ну ты тоже ничего, — буркнула Эстер и с удвоенной яростью вернулась к котлу. На секунду наступила тишина, нарушаемая только скрежетом щётки по металлу. — Ну а вообще серьёзно, — снова заговорила Эстер, — это Барти и Эван сделали. Эти дебилы подкинули какой-то порошок в воздух, а он мне прямиком в котёл. — Крауч и Розье? Пф, ну дают… — хмыкнула Эмма. — Всегда нравились мне. Безбашенные до основания. — Тфю на тебя, — отрезала Эстер, не выдержав, и изобразила плевок через плечо, продолжая яростно тереть. — Ладно тебе… — протянула Эмма с тем самым лицом, которым обычно заканчивают любую ссору, даже если ты в этот момент готов убивать. — Как тебя зовут? — Эстер. — Я — Эмма. — Я в курсе. Спасибо, Шерлок. Недолгая пауза в их разговоре заполнилась скрежетом котлов, будто они оба пытались вытереть не грязь, а все свои школьные унижения за последние сутки. — Еу, а ты, Эмма, как сюда попала? — спросила Эстер, бросив тряпку обратно в ведро с такой силой, что вода расплескалась по полу. Эмма, не переставая крутить в руках какую-то непонятную щётку, фыркнула и с ухмылкой сказала: — Мерлин, я просто на ЗОТИ в первый день ноги на стол закинула. А этот новый учитель, придурковатый какой-то, взял и не только баллы с факультета снял, а ещё и отработку влепил. Эстер округлила глаза и вытерла лоб запястьем. Пот смешивался с пылью и каплями чего-то явно зельеватого, и получался коктейль из “я задолбалась”. — Жестоко, — только и выдавила она. — Ага, — кивнула Эмма, вытирая ладони о чёрную мантию и оставляя на ней разводы, как после угольной пыли. На мгновение снова воцарилась тишина, нарушаемая только плеском воды в ведре, когда Эстер меняла тряпку. — И как тебя вообще на Слизерин занесло? — спросила она, чуть склонив голову, будто разглядывала какой-то сложный волшебный артефакт, а не живую девчонку напротив. Эмма, не задумываясь, рассмеялась — громко, искренне, будто её только что спросили, зачем ей мозг, если она им не пользуется. — Пф, не ебу. Я думаю, мне было бы проще на Гриффиндоре. Эстер рассмеялась в ответ, от души. — Тут ты однозначно права, — сказала она и с силой пнула тряпку обратно в ведро, будто это был символ всей этой нелепой отработки. — Слушай… — внезапно заговорила Эмма, крутанув ведро носком ботинка, отчего оно жалобно булькнуло. Эстер подняла взгляд — глаза были уставшие, но всё ещё цепкие, как у совы в полночь. — А ты вот в чарах разбираешься? В глазах Эстер что‑то щёлкнуло, будто кто-то крутил джекпот, и вдруг — три семёрки. Она ухмыльнулась. — Обижаешь. В прошлом году было «превосходно». Эмма прищурилась, наклонив голову вбок, как будто прицениваясь. — Я думала, ты не заучка. — А я и не, — злобно буркнула Эстер, снова вернувшись к котлу, которого, казалось, ничем уже нельзя было сделать чище. — Умная — не значит заучка. А к тому же… маглорожденная. И как только слова слетели с губ, она тут же захотела их назад. Чёрт. Ну вот. Нахрена она это сказала? Она знала, что семья Ванити — чистокровная. Её имя не раз проскакивало в разговорах про старые династии. Может, Эмма и не была фанаткой всех этих “чистых кровей”, но лучше было не рисковать. Эстер уже напряглась, в ожидании издёвки, насмешки, чего угодно. Но Эмма даже бровью не повела. Ни капли реакции, будто это ей вообще ничего не значило. — Ну как скажешь, — только сказала она и, прищурившись, добавила с той самой искренней прямотой, от которой иногда не знаешь, смеяться или неловко отворачиваться: — Точнее, ты выглядишь как заучка, но когда с тобой говоришь — кажешься уже не. — Спасибо, блин, — хмыкнула Эстер, будто собиралась уколоть, но вышло почти с признательностью. Дальше разговор покатился легче — обмолвились о домашних заданиях, обсудили, какой кретин преподаёт ЗОТИ, и кто точно завалит прорицания в этом семестре. В какой-то момент Эмма довольно небрежно выдала: — Слушай, а покажешь мне, как чары правильно строить? Я опять через жопу всё оформила. Эстер закатила глаза, но улыбнулась: — Ладно. Главное, не с Эвой. — Кто такая Эва? — Забей. Моя карма в рыжеватом виде. И пока они продолжали тереть эти чёртовы котлы, впервые за весь год Эстер не чувствовала, будто попала в наказание. Скорее, в странный, мутный клуб по интересам. Она только вышла из подземелий, пальцы — как сморщенные грибы после дождя, тряпка всё ещё прилипла к руке. Хотелось просто рухнуть в кресло и сдохнуть хотя бы до завтра. Отработка вымотала, но как минимум она теперь знала, что Эмма Ванити не такая уж и дура. А может даже норм. Но расслабиться не вышло. — Ай, твою мать! — выдохнула Эстер, когда в следующее мгновение влетела в кого-то плечом. Или это кто-то влетел в неё. Точнее, вонзался так, будто собирался прошить насквозь. И если бы она была хоть чуть поменьше, точно отлетела бы в стену. Полетели перья, и сама Эстер оказалась на полу. Подняв голову и сдув с лица прядь, она прищурилась. Ну конечно. — Ч-чёрт… — выдохнула, скорее себе под нос, чем кому-то. Перед ней — Джеймс ебаный Поттер. Сам. Во плоти. Весь в улыбке до ушей, с растрёпанными волосами, в которых будто хранился сквозняк. А за его спиной, как по команде, Питер Петтигрю — с глазами, как у кролика на кухонной доске, и Сириус Блэк, разумеется, сияющий, как будто всё это часть какого-то их ритуала — сбивать кого-то с ног и сиять потом как обложка журнала «Мир магии». — О, прости! — радостно выдал Поттер, протягивая ей руку. — Я не видел тебя, ты же маленькая! — Ну ахуенно, — буркнула она, поднимаясь сама, демонстративно игнорируя его помощь. — Поттер влетел в меня, день удался. — Мы просто… спешили, — начал Питер, но Сириус перебил его: — Блять упустили Нюниуса , что ж  Начал он уже глядя на нее  -хотя бы ты не упала так нелепо, как Римус в прошлом году, помнишь? — Сломал нос об статую Фаргуса Безумного, — захохотал Джеймс, хлопнув себя по ноге. Эстер закатила глаза. Чудесно. Уже второй раз за учебный год она сталкивалась с этими квартетами. Сначала этот их пуффендуйский с его «сладким» Оливером , теперь вот старый добрый гриффиндорский. Ну, «добрый» — если считать дикий ор и вечные проделки добротой. Она смотрела на них, сжав губы. Ладно, Блэк и Поттер — понятно. Чистокровные, харизматичные, уверенные в себе и, чёрт подери, обаятельные. Пусть и с характерами взрывоопасными, как у драконов в брачный сезон. Но хоть видно, за что их любят. Но как туда затесались Ремус Люпин и Питер Петтигрю? Один вечно с потухшим взглядом, молчит, как призрак в библиотеке. Второй — как будто каждый день на грани нервного срыва. И не в том, классном, как Эмма, смысле. А в том, что хочется держать от него палочку наготове. Они выглядели, как будто их туда притащили за уши, а теперь заставляют участвовать в шоу, где они отчаянно пытаются соответствовать. — Ты в порядке? — всё ещё доброжелательно улыбался Поттер. — Супер, — пробурчала Эстер, отряхивая мантию. — Может, в следующий раз вы меня просто запустите в стену? Я там, кажется, одну ещё не целовала. Сириус хохотнул. Питер нервно почесал ухо. — Гриффиндор врывается! — весело бросил Джеймс, делая вид, что ничего не понял. — И врезается, — поправила Эстер, мимо них проходя. Плевать, кто там перед ней. Хоть сам Мерлин с крыльями. Ей нужно было срочно в спальню. А ещё — отдохнуть, выдохнуть и не убить никого из квартетов хотя бы до субботы. Разойдясь с этой весёлой шайкой, Эстер ещё долго шла с выражением лица, как будто проглотила лимон и теперь пытается не показать, что кислота жжёт изнутри. Ну не складывалось у неё — никак не складывалось — понимание, с какого хрена они были такими дружелюбными? Нет, ну ладно, Гриффиндор. Ха-ха, весельчаки, душа компании, галантные герои с самоуверенностью, как у хищника перед прыжком. Но чтоб вот так — на полном серьёзе — радостно улыбаться первой встречной?  Да не было за ними такого. Ни за одним квартетом. А уж тем более — за этим, в который входили Поттер и Блэк, взрывоопасные, как смесь чесотки с порохом. «Может, им просто скучно. Ну я же им не Снейп» Да, Снейп. Северус Снейп, из Слизерина факультета. Она никогда с ним  не разговаривала, да и желания не было. Но было что-то жутко неловкое в том, как за ним постоянно таскались Поттер и его банда, особенно эти двое — Блэк и Поттер. Ловили его в коридорах, смеялись, иногда будто бы случайно «спотыкались» о его сумку или «ошибались» заклинанием. А он… Он просто сжимал губы в тонкую линию и глядел, будто прожигая взглядом пространство сквозь них. Не жаловался. Не возражал. А рядом всегда была эта рыжая девчонка, Лили, кажется. Она постоянно набрасывалась на них, как ястреб, щёлкала языком, кричала, что они идиоты, и пыталась втащить Северуса обратно в тень. «Тоже мне, герои дня. Сначала сбивают с ног, потом улыбаются. А завтра, может, проклянут от скуки.» Она фыркнула и ускорила шаг. Ей было абсолютно ясно: эти гриффиндорцы — не просто весельчаки. Они как огонь. Светят — но и жгут. И лучше держаться от их пламени подальше.