Глава 14

Пятница. Их распорядок работал вполне сносно... по большей части. Да, каждое утро палатка Драко превращалась в высокий Биг-Бен, и близость Гермионы рядом с ним ничуть не помогала. Только однажды он поймал себя на том, что позволил своей руке блуждать в этом полусонном состоянии, прежде чем поспешно отдёрнул её. Его магические скачки не поддавались логике. В один момент Драко мог без труда призвать ручку через всю комнату, а в следующий — едва заставлял её качнуться. Он знал, что это симптом: магический канал утекал из его ядра, предположительно, к Хечисеро Супремо. Но главный вопрос оставался открытым: как это остановить? И если уничтожить Хечисеро Супремо, не исчезнет ли он сам? Драко мерил шагами холл, ожидая, когда Гермиона спустится вниз. Она выгнала его из спальни, чтобы собраться, сказав, что если он хочет, чтобы сегодняшний вечер был настоящим свиданием, то должен ждать у двери, как подобает хорошему джентльмену. Драко нравилось, когда его называли хорошим мальчиком, хорошим джентльменом или хорошим маленьким Малфоем. Он поправил брюки, заставляя себя отбросить этот опасный ход мыслей. Драко услышал её раньше, чем увидел, и, хотя Гермиона не обладала той бесшумной грацией, которую прививали чистокровным, он был рад, что успел перевести дух, прежде чем она показалась на винтовой лестнице из красного дерева. Ты выглядишь... оу, Гермиона. Ты выглядишь потрясающе. И это была чистая правда. Нежный румянец залил её щёки, и она отвела глаза, глядя себе под ноги, пока спускалась. Но дело было не только в нежно-сиреневом платье с разлетающимися рукавами, доходившем ей чуть ниже колен, не в лёгком макияже и даже не в распущенных волосах, одна прядь которых была заколота алмазной шпилькой. Шпилькой, которую Драко как бы невзначай оставил рядом с её гигантским стаканом воды на прикроватной тумбочке, приложив записку с просьбой надеть её сегодня вечером. Это была она. Вокруг неё буквально витала магия. Драко с трудом удерживался, чтобы не преодолеть это крошечное расстояние между ними и не поцеловать её прямо на лестнице, забыв и про ужин, и про всё остальное. Пока Гермиона делала последние шаги, Драко твёрдо решил: он будет работать хоть шестьдесят лет, если придётся, чтобы убедить эту ведьму, что она хочет быть с ним. Хотя он всё же надеялся, что на это уйдёт меньше времени. — Ты тоже выглядишь очень красиво, — наконец произнесла Гермиона, остановившись перед ним. — Спасибо, — кивнул Драко и повернулся к маленькому платяному шкафу в холле, доставая её пальто и распахивая его перед ней. — Благодарю, — сказала Гермиона просовывая руки в рукава. Малфой воспользовался моментом, чтобы вдохнуть аромат её духов. Ни слишком приторные, ни слишком цветочные, но лёгкие и нежные. Гермиона развернулась к нему, и Драко провёл руками по её телу, пока они не скользнули вниз по предплечьям к ладоням. — Я так рад, что ты согласилась пойти со мной на свидание, — сказал он, и на последних словах голос дрогнул. Гермиона убрала одну руку, чтобы захихикать. Драко простонал. — Убей меня сейчас, — он покачал головой и потянулся за своим лёгким шерстяным пальто. — Это происходит весь день. Гермиона помогла ему надеть второй рукав, расстегнув воротник. Его рука обняла её за талию, пальцы крепко прижались к бокам. Драко не возражал, чтобы Гермиона помогала ему одеться. Её руки замерли у его шеи, и пульс Драко участился. Он притянул Гермиону ближе и наклонился, нежно поцеловал в уголок её слегка приоткрытых губ. — Готова? — прошептал он, прижимаясь губами к её бархатистой щеке. — Искуситель. Драко улыбнулся, отступая назад и отпуская её талию, чтобы открыть дверь.

***

— Итак, — Драко аккуратно сложил салфетку и положил её на колени. — Итак? — Гермиона оторвалась от своей тарелки супа. — Ты, наверное, заметила, что у меня ломается голос. Гермиона одарила его лукавой улыбкой. — Ты и все мои четверокурсники. Драко тяжело вздохнул и игриво подтолкнул её ногу под столом. — Ладно, ладно, сам напросился. Гермиона пожала плечами. — Меня это не смущает. Я знаю, что ты читаешь брошюры про вейл каждый вечер, и сейчас это, наверное, главная тема в твоей голове. Но это просто часть совершенно странного опыта, который мы проживаем вместе. Мне не стыдно за тебя или за те... птичьи перемены, которые с тобой происходят. У Драко потеплело на душе, он не сводил с неё взгляда. Эта ведьма... Спасибо. За что? За то, что задержала меня в той пещере. Прошло всего две недели с момента проклятия, но я уже вижу, что раньше моя жизнь была унылой. Гермиона застыла, держа ложку на полпути между тарелкой и ртом. Драко прочистил горло, чувствуя, как паника взбаламучивает и без того жидкое содержимое его желудка. — Прошу прощения, если я перешёл границу. Мне просто показалось, что... — Нет! — быстро сказала Гермиона. Её лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. — Просто слово, которое ты выбрал... «Унылая». Оно... похоже на то, что я сказала Флёр за ужином у Уизли в воскресенье. Драко выдохнул, только сейчас осознав, что затаил дыхание. Чтобы куда-то деть внезапный прилив энергии, он потянулся за бокалом вина и сделал большой глоток. — Не расскажешь, что именно ты сказала? — наконец спросил он. Гермиона отложила ложку и откинулась на спинку стула. Драко выбрал один из своих любимых французских ресторанов, которым владела пожилая супружеская пара с низким уровнем магии, с которой он подружился после войны, когда ещё только начинал искать себя. Он позвонил заранее, попросив столик в углу, и когда они прибыли, их уже ждала бутылка шампанского от заведения. Дочка хозяйки, которая недавно окончила Шармбатон, подмигнула Драко, провожая их к столу. — Флёр спросила, как у меня дела, и я поняла, что не знаю, как ей ответить. Я всегда гордилась тем, что умею трезво оценивать ситуацию и принять обоснованное решение. Мой ум всегда был моим союзником и опорой, но наша ситуация выходит за рамки логики и здравого смысла. Но всё равно я рада, что это произошло. — Я тоже, — мягко ответил Драко, потянувшись к её руке через стол. Гермиона вложила в его ладонь свою изящную кисть, а в янтарных глазах вспыхнул интерес. — «Я тоже» — это про то, что ум — твоя опора, или про то, что ты... — Про то, что я рад, что нас свела судьба. Ты полностью завладела мной, Гермиона. Его сердце грохотало под тёмно-серым костюмом и белой рубашкой, которую Миппи настояла надеть без галстука. Драко сглотнул, наблюдая, как глаза Гермионы следят за движением его горла. Как сильно ты хочешь десерт? Но прежде чем Гермиона успела ответить, их прервал хриплый голос, больше похожий на голос Фенрира Сивого, чем на человеческий. — Вижу, пытаешься определиться с парой. Драко резко повернулся, сузив глаза. Перед ним стояла та самая ведьма, что преследовала его, одетая в красное платье на тонких бретельках, слишком коротком и слишком обтягивающем. Он не был тем, кто осуждает женщин за внешность, особенно в возрасте, но это было ужасно. — Простите? — холодно произнёс он. — Ты же засматривался на неё ещё в Мексике, когда она ещё была как маленький нюхлер, вся в оверсайзе и с копной волос. Она не сможет удовлетворить тебя так, как смогла бы я. Брови Драко приподнялись почти до линии роста волос. Он даже не был уверен, что они поднимались когда-либо выше. — Мадам, я вынужден попросить Вас уйти. Я не знаю, кто Вы и кем себя возомнили, но точно могу сказать, что не желаю этого выяснять. Сталкерша рассмеялась, и её хриплый смех напоминал скорее звук наждачной бумаги, чем нечто соблазнительное. — Ты следишь за Драко с самой Мексики, — сказала Гермиона, сжав его руку и мягко отпустив. — Почему ты это делаешь? Старуха вздрогнула. — А тебе-то какое дело? — На самом деле, немалое, — Гермиона сложила руки на коленях, словно разговаривала с учеником, забывшим домашнее задание. — Мне интересно, когда тобой овладел Хечисеро Супремо? Ты служишь ему по собственной воле, или он просто использует тебя как сосуд, вытягивая магию? Как ты передаёшь ему информацию о происходящем? Губы ведьмы скривились в оскале, обнажив заострённые зубы. Она зашипела. Зрелище напоминало разъярённую вейлу, а её светло-голубые глаза внезапно вспыхнули красным. — Маленькая сучка. Слишком умная для собственного блага. Хорошо, что Хечисеро Супремо уже вонзил когти и в тебя. Старуха рванулась вперёд, нацелившись на Гермиону. Драко, не раздумывая, инстинктивно встал между ней и гарпией, сжимая в руке палочку так, как учила его дорогая тётя Белла. — Остолбеней, — тихо произнёс он и шагнул вперёд, подхватывая обмякшую полу-вейлу. В ресторане поднялся ропот. — Похоже, пербрала вина, — сухо бросил он официанту, который тут же подбежал, выдвигая стул, чтобы Драко мог усадить женщину. Он поспешно спрятал палочку, надеясь, что ни один маггл ничего не заметил. — Я позвоню Гарри, — прошептала Гермиона и направилась к туалету, лавируя между столиками. Пожилая пара с низкой магической силой, которой принадлежал ресторан, взволнованно что-то шептала, а их дочь подошла помочь, уловив суть происходящего. Вейлы во Франции были не такой уж редкостью. Гарри ворвался спустя десять минут, его куртка с надписью ОМП была надета набекрень, как и все остальные вещи. — Мы тебя разбудили? — спросил Драко. — Заткнись, Малфой, — проворчал Гарри, нагнувшись над ведьмой. — Что случилось? — Она напала на Гермиону, — начал Драко, но Гермиона его перебила. — Она бредит. И, судя по всему, ею овладел Хечисеро Супремо. — Что? — Гарри резко повернулся к ним. — Думаю, в Мексике она была моложе и с каштановыми волосами, — признался Драко, почесав затылок. Он был процентов на девяносто в этом уверен. Это та самая женщина, которой ты крикнул, что тебе не нравятся члены? Боюсь, что да. Но я не буду уверен, пока Гарри не допросит её… по крайней мере, платье точно то же самое. Мерлиновы яйца, Драко… — вздохнула Гермиона. — Что? — Гарри переводил взгляд с одного на другого. — Что между вами происходит такого, чего я не знаю? — Думаю, жажда власти у Хечисеро Супремо куда больше, чем мы предполагали. Или, по крайней мере, настолько велика, что... — Драко обернулся к Гермионе. — Я даже не знаю, какие местоимения использовать, учитывая, что у Хечисеро Супремо было несколько воплощений за эти годы. — Они — наверное, самое безопасное. — Продолжайте в том же духе, — рявкнул Гарри. — Пора привлекать Кингсли. — Ебучие Мерлиновы яйца, — простонал Гарри. За соседним столиком кто-то ахнул. — Простите. Тяжёлый вечер. Посетительница презрительно фыркнула и вернулась к своему салату. — Кому-нибудь нужно стереть память? — тихо спросил Гарри. — Не думаю, — ответила Гермиона. — Хорошо. Давайте доставим её на допрос. Я бы предпочёл не заполнять ещё больше отчётов, так что поможете дотащить её до переулка за рестораном? Оттуда мы аппарируем прямо в министерство. Драко кивнул, взял ведьму под руку с другой стороны и помог поднять. Почти невозможно было не привлечь внимание, пока они выносили без сознания женщину через заднюю дверь. — Это наша тётя. Перебрала, — прошептала Гермиона любопытной посетительнице. Девушка тут же кивнула с понимающим выражением лица. Оказавшись снаружи, Гарри наложил на женщину заклинание облегчения веса и магические наручники. — Это займёт время. Я хочу, чтобы её как следует осмотрели, прежде чем снова вас втягивать. Завтра пришлю сову, если вы мне понадобитесь. Гарри выглядел измотанным. Драко заметил тёмные круги под его глазами, пока они несли ведьму в переулок, и впервые задался вопросом, счастлив ли Избранный вообще. Он неловко похлопал Поттера по плечу, а затем отступил, позволяя Гермионе поцеловать Гарри в щёку на прощание. Тот явно не ожидал подобного проявления нежности, и с замешательством на лице аппарировал. Гермиона обернулась к Драко. — Я что-то больше не хочу есть. Не против, если мы пойдём домой? Драко постарался не показать разочарования от просьбы Гермионы. Она провела весь день на работе, а потом её чуть не атаковала одна из его фанаток. — Конечно, — тихо ответил он. Малфой вернулся внутрь, чтобы оплатить счёт, и вышел к ней с контейнером в руках. Гермиона приподняла бровь, заметив пакет. — Десерт, — пояснил он. — Разумеется, — её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Не могла бы ты аппарировать нас домой? Я чувствую себя немного опустошённым. Что-то отразилось в глазах Гермионы при этих словах, но она ничего не сказала, только наклонилась, чтобы взять его за свободную руку, прежде чем развернуться на месте и аппарировать домой.

***

Гермиона молчала, пока они переодевались в пижамы. Драко настоял хотя бы попробовать шоколадный торт, но она только откусила кусочек. Он украдкой поглядывал в её сторону, пока они лежали в постели, занимаясь обычными вечерними делами — письмом и чтением. — Гермиона, почитаешь мне свой роман про вампиров? — спросил Драко, обернувшись к ней. Её глаза были закрыты, губы чуть приоткрыты, дневник лежал на коленях, а рука безвольно свисала вдоль тела. Драко ещё мгновение наблюдал за Гермионой, запоминая это состояние, уверенный, что немногие видели её такой. Потом осторожно выбрался из-под одеяла и, лавируя между стопками книг, подошёл к ней. Один локон упал ей на лицо, и Драко аккуратно убрал его длинным пальцем. Её ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Драко бережно вынул дневник из её другой руки и положил на тумбочку. Он уже много лет не заботился о ком-то с такой теплотой. Сердце сжалось, когда он накрыл её пледом. Гермиона повернулась на бок, уютно устроившись среди подушек, и что-то пробормотала во сне. Наклонившись к ней, Драко вдохнул её едва уловимый аромат, затем поцеловал в лоб и вернулся на свою сторону кровати. Эта стопка книг точно расползается, как грибы после дождя. Он был уверен, что раньше её здесь не было. Упав в постель, Драко взмахом руки попытался выключить свет. Лампы мягко замигали, но не погасли. — Проклятье, — пробормотал Малфой, снова перебросив ноги через край кровати. Ему потребовалась целая минута, чтобы пробраться через комнату к выключателю, после чего он в третий раз устроился в постели. Драко потянулся через Гермиону, чтобы выключить её лампу, осторожно вернулся на свою сторону и выключил свою. Сон от него ускользал. Напольные часы, которые Нарцисса тайком принесла в его дом, когда они только переехали сюда несколько лет назад, пробили три часа ночи, а Драко всё ещё не спал. Он повернулся на бок, стараясь не разбудить Гермиону. Драко думал, что между ними всё наконец-то стало налаживаться. Сегодняшнее свидание должно было стать отправной точкой. Он даже перебирал в голове разные парные прозвища, как это делают в маггловских таблоидах: Малджер или Драмиона, или что-то ещё... Мафой повернулся, чтобы взбить подушку, поглядывая, чтобы Гермиона не проснулась. За последние дни они успели многим заняться — делили кровать, обменялись несколькими восхитительными поцелуями, очень неловко подрочили, потому что его гормоны были как у четверокурсника, и сделали обширный обзор своей жизни после Хогвартса. Но всё же Драко по-прежнему сомневался. Можно ли найти способ избавиться от этой пиявки и проклятия до осеннего равноденствия? Это было бы идеально, тогда Драко смог бы отделить это глубокое влечение от проклятия и понять, были ли чувства настоящими. Исчезнут ли проявления вейлы? Он надеялся. Хотя бродячие толпы вейл больше не околачивались у его офиса, ему всё равно не нравилось повышенное внимание. Даже вечно недовольная соседка из дома напротив теперь улыбалась, когда Драко проходил мимо по пути к точке аппарации. А ведь раньше она никогда ему не улыбалась. Вся его хорошо отлаженная жизнь была безжалостно перевёрнута с ног на голову. Он отказывался даже думать, что ещё может произойти, чтобы стало хуже. Но стал ли он хуже по сравнению с тем, каким был две недели назад? Ответ был тихим, но правда прозвенела в голове громким, отчётливым нет. Когда в последний раз Драко смеялся до слёз? Он улыбнулся, вспомнив Гермиону в её поющем рождественском свитере. Ему даже нравился загар, который он подцепил в Мексике, насколько это вообще возможно для воплощения англосаксонской бледности. Гермиона громко захрапела, перекатившись на бок и утащив на себя одеяло. И это было к лучшему. Итак, что, если моя не столь далёкая родственница когда-то подверглась нападению настоящего Хечисеро Супремо, и теперь она одержима желанием уничтожить род Малфоев... Не первый случай, когда отношения рушились из-за грехов предков. Мать, по крайней мере, за ужином в субботу заверила, что это не повод для паники. Делая глубокие вдохи через нос, Драко пытался замедлить сердцебиение. Он справится. Родовая вражда? Да, с этим Драко Малфой точно справится. Гермиона не рассматривала его этим вечером, когда он ложился в постель, как это было пару дней назад. Драко даже специально надел штаны чуть ниже обычного, потому что ему, стыдно признать, нравилось, когда она его разглядывала. Может, чары, связывающие её с ним, развеялись? Или, что хуже, всё это было лишь результатом магии вейлы, и теперь, когда она всё поняла, чары разрушились? Малфою нестерпимо хотелось потянуться к брошюрам о вейлах и перечитать их снова, но он не хотел будить Гермиону, включая свет. Желудок скрутило от этих мыслей. Эти чувства — это неоспоримое, всепоглощающее притяжение к этой неожиданной ведьме, были естественными. По крайней мере, для него. Он вкусил Золотую девочку, и, в отличии от тупого Уизли, Драко не был уверен, что сможет когда-нибудь удовлетвориться кем-то другим. Как будто затянутый в бесконечную воронку, он снова и снова возвращался к мысли о том, что случится, если в день осеннего равноденствия Гермиона просто умоет от него руки. Будто облегчённая проснётся от кошмара, что всё это наконец-то закончилось. Если так и произойдёт, по крайней мере, Драко, больше никогда не придётся соваться в этот проклятый замок. Скорпиус должен окончить Хогвартс через несколько месяцев. Он уже не раз упоминал о желании заняться снятием проклятий и подать заявку в Гринготтс. Процесс подачи мог занять не меньше года, а если примут, добавлялись ещё три года обучения. Билл с радостью рассказал ему обо всём во время рождественских праздников. Эти нити, что связывали их всех, как одно решение, что тянуло за собой другое. Если бы Скорпиус не заговорил с Биллом, Драко не стал бы проводить с Уизли больше времени. А если бы не встретил с ним Новый год, они бы не разработали план, как удвоить доходы из Гринготтса, и не устроили бы Биллу Уизли более безопасную и прибыльную должность в Малфой Холдинг. Одна маленькая просьба, и всё завертелось. Если Скорпиус всё-таки получит работу в Гринготтсе, захочет ли он пожить дома, или же снимет квартиру в Косом переулке или в центре Лондона? Мерлин, а что, если он решит жить с Розой? Драко мысленно перебирал все комнаты в их таунхаусе. Может, уговорить их переехать сюда? Он бы привёл в порядок второй этаж, и они бы даже не заметили его присутствия, разве что за завтраком. В голове начали рисоваться картины: Роза и Скорпиус за завтраком с Драко... и их милые, воспитанные двое (а может, и трое? Драко можно было и помечтать) детей, сидящих у него на коленях и читающих газету. Один мальчик и одна девочка. Девочка! — Драко, — простонала Гермиона, её голос был хриплым и сонным, словно она только что поднялась со дна озера. Он поморщился. — Я тебя разбудил? — прошептал Драко. — От твоих мыслей мог проснуться весь дом, — буркнула она уже громче. — Ты что, правда думаешь, что Скорпиус… — Нет ни одной здравой причины, по которой твой сын захочет жить со своим отцом и его новой девушкой после Хогвартса, да ещё и под одной крышей. — Я жил с Асторией... — Вы жили, чёрт побери, в загородном особняке и были женаты, Драко, — ответила Гермиона с таким укором, что он показался ему слишком резким. Она перевернулась на другой бок, бормоча заклинание Темпуса . Рядом с кроватью всплыли мягкие жёлтые цифры, которые Гермиона сразу же рассеяла. — Сейчас три часа ночи, Драко. Спи. Его глаза сузились. Все нежные чувства мгновенно испарились от её тона. Драко резко развернулся на кровати, повернувшись к Гермионе спиной с сердитым фырканьем. Я не хотела быть грубой, Драко. Он не ответил сразу. Но я буду скучать по нему, — наконец признался Драко. Чем это отличается от того, что он живёт в Хогвартсе? Думаю, так тебе будет даже лучше. Скорпиус, скорее всего, будет жить в десяти минутах ходьбы от ближайшей точки для аппарации. У него нет стремлений работать в Драконьем заповеднике или испытывать свои силы в снятии проклятий в Египте, так что он, скорее всего, останется в Лондоне. Драко пожал плечами, но тяжёлое, знакомое чувство, всё ещё давило на душу. Это была лишь верхушка айсберга его беспокойства. Он почувствовал, как мягкая рука осторожно и легко коснулась его голой спины. — Драко, — прошептала Гермиона. — Что тебя на самом деле тревожит? Это правда всё из-за того, где будет жить Скорпиус? Или что-то ещё? Он снова пожал плечами, сильнее обняв себя. Кровать чуть качнулась, и тепло Гермионы стало ближе, её пальцы ног коснулись его икр, а ладонь легла на спину и начала двигаться вверх-вниз. Драко не смог сдержать довольного стона, когда её пальцы начали массировать основание шеи, затем скользнули по спине в произвольном узоре. — Ты стал более мускулистым, чем я помнила. Уголки его губ дёрнулись. — Да ну? — Ммм. Ты всегда был «одним из симпатичных», — Гермиона передразнила болтовню Лаванды и Падмы, — но, знаешь, возраст тебе к лицу. — Возраст? — Ты просто стал шире в плечах, — рассмеялась она, заметив, как его слегка задело слово возраст. Её пальцы медленно скользнули по его позвоночнику, перекатываясь через каждую впадинку и выступ. — А в школе ты носил очки? — Только когда засиживался допоздна за книгами. И то, не раньше шестого курса. Врачи считают, что из-за длительного воздействия Круциатуса мои глаза были повреждены, теперь приходится носить очки чаще. Драко вздрогнул, когда её пальцы добрались до той части спины, где его спортивные штаны сдвинулись ещё ниже на бёдрах от постоянного ворочания. — Всё это кажется таким далёким, и в то же время, будто бы было только вчера. Мы ведь были просто детьми, — прошептала Гермиона, не останавливая своих лёгких движений по его спине. — Странно видеть, каким беззаботным бывает Скорпиус в этом возрасте. Его главная проблема — нравится ли он Розе Поттер. Гермиона тихо рассмеялась, не прерывая лёгких движений руки. — Могу себе представить. Если ориентироваться по календарю, я тогда ещё с Гарри в бегах была. С тех пор, пожалуй, ни до одного гриба не дотронулась. — Гриба? — спросил Драко. — Да. Чаще всего нам приходилось добывать еду в лесу, а грибы было проще всего определить. Драко повернулся, его рука поднялась, чтобы остановить ту, что царапала его спину. — Гермиона, я знаю, мы обменивались письмами много лет назад, и ты говорила на суде в защиту моей семьи, но я очень сожалею о том, что моя тётя сделала с тобой, — он повернул её предплечье так, чтобы показать место, где раньше был шрам, и мягко провёл большим пальцем по коже. Его брови нахмурились. — Когда ты его удалила? Её нежная улыбка в свете луны почти казалась гримасой, но она не отдёрнулась. — Я не удаляла... Несколько лет назад мне делали процедуру в Мунго от полузажившего проклятия, полученного от Долохова, когда мы сражались в Отделе Тайн. Целители удалили шрам без моего ведома, одновременно с лечением другой раны. Я была очень зла, когда проснулась и увидела, что они сделали. — Почему? — спросил Драко, всё ещё гладя то место, где раньше было слово «грязнокровка», вырезанная клинком его тётушки. — Физические шрамы понятны всем. Эти вырезанные слова помогали напоминать людям быть нежнее с теми из нас, у кого шрамов больше, чем видно на поверхности. Их взгляды встретились, когда его большой палец остановился на её пульсе. Это было головокружительно, испытывать столько к человеку, боясь, что знаешь о нём недостаточно, и что он может возненавидеть тебя, узнав всё. Разве не об этом писали поэты и пели барды? Всё, что Драко узнал о Гермионе, не оттолкнуло его, а наоборот, он тянулся к каждой её части: к уму, красоте, сердцу. Она хотела оставить шрам не потому что чувствовала мстительность, а потому что знала, что он поможет другим. Кто так делает? — Ты потрясающая, Гермиона, — его голос стал хриплым и наполненным эмоциями. Драко искренне говорил каждое слово, даже те, которые не мог сказать. Свет высокой луны пробивался через щель в шторах, рисуя полоску света на Гермионе. Её глаза были ясными и светлыми, уже не затуманенными сном. Он почувствовал, как кровать слегка сместилась, когда она наклонилась вперед, её лицо было почти у его губ. — Думаю, я могу сказать то же о тебе, Драко, — её губы коснулись его — твёрдые и мягкие одновременно. Это было... неожиданно. Неужели она не жалеет его? Рот Драко приоткрылся в ответ, встречая её поцелуй, но не требуя большего. Его мысли кружились, пока она продолжала целовать, не отстраняясь. Губы Гермионы были мягкими и податливыми, и она повернула голову, чтобы поцелуй стал глубже. Драко отпустил запястье, которое ласкал, и осторожно провёл рукой по её талии. Гермиона вздохнула. Её ночная рубашка задралась, и кожа под его прикосновением была тёплой, реагируя на лёгкие впадинки, которые образовывали его пальцы, когда он надавливал. — Это нормально? — подумал Драко, отводя взгляд от того места, где его рука встретилась с обнажённой кожей. В ответ Гермиона прижалась к нему ближе, и его рука обвила её поясницу, их ноги переплелись, и она прижалась к нему всем телом. Гермиона провела рукой по его щеке, зарываясь пальцами в волосы. — Такая мягкая, — прошептала она у него в сознании. Единственным ответом Драко был глубокий стон. Их поцелуи становились всё более страстными и настойчивыми, её рука скользила по его голому телу. Драко пытался не двигаться, наслаждаясь её смелостью. Она начала с его талии, поднялась выше, запустила пальцы в его волосы, а затем снова опустилась к груди. Ему оставалось только сдерживаться, чтобы не прижать её бедрами к себе. Что бы это ни было, Малфой не хотел торопить или давить на неё. Они даже не говорили о том, что между ними происходит, кроме страстных украденных поцелуев. Драко как раз собирался заговорить об этом за ужином, когда их грубо прервали. — Гермиона, — сказал он, отстраняясь, пока её губы охотились за его. — Что? — чуть запыхавшись, ответила она, с полузакрытыми глазами. Знаешь, мы можем продолжать целоваться и одновременно разговаривать мысленно, Драко. Одно из преимуществ нашей телепатии, но, к сожалению, моё тело и разум не могут разделить мысли, когда твои губы на моих. Она тихо рассмеялась. Да, я в курсе. Её бёдра слегка прижались к его растущему возбуждению. — Гермиона, — не удержался от смеха Драко, положив руки ей на талию, чтобы остановить движение, — мы же не говорили об этом… о том, ну, я имею в виду… я не знаю, считаешь ли ты, что между нами что-то есть, но я думал... — Драко, ты несёшь чушь. — Знаю! — он перевернулся на спину, проведя рукой по растрёпанным волосам. Драко. Да? Ты спрашиваешь о нас? Ты хочешь, чтобы у нас было «мы»? Я понимаю, что ты оказалась в этой ситуации не по своей воле, и, если бы это был твой выбор, ты, наверное, толкнула бы меня в ту ледяную реку на прошлой неделе. Драко. Тишина. Драко, я испытываю к тебе симпатию с пятого курса. Я думал, с третьего, когда ты меня ударила. — Ай! — он отпрянул немного от того, как она ущипнула его за бок. — Говорят, один из способов, как девушка показывает, что ей нравится парень, это ударить его. Ай! Почему твои пальцы такие сильные? — Я весь день пишу, а ты — придурок, — она засмеялась. — Это мальчики дёргают девочек за косички, а не наоборот. — Может, там, где ты выросла, так, но волшебник всегда джентльмен. — Это... — Гермиона открывала и закрывала рот несколько раз, приподнявшись на локте, чтобы посмотреть на него. — ... абсолютная ложь. Драко усмехнулся, наблюдая, как она сдерживает улыбку, расплывающуюся по краям её губ. — Ненавижу, как ты со мной обращаешься, — мягко сказала она. — Как именно? — между его бровями появилась складка. Её рука поднялась, чтобы разгладить её. — Я никогда не знаю, что будет впереди, когда я рядом с тобой. Даже когда мы были... как бы это назвать? Врагами? Потом, платоническими отдалёнными коллегами — родителями и учителями... Драко громко рассмеялся, больше не сдерживаясь, он потянулся, притянул Гермиону к себе и положил её голову на свою грудь. Твой смех — одна из самых сексуальных твоих черт. Правда? Гермиона что-то промурлыкала. Родители и учителя? Как бы ты назвала наши отношения во время той поездки? Весёлыми. Смех всё ещё сотрясал его тело, а руки приглаживали растрёпанные кудри, пока она устраивалась у него на груди. Гермиона обвила его рукой, поднимая пальцы, чтобы провести по светлым шрамам, оставшимися от проклятия Поттера много лет назад. Она подходила ему. Клянусь Салазаром, она подходила. Мне ещё нравится твоя улыбка, — прошептала Гермиона у него в голове. Правда? Да. Продолжай. Она издала смешок. Мне нравится, как ты одеваешься. Я всегда был безупречным модником. Попробуй ещё раз. Ну... Гермиона надолго замолчала. Мне нравится, как ты выглядишь без одежды тоже. Её голос в его голове звучал как-то мягче. Казалось, всё в комнате замерло. Драко даже не был уверен, бьётся ли его сердце, но он чувствовал, как бьётся её сердце, прижатое к нему через раздражающе скромную шёлковую пижаму. — Драко, — прошептала Гермиона. — Скажи что-нибудь. — Я боюсь сказать что-то не то. — Ничего страшного, если ты меня не находишь... или не видишь меня так же. — Что? — Я знаю, что я старше тех женщин, с которыми тебя связали в «Ведьмином Досуге». — Гермиона, — Драко отпустил её немного, чтобы они смогли сесть. Он взмахнул рукой, и свет в спальне стал тёплым и мягким. Драко подождал, пока она перестанет суетиться с одеялом и посмотрит ему в глаза, прежде чем продолжить. — Ты правда думаешь, что мне на самом деле нравятся те женщины из светских сплетен? Уверяю тебя, нет. Большинство из них я либо никогда не встречал, либо не могу вспомнить, что когда-то встречал. Драко аккуратно распутал её пальцы из узлов, которые она нервно завязала в простыне, мягко растягивая каждый палец и гладя в своей ладони, пока её тревога не начала утихать в его руках. Потом сделал то же с другой рукой, удерживая обе её руки в своих, его большой палец проводил по знакомому рисунку на её ладонях. Так, как раньше делала его мама, когда Драко был ребёнком: штрих для сердца, штрих для жизни, штрих для головы и солнца, и наконец, лёгкий штрих, чтобы поддержать судьбу. — Было время, когда по выходным после смерти Астории я ужасно напивался. Стыдно признаться, но Скорпиус тогда часто был с Пэнси. Мать начала таскать меня на светские приёмы, и, возможно, я встретил пару ведьм, которых мог запомнить, но, я обещаю тебе, ни одна из них и в подмётки не годится тебе. Драко сглотнул, глядя ей в глаза в тусклом свете своей спальни, его большой палец нежно поглаживал линию судьбы по обеим рукам. — Я понимаю, что эти две недели были сумасшедшими, но честно могу сказать, что я не чувствовал себя таким живым почти двадцать лет, — он слегка сжал её пальцы. Голос Драко был ровным и спокойным, не выдавая бешеного биения своего сердца, когда говорил. — Ты всегда была и навсегда останешься идеальной ведьмой. Той, кто намного выше моего уровня, и я должен стоять на коленях просто за то, что нахожусь с тобой в одной комнате. — Ой, да брось, Драко. — Я серьёзно, Гермиона… ты прекрасна во всём. Дерзкая и мудрая, прагматичная и слегка драматичная. От одного эксперта по драме к другому. — Конечно. Тогда Гермиона улыбнулась ему. Её улыбка была тёплая, как поздняя весна, полная обещаний и жизни. — Драко? — её голос стал хриплым, глубже и мелодичнее. — Да? — Кажется, у нас уже было пятнадцать свиданий с тех пор, как всё началось. Тебе не нужно ждать, чтобы поцеловать меня снова. Драко улыбнулся. Наверное, это выглядело нелепо и неуклюже для главного вейлы Англии. Он поднял руку, ласково обхватил её лицо, пальцы скользнули в её волосы. Сегодня она распустила их, а не собрала в привычный пучок. Его губы остановились в милиметре над её, а потом Драко сократил расстояние. Этот поцелуй был особенным. Малфой не мог сказать точно, почему, но он был другим. Возможно, потому что это не было каким-то принуждением или похотливым состоянием, а просто его волей, его желанием поцеловать красивую девушку, которая только что призналась, что он нравится ей так же долго, как и она ему. Волосы Гермионы были мягче, чем казались, и ещё более шелковистыми, после недели использования его шампуней и кондиционеров. Её губы были уже приоткрыты, готовы принять его, когда он коснулся их своими. Гермиона чувствовала себя как дома. Она наклонила голову, углубляя поцелуй, запустила пальцы в его волосы, провела ладонями по рукам, а затем обняла за талию. Каждый вздох, каждый облегчённый вдох, делали с Драко что-то особенное: больше, чем просто пробуждали Патрика, который уже был почти готов к салюту. Такие ласки расслабляли Драко. Забавно желать кого-то и знать, что тебя тоже желают. Сегодня руки Гермионы были активными. Видимо, её признание разбудило в ней желание взять контроль. Драко не возражал, позволяя своим рукам остаться на её талии, скользить под краем ночной рубашки, когда она двигалась, прижимая его обратно к подушкам, её язык встретился с его языком в борьбе за доминирование, она качнула ногой, чтобы оседлать его. Гермиона прикусила его нижнюю губу, вызвав хриплый стон. Боль была идеальным балансом к нарастающему возбуждению при каждом касании её тела. — Гермиона, — выдохнул Драко, осознав, куда движутся её руки. — Ты уверена? — Да, — она сделала паузу. — Полагаю, это тот момент, когда я должна убедиться, что ты не против? — она показала на их растрёпанный вид. — Я более чем согласен, но решил всё же спросить. Гермиона пропела в ответ, полностью прижалась к нему и возобновила их страстный поцелуй. — Мерлин, Драко, — она выдохнула, прижимаясь к его ликующему другу. — Я вполне справлюсь с задачей. — Я всегда думала, что ты — достойный гражданин, — она шептала ему в шею, оставляя поцелуи вдоль челюсти. — Ты и глазом не моргнёшь, простонал Драко на последнем слоге, пока Гермиона медленно двигалась, прижимая грудь к его телу и осыпая поцелуями щёку, когда её лоно прижалось к его. Между ними были только тонкие шорты её пижамы и его спортивные штаны. Драко остановился, глядя ей в глаза. Он собирался переспать с Гермионой Грейнджер. К дракклу всё.

***

Будильник Гермионы прозвенел раньше, чем кто-либо из них ожидал. Драко проснулся со знакомой шевелюрой на своей половине кровати, но, в отличие от того первого проклятого утра в Мексике, он нисколько не возражал. Потянувшись, Малфой сжал её пухлую обнажённую ягодицу, и она застонала. — Слишком рано. — Да, хотя я бы с удовольствием полежал с тобой ещё, но разве у тебя не девичник через час у Виктуар? — Мерлиновы яйца! — Гермиона села, открывая ему полный вид на грудь. Она заметила его лукавую улыбку, румянец вспыхнул на её щеках, когда Грейнджер немного подтянула одеяло и спрыгнула с кровати. — Я не могу опоздать. Флёр устроит истерику. Она практически побежала в ванную. Драко услышал, как включился душ. Малфой широко потянулся в кровати. Прошли целые годы с тех пор, когда такое с ним случалось. Я почти забыл, как это приятно. В точку. Было ли тебе... хорошо? Я справился? — он не мог удержаться от вопроса. Драко, да. Абсолютно. Я имела в виду... то же самое. Я думал, ты сказала Виктор... Я искусно соврала, да? Я думала, что ты какой-то сексуальный волшебник с последней шведской графиней на быстром наборе... Драко покатился с кровати, посмеиваясь, и двинулся в ванную. Он никогда не считал себя любопытным, но ему очень нравилось смотреть, как Гермиона принимает душ. Пока Малфой чистил зубы, улыбка не сходила с лица, когда он вспомнил, что всего неделю назад проклинал душ без запотевшего стекла. — Мерлин, благослови Пэнси Паркинсон. Гермиона, не знаю, говорил ли я тебе, но ты просто невероятно красива. Хватит пялиться. Он поймал её восхищение своей широкой, белозубой улыбкой, пока она поворачивалась, чтобы помыть ногу, открывая ему щедрый вид на ягодицы. Именно тогда Драко заметил кое-что ещё. — Грейнджер. У тебя татуировка дракона, — его член дёрнулся. Гермиона застыла. — Почему? — он надеялся, что она не услышала дрожь в его голосе, когда задал этот важный вопрос. — Я не знала, что драконы — это волшебный эквивалент татуировки в виде бабочки, — сказала она, едва слышно из-за струй душа. Мне нравится. Правда? Блять… как я мог не заметить прошлой ночью? — его пальцы нервно дёрнулись, чтобы войти в душ, но Гермиона действительно была ограничена по времени. Ты был немного занят другими друзьями. Я люблю Поллокса и Кастора. — Нет! Драко... нет. Ты не можешь называть мою грудь так. — Они же яркие звёзды-близнецы! Как ты хочешь, чтобы я их называл? Виола и Себастьян? Гермиона улыбнулась, встретившись с его глазами, выходя из душа и оборачивая одно из тёплых полотенец вокруг своих двойняшек. Драко сразу подошёл к ней, его руки нашли родное место на её бёдрах. Она встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо. — Обсудим другие варианты, когда я вернусь. Затем Гермиона выскользнула из его объятий и направилась в спальню. — Договорились, — сказал он ей вслед. Без раздумий, Драко вызвал свои очки заклинанием, и они прилетели в его руки. Малфой долго смотрел на них. Прошло несколько дней с тех пор, как он смог это сделать. Гермиона... Да? Кажется, моя магия может укрепляться. Что? Я смог призвать свои очки! Драко любовался очками в руках, направляясь к гардеробу. — Ты знаешь, что изменилось? — спросила Гермиона через плечо, держа перед зеркалом два платья. — Только то, что мы, наконец, занялись сексом... Гермиона приподняла бровь в зеркало, но не стала ничего говорить. Драко медленно одевался, любуясь, как Гермиона примеряла три разных наряда, выбрав тот, который он предложил. — Мои волосы слишком растрёпаны? — Нет, — мягко сказал Драко. — На самом деле, мне они очень нравятся. Она застенчиво улыбнулась, наклонившись, чтобы поправить ремешок на туфлях на невысоком каблуке, которые Малфой также предложил ей надеть. Драко неторопливо подошел к ней, провел ладонями по её рукам и наклонился, чтобы понаблюдать, как она возится со своей сумочкой. Он поднял руку, убрав волосы с её лица, и мягко поцеловал за ухо. — Когда ты будешь дома? — Я буду дома, — ответила она менее уверенно, когда он осыпал её поцелуями по шее, — через пару часов. Драко просто промурлыкал что-то себе под нос. Гермиона прижалась к нему, выгнув шею, чтобы он продолжал. Он улыбнулся и начал нежно покусывать шею, одновременно придерживая её грудь рукой. — Драко, — выдохнула она. — Мне надо идти. — Уверен, Флёр не будет против, если ты скажешь, что опоздала, потому что решила взять добавку. Это была неправильная шутка. Гермиона фыркнула и оттолкнула его руку, которая всё ещё медленно скользила по переду платья. — Не оставляй мне засос! Драко улыбнулся, укусил и пососал. Её возгласы протеста звучали бы серьёзнее, если бы Гермиона не тёрлась об него. — Драккл, — простонала она, когда Драко слегка отстранился, чтобы оценить свою работу. — Насколько всё плохо? — Идеально. Драко улыбался, провожая её взглядом, когда она вышла из дома с его отметиной на коже. Только после того, как Гермиона ушла, он заметил сову Гарри, которая ждала у окна со свитком, прикреплённым к лапке.