Везения - нет.

*** Утро. Эстер проснулась под чей-то негромкий храп — и, честно говоря, это было приятно. После дикой какофонии из воплей, скандалов и вечного грохота восьми братьев и сестёр, это казалось почти тишиной. Она потянулась, сонно сощурилась, и достала смятое расписание, выданное вчера. — Трансфигурация, Чары, История Магии и Зельеварение… Отлично, — пробурчала она, не то себе, не то потолку. Четыре пары — не сахар, конечно. Но по сравнению с возможными шестью — так вообще курорт. Пока она разглядывала оставшиеся дни, пытаясь прикинуть, в какие дни можно будет официально сдохнуть, все её соседки уже как-то встали, переоделись и даже умудрились исчезнуть. — Вот и началось. Новый учебный год. Ебать, держись, Хогвартс. — Она встала, откинула одеяло и натянула форму. Пора было снова становиться той самой Морриган. Которая слоняется по Хогвартсу без друзей , и ищет взглядом Блэка - младшего.  Первые шаги по коридорам Хогвартса в учебном году — это нечто особенное. Каменные стены казались прохладнее обычного, будто здание само просыпалось от летней спячки. Эстер шла по коридору вместе с Эвой Перелин, своей соседкой по комнате. Та, как всегда, что-то бормотала себе под нос — вероятно, повторяла материал, чтобы не ударить лицом в грязь на первом же уроке. Эстер шла молча. Она не была склонна к болтовне с утра, да и настроение было… хм, рабочее. Новый учебный год, новые предметы, и трансфигурация — первой в списке. — Ты хоть читала про превращение животных в предметы? — Эва глянула на неё сбоку, закатывая глаза. — Нет. Я предпочитаю сначала понять, а потом читать, — буркнула Эстер, бросив взгляд на старый, потрёпанный свиток с расписанием. — А ты попробуй выспаться в комнате, где половина храпит, а другая разговаривает во сне. Они свернули за угол и поднялись по изогнутой лестнице, которая, к счастью, не вздумала менять направление. У двери в кабинет уже толпились их ровесники. Среди них — пуффендуйцы и когтевранцы. Похоже, сегодня снова была совместная пара. Когда дверь открылась, первыми ввалились парочка болтливых когтевранцев, за ними — вся остальная группа. Класс встретил их прохладой, ровными рядами парт и лёгким запахом чернил и старой бумаги. За преподавательским столом уже стояла она — профессор Макгонагалл. Мантию цвета лесной зелени подчёркивала идеальная осанка, а выражение лица сразу говорило: расслабляться не стоит. — Садимся. Быстро и молча, — сказала она, не повышая голоса, но отчего-то каждый тут же перестал даже дышать шумно. Эва и Эстер заняли место во втором ряду. Перед каждой парой учеников стояла небольшая клетка — и в каждой клетке сидела мышь. Серая, обычная, с любопытными бусинами-глазками. Эстер глянула на свою — та уставилась в ответ. — Добро пожаловать на трансфигурацию, курс второй, — начала Макгонагалл, скрестив руки. — В этом году мы поднимем планку. Больше никаких спичек и иголок. Сегодня вы попытаетесь обратить животное в объект. Конкретно — мышь в табакерку. Кто-то сзади прыснул, но тут же замолчал под её взглядом. — Это сложная и тонкая магия. Неправильный взмах — и у вас получится либо табакерка с хвостом, либо мёртвая мышь. А если особенно не повезёт — мышь с дверцей в боку. Так что слушайте внимательно. Она продемонстрировала взмах палочкой — быстрый, резкий, но отточенный, как удар шпагой. Мгновение — и мышь в её клетке исчезла, а на её месте стояла круглая латунная табакерка с выгравированной крышкой. — Transformis figura! — произнесла она отчётливо. — Запомните интонацию. Это не песня, не стишок. Это — команда. Макгонагалл обошла класс, окидывая всех холодным взглядом. — Начинайте. Внимательно. И не вздумайте навредить мышам — я увижу каждую ошибку. Эстер аккуратно взяла палочку. Её мышь стояла на задних лапках, словно позировала. Эва уже нервно шептала заклинание, то слишком быстро, то сбиваясь. У Эстер всё было иначе: взгляд — как у хищника, взмах — точный. Чуть резче, чем надо, конечно. Мышь дёрнулась, но не исчезла — только задняя часть стала блестеть, как металл. Она теперь выглядела как странный гибрид чайной коробки и грызуна. — Прогресс, — вдруг раздалось за спиной. Макгонагалл стояла прямо над ней. — Но вы слишком торопитесь, мисс Морриган. Вам не на дуэли. — Учту, профессор, — буркнула Эстер, не поднимая глаз. — Уверена, что да. Она пошла дальше, не оставляя шанса на хоть каплю расслабления. За партой слева Эва уже в панике пыталась вернуть мыши её уши, которые каким-то образом стали деревянными. Эстер усмехнулась. Ну что ж, начало было не такое уж и ужасное. Хотя и назвать это лёгкой прогулкой язык бы не повернулся. Вторая пара — чары.В воздухе пахло напряжением, и Эстер отлично понимала — слизеринцы сегодня не дадут ей покоя. Класс был холодным и тесным, стены увешаны старыми заклинаниями, а в воздухе висела привычная магическая пыль. Профессор Флитвик, худой старик с пронзительным взглядом и тёмными, как ночь, волосами, вошёл с видом человека, который давно разучился терпеть идиотов. Его голос с лёгкой горчинкой сразу же заполнил комнату: — Добро пожаловать на второй курс, дети. Сегодня мы углубимся в трансфигурацию — точнее, в искусство превращения металла в дерево. Не думайте, что это ерунда, тут нужна полная концентрация и контроль. Не справитесь — можете надолго загнать себя в говно. Эстер ловила каждое слово, понимая, что если сделает хоть шаг мимо — отморозки из слизерина тут же подставят. Регулус Блэк сидел неподалёку, холодный и молчаливый, как ледяной камень, а рядом с ним рычал от смеха Эван Розье, едва сдерживая конский хохот над очередной глупой шуткой Барти Крауча младшего. Эстер чуть не фыркнула — этот сброд словно подзаряжал друг друга дурью. Как только класс погрузился в работу, слизеринская шпана, видя её, начала перешёпываться, и вдруг раздался скандальный крик целой толпы: — Грязнокровка! Смех, шипение и ехидные взгляды обрушились на Эстер. Она же, не моргнув и глазом, в ответ просто подняла средний палец, чётко и безапелляционно. Комната вздрогнула, слизеринцы опешили. Регулус хмыкнул, Эван ржал как конь, а остальная шпана молча притихла. Флитвик лишь сухо покосился в её сторону, словно говоря: «Молодец, девочка, держи марку». Урок шёл своим чередом: металл, превращаемый в дерево, начал поддаваться её чарам, а каждый неудачный взмах палочки или сбитое заклинание вызывало у преподавателя тихий вздох разочарования. Эстер терпела, упиралась зубами и наконец добилась результата — деревце из металла стояло на её парте, аккуратное и прочное. — Хорошо, Морриган, — пробормотал Флитаик, — можешь и дальше не подводить. Кто-то уже другой слизеринец бросил ей :  — Вот бы у всех хватало твоей сноровки, грязнокровка. Эстер улыбнулась — Она знала, что без такой злости и самоуверенности в Хогвартсе долго не протянешь. После чар последовал урок истории магии. Бежать пришлось чуть ли не со всех ног, а в классе Гриффиндора царил полный хаос: кто-то громко орал, кто-то размахивал руками, кто-то вообще валял дурака, разложившись на партах, будто на диванах. Профессор Бинс пытался навести порядок, но его голос утонул в потоке глупых выкриков и смеха. Эстер терпела этот балаган, стиснув зубы и делая пометки в тетради. На удивление всех, она получила «выше ожидаемого» за контрольную по истории, хоть ненавидела этот предмет и не тратила на него много времени. Гриффиндорцы орали, Эстер же шла своим путём — сдержанной, холодной и уверенной, но готовой в любой момент показать средний палец любому, кто решит встать у неё на пути. На последнюю пару за день Эстер уже шла выжатая как лимон, будто её катком переехали и обратно не разровняли. С Эвой они разошлись — слава Мерлину. Хоть и были это просто мысли, Эстер приучала себя не выражаться «слава богу» , по-магловски. Не потому что стыдно, а потому что звучало глупо. Особенно тут. Эва ей никогда особо не нравилась. Рыжевато-русая, угрюмая, с вечно насупленным лицом и глазами, будто у неё аллергия на счастье. Каждый день — сплошная претензия. То ей не так, как Эстер пишет эссе (а у самой почерк как будто тролль по пергаменту прошёлся). То Эстер, видите ли, слишком громко жуёт. Умник в юбке. И при этом, что бесило сильнее всего, регулярно называла Эстер подругой. Да с таким выражением лица, будто сейчас вырвет, но приличие не позволяет. “Да лучше быть одной, чем с такой ‘подружкой’,” — скрипнула она мысленно, поднимаясь в подземелья. И да, пять лет с ней в одной спальне. Просто охуенно. Кабинет по зельям встретил её сыростью и знакомым вонючим запахом — смесь перегнивших растений, пепла и дохлой жабы. На месте уже сидели несколько слизеринцев и пуффендуйцев. Эстер чуть не застонала: “Блядь. Только не они.” Совсем вылетело из головы, что зельеварение у них с этими. Опять начнётся цирк. Единственное, что хоть как-то радовало — это возможность краем глаза поглядывать на Регулуса. Он сидел спокойно, почти скучающе, рядом с Эваном Розье, который ржал в голос с какой-то очередной хрени, которую нёс Барти. Профессор Слагхорн не стал сюсюкать и размениваться на приветствия. Вошёл, хлопнул дверью и сразу перешёл к делу: — Сегодня варим Укрепляющее зелье. Второкурсники, внимание, тут тонкий баланс. Ошибёшься — и через два часа слечёшь с температурой как у дракона. “Хоть кто-то не строит из себя доброго дедушку”, — мрачно подумала Эстер. Её поставили в пару с каким-то типом с тупейшим лицом и пальцем в носу. И это был не образ — он реально ковырялся. Эстер чуть не плюнула в котёл, когда увидела, как он без зазрения совести вытирает палец о мантию. Отлично. Просто мечта, а не команда. Барти и Эван не унимались. Они встали прямо сбоку, шумели, смеялись, как будто пришли в бар, а не на пару. Она пыталась не обращать внимания, мешая зелье, пока её дебильный напарник не свалил за ингредиентами. И, конечно, в этот момент два клоуна решили развлечься — один из них подкинул вверх какой-то порошок , который радостно улетел прямиком в ее котел. Он вспыхнул, зашипел и издал отвратительный тухло-сладкий запах. Эстер едва не попятилась. Слагхорн развернулся как по команде. — Мисс Морриган! Что это за самодеятельность?! — рявкнул он, как будто она подожгла его кота. — Профессор, но это не я! — выкрикнула она, сжав кулаки. — Это Бар… — А кто же, по-вашему, мешает? Призраки? — перебил он, не дав сказать ни слова. — В четверг — отработка. Будете мыть котлы. До блеска. — Но— — Никаких “но”, Морриган. В четверг жду вас на отработке , будете мыть котлы.  И тут сзади раздался спокойный голос: — Но профессор, мне уже назначили отработку на четверг. С котлами. Эстер обернулась. Черноволосая девчонка с глазами цвета нефти стояла, скрестив руки. Эмма Ванити. Она знала её — не то чтобы общались, но имя и лицо были знакомы. Слагхорн кивнул, будто услышал то, что хотел: — Ну значит, будете вдвоём. У вас будет шанс поболтать за мытьём. Эстер зло уставилась на свой бедный, испоганенный котёл. Ничего. Она это переживёт. Не в первый раз. Но в следующий раз, если Барти снова сунется — она ему этот порошок в штаны засыплет. И пусть тогда поржёт. — Ну супер, первый день, блядь. Просто охуенно, — думала Эстер, вываливаясь из подземелий и чувствуя, как ноги уже начинают отваливаться. — Класс. Отработка. И эта ебаная Эва со своим: «А у меня никогда не было отработок». Та пусть катится к чёртовой матери. Каждый раз, когда она так говорила, Эстер смотрела на себя  и не понимала: как, ну как, с такой семейкой она вообще научилась этим словам? Хотя, если честно, ей было плевать. Не просто плевать — срать с высокой башни. Вон, сидит там с какой-нибудь задротской книжкой, морду воротит. Эстер плелась в гостиную, надеясь, что та будет пустая — и да, именно так и было. Домашка по истории магии валялась на коленях, перо уже болталось в пальцах, но в голове крутилось только: “кто вообще в первый день будет делать домашку, когда такой тёплый вечер? Все где-то у озера,  болтаются с друзьями, а я тут одна.” Ну, и слава Мерлину, одна. Без этой Эвы и без всех. Одно облегчение. Она склонилась над пергаментом, по привычке подперев щёку рукой, и начала строчить пару строк — вдруг рядом, слева, что-то пискнуло: — Извини? Эстер вздрогнула, чуть чернила не пролила. Обернулась. Рядом стояла Доменика. Та самая блондинистая первокурсница с изумрудными глазами, что вчера так ехидно хлопала в ладоши. Походу та шла за ней , или что-то слышала из ее увлекательного диалога с собой.  — Кому это идти к чёртовой матери? — спросила она, чуть склонив голову. В голосе — не злость, а скорее любопытство. — Никому. Забудт. — отмахнулась Эстер. Вздохнула. — Просто, день такой. Доменика присела рядом, прямо к ней на диван, совершенно без приглашения, и с наглостью заглянула в её тетрадь. — Домашку делаешь? — Ага. — буркнула Эстер, не отводя глаз от пергамента. — По истории магии? Боже, ненавижу. Нас сегодня на этом уроке чуть не сдула волна дебилизма с Гриффиндора. Эстер усмехнулась краем губ. Уже неплохо. — Угу. Один болван задал вопрос, как будто только что из пелёнок вылез. А другой пытался на ходу придумать, что такое средневековье. Гениально. — А ты всё прям записываешь? — Доменика ткнула в её аккуратные строчки. — Мерлин, зануда. — А ты читать не умеешь? — отозвалась Эстер дерзко, но без злобы. Доменика фыркнула. — Может, и не умею. А может, мне просто лень. — Тебе, походу, вообще жить не лень. С такой харизмой тебя или на пьедестал поставят, или выгонят к чёртовой бабушке. Смотрим, что будет быстрее. — Ставлю на выгон, — Доменика хмыкнула. — А ты вообще без друзей тут? Эстер немного замялась. — Лучше без, чем с такими, как одна… девочка, с которой я делю спальню. — Справедливо. — кивнула Доменика. — Ну, если что ,  зови. Вместе терпеть эту школу как-то веселее. Эстер бросила на неё взгляд, потом медленно кивнула. Без лишней теплоты, но всё же. — Может, и позову. Доменика зевнула, потянулась и добавила: — А теперь я пойду делать вид, что делаю домашнее . На деле поем шоколадку. Хочешь? — Давай. — Эстер протянула руку. — Хотя бы конец этого ебаного дня будет не такой мерзкий. Доменика усмехнулась, вытащила из мантии плитку, и обе уставились в её домашку — одна с интересом, вторая с усталостью. День, может, и был полным дерьмом. Но вечер — уже не совсем.