Глава 24. Двадцать три часа

      Рагу успело остыть. Флоренс обнаружила это только когда поставила тарелку перед Диего.       — Отлично, — заявил он, разглядывая содержимое с притворной серьезностью. — Так вот как выглядит настоящий британский гастрономический опыт. Максимально аутентично.       — Ха-ха… Очень смешно.       — Теперь понятно, почему англичане так любят чай. Вам же нужно чем-то согреваться после стылой еды.       — Замолчи и ешь.       — Я пересек океан. Ради тебя готов рискнуть всем.       Он улыбнулся и все-таки взял ложку. Мясо было мягким, пряным — идеальным, как и все, что Флоренс готовила для себя, не ожидая гостей. Простой ужин без попытки впечатлить кого-либо.       Они сидели за маленьким кухонным столом — не друг напротив друга, а рядом, почти впритык, потому что так хотелось обоим. Флоренс поджала ноги, устроилась поудобнее, а потом, совершенно естественно, положила босые ступни ему на колени. Теплая кожа касалась его бедер через тонкую ткань джинсов.       Она рассказывала что-то о съемкиах с Эндрю — про его манеру работать, про самые интересные дубли, — но Диего почти не слушал. Он положил ладонь на ее щиколотку, большим пальцем бессознательно провел по косточке. Раз. Другой. Флоренс не остановила его, даже не вздрогнула.       — И что он ответил? — спросил Диего. Ощущение ее близости, ее доверия затмевало все остальное.       — Сказал, что я слишком много думаю.       — А ты?       — Напомнила ему, что это тоже моя работа. — Флоренс наконец повернулась к нему: — Ты меня вообще слушаешь?       — Нет. Отвлекся примерно на слове «Эндрю».       — Только не говори, что ты ревнуешь.       — Ты сидишь у меня на коленях…       — Не я. Только мои ноги.       — Для начала.       Она покачала головой, но улыбнулась. И он почувствовал, как она чуть сильнее надавила ступнями на его колени, признаваясь, что ей было хорошо с ним вот так.       Некоторое время они ели в тишине. Не было необходимости заполнять каждую секунду словами.       — Не удивлюсь, если он ненавидит тебя, — сказала Флоренс, ковыряя вилкой в тарелке. Диего в недоумении поднял бровь.       — Лука, — уточнила она.       — Это любовь.       — Очень токсичная любовь.       — Лучшие отношения в моей жизни.       Она громко рассмеялась. И Диего поймал себя на том, что почти не слушает собственные слова. Он смотрел на нее. На то, как она жестикулирует, как морщит нос, как машинально поправляет волосы, а они снова падают на лицо.       Оказывается, он скучал по этим мелочам. По тому, как она заполняет собой пространство, как награждает его возмущенным взглядом за каждое неудачное перебивание, по самому ощущению, что она рядом.       В какой-то момент Флоренс замолчала и посмотрела на него с легким прищуром:       — Что?       — Ничего.       — Серьезно, что?       — Просто смотрю на тебя.       Она покачала головой, но улыбнулась. И тогда-то Диего понял, насколько сильно ему не хватало этого. Не сообщений. Не звонков. Не фотографий. Ее. Просто ее рядом.       Позже они перебрались в гостиную.       Телевизор продолжал что-то бормотать на фоне — старый фильм, который никто толком не смотрел, но который создавал иллюзию самого обычного вечера. Диего даже не пытался разобрать, что происходит на экране. Это был просто привычный шум, под который легче дышалось в перерывах между поцелуями и короткими разговорами.       Флоренс растянулась рядом с ним. Одна нога свисала с края дивана, вторая почти касалась его бедра. Они говорили, словно изголодавшиеся: перебивали друг друга, спорили, смеялись до слез. Чем дальше тянулся вечер, тем чаще Диего ловил себя на странном ощущении, будто расстояния последних недель вовсе не было. Будто завтра не придется уезжать. Будто впереди у них еще очень много времени.       Он старательно не смотрел на часы. Ближе к полуночи, когда Лондон за окном окончательно утонул в темноте, разговоры начали замедляться       В какой-то момент Флоренс принесла старый фотоальбом, привезенный после недавнего визита к родителям. Оксфорд. Школьные друзья. Семейные праздники. Смешные снимки, которые никогда не должны были увидеть посторонние. Иногда она рассказывала историю о ком-то на фотографии. Иногда просто улыбалась и переворачивала страницу.       — Ты скучаешь по тому времени? — неожиданно спросил Диего.       Флоренс задумалась.       — Иногда. Было хорошо, когда никто не комментировал мои действия.       — Тебе не нравится быть знаменитой? — Диего внимательнее посмотрел на нее.       — Это выматывает. — Она пожала плечами, разглядывая снимки на странице фотоальбома. — Студия. Пресса. Интернет. Все хотят чего-то.       — Интернет вообще надо запретить.       — Поддерживаю.       Он усмехнулся. Они еще немного посидели, листая фотографии, пока Флоренс не зевнула, прикрывая рот ладонью. Диего заметил и улыбнулся.       — Пойдем спать. День был долгим.       — У нас осталось мало времени вместе. Не хочу тратить его на сон.       — Фло, уже почти час ночи. Пойдем.       Перед тем как они перебрались в спальню, она вышла на кухню за водой. Диего остался один в гостиной и, поддавшись привычке, глянул на экран телефона. Три сообщения от Луки и еще несколько рабочих уведомлений. Он тяжело выдохнул, не стал читать и сунул телефон в карман. Завтра. Со всем этим можно разобраться завтра. Сегодня он не собирался делить ни с кем.       Им было не двадцать. Не тридцать. Им было столько, сколько они чувствовали друг друга в темноте. Флоренс целовала его жадно — с тем отчаянием, которое копилось неделями разлуки. Он отвечал медленно, глубоко, почти благоговейно, будто хотел запомнить каждый сантиметр, каждый звук, каждую ответную дрожь ее тела. Руки Диего скользили по ее изгибам, ее пальцы зарывались в его волосы, и в каждом движении они растворялись друг в друге все больше, словно оба боялись, что это в последний раз.       — Тише, — прошептал он ей в шею, когда она впилась ногтями ему в спину.       — Не могу, — призналась она на выдохе.       — Соседи услышат.       — Плевать…       Диего снова хрипло рассмеялся и поцеловал ее, стирая границы между смехом, нежностью и той отчаянной близостью. Особенно, когда оба знали, что завтра ему придется уехать.       После они лежали в темноте, переплетенные, слушая дождь за окном и собственные сердца, которые постепенно возвращались к привычному ритму.       — Знаешь, — прошептала она, уткнувшись носом ему в плечо, — а я, кажется, начинаю привыкать, что ты появляешься, когда тебя не ждут.       — Это моя суперсила.       — И еще ты храпишь.       — Я не храплю, — возмутился Диего.       — Еще как храпишь.       — Ты меня с кем-то путаешь.       — Я тебя ни с кем не путаю. — Она провела кончиком пальца по его губам. — Ни с кем. Диего прижался губами к ее руке.       — Хорошо. Потому что я — тоже.       Флоренс улыбнулась в темноте, как счастливейшая из девчонок, и придвинулась ближе. Его рука обвила ее талию, притягивая к себе. Оба знали, что завтра все изменится. Но сейчас у них все еще была эта ночь. И они не собирались ее отпускать.

~ ~ ~

      Так обычно и бывает с хорошими днями — они не спрашивают разрешения, просто приходят и забирают свое, оставляя после себя ощущение, что ты моргнул, и вот ночь уже позади.       Флоренс проснулась первой. Поначалу просто лежала, глядя в потолок и пытаясь понять, что ее разбудила не тишина, не пробивающийся луч света за жалюзи, а ощущение, что рядом с ней он. Диего действительно был здесь. В ее доме.       Она повернула голову. Он спал, уткнувшись лицом в подушку, и совершенно не напоминал человека, которого знал весь мир. Волосы растрепаны, дыхание ровное. Никакого Паскаля. Просто мужчина, который вчера пересек океан ради двадцати трех часов с ней.       Эта мысль одновременно согрела ее и больно кольнула под ребрами. Будто почувствовав ее взгляд, Диего открыл один глаз.       — Buenos dias, belleza (Доброе утро, красавица).       — Доброе утро.       — Почему ты так на меня смотришь?       — Проверяю, настоящий ли ты.       — И?       — Пока результаты неоднозначные.       Диего сонно усмехнулся, снова прикрывая глаза. Рука его потянулась к ней, нащупала бедро, потом талию, притянув ближе, бессовестно уткнулся носом в ее шею.       — Так лучше?       — Дай подумать…       Диего поцеловал ее ключицу. Флоренс засмеялась от внезапной щекотки.       — Все-все! Верю! Ты настоящий!       Он усмехнулся, крепче прижимаясь к ней всем телом.       — Который час?       Флоренс глянула на телефон, лежащий на тумбочке.       — Рановато.       — Для чего?       — Для расставаний.       Она замерла. Его шутливое настроение не спасло от напоминания, что расставаться таки придется. В комнате повисла тишина, возникающая, когда кто-то случайно задевает что-то хрупкое. Диего посмотрел на нее. Взгляд его был еще сонным, но в нем уже просыпалось понимание.       — Шесть шотов эспрессо? — спросила она, поднимаясь с кровати и натягивая футболку.       — Ты сейчас сбежала от разговора? — ответил он вопросом на вопрос, переворачиваясь на спину и всматриваясь в ее лицо.       — Конечно. — Она уже стояла в дверях, обернувшись на секунду. — Я профессиональный беглец. Специализируюсь на тяжелых утренних дилеммах.       — И часто ты такое практикуешь?       — Только когда рядом оказываются знаменитые мужчины из А-листа.       — Звучит как очень специфический навык.       — Так и есть. Я набила руку на режиссерах, но с актерами как-то сложнее. Вы слишком часто импровизируете.       Диего рассмеялся — и внутри у Флоренс все мягко перевернулось. Пока еще все было хорошо. Пока еще они могли притворяться, что впереди целый день.       — Я сейчас обижусь.       — Не обижайся. Пойдем лучше завтракать.       Флоренс вышла на кухню, включила кофеварку и прислонилась к стойке, глядя на лондонское небо за окном. Слышно было, как Диего поднялся с кровати, как прошуршали его шаги по коридору. Через минуту он стоял в дверях кухни — без футболки, с растрепанными волосами, заспанный и такой домашний. Он выглядел так, будто всегда здесь был.       — О чем ты думаешь? — спросил он, опираясь плечом о дверной косяк.       — Как ты угадал, что у меня сегодня выходной?       — Твоя помощница помогла Луке с логистикой, — сказал он, пожимая плечами, будто это было очевидно.       Флоренс прищурилась. Она предположила это еще вчера, но не хотела тратить время на разговоры. Теперь подтвержение пришло само.       — Значит, Софи знала и не сказала мне.       — Тогда бы это не был сюрприз.       — Это заговор, а не сюрприз, Диего.       Флоренс попыталась быть серьезной: она покачала головой, но все равно улыбнулась.       — Ну, Софи теперь в праве получить повышение.       — Предлагаешь мне подкуп?       — Или благодарность. Как посмотреть.       Она повернулась обратно к стойке. Кофе закипал, пар поднимался к потолку, смешиваясь с утренним светом из окна кухни. Она чувствовала на себе взгляд Диего. Он подошел, встал за ее спиной, положил руки на стойку по обе стороны от нее. Его дыхание коснулось ее затылка и она замерла.       — Я не хочу думать о том, что будет после, — сказал от полушепотом.       — А о чем ты хочешь думать?       — О том, чтобы выпить этот кофе. И чтобы он был горячим. И чтобы мы пили его, а не обсуждали расписание.       Она усмехнулась.       — Это не очень дальновидно.       — Я знаю.       — И вообще не решает проблему.       — Знаю, mi corazon (моя дорогая).       Диего чуть склонил голову, касаясь губами ее плеча. И она вздохнула оттого как легко он обезоруживал ее простыми действиями.       — И ты специально меня отвлекаешь.       — Si (Да).       Флоренс наконец повернулась. Улыбка уже предательски тянула уголки губ вверх.       — Даже не стыдно?       — Нисколько.       — Ты ужасный человек, Паскаль.       — Некоторые считают меня привлекательным. Обаятельным. Красивым.       — Спорный момент.       — Жестоко.       — Люблю честность.       — Вот поэтому я и прилетел. За поддержкой.       Она не выдержала — рассмеялась, запрокинув голову. А потом взяла его лицо в ладони, провела большими пальцами по щекам.       — Тогда иди сюда.

~ ~ ~

      Поздний завтрак готовили вместе. Вернее, готовила в основном Флоренс, а Диего изображал активное участие, периодически отвлекаясь на кофе и попытки украсть что-нибудь со сковородки.       — Не трогай бекон! — в очередной раз шикнула она, выставляя перед ним деревянную лопатку.       — Я же проверяю готовность.       — Ты говорил это три минуты назад.       — Контроль качества, mi vida (жизнь моя), никогда не бывает лишним.       — Воришка! — Флоренс закатила глаза, глядя как он победно отправляет кусок бекона в рот. — Ты ведешь себя как ребенок.       — Мне сорок шесть. Я заслужил это право.       — Это так не работает.       — Еще как работает. Я уже добился своего.       — Чего именно?       — Me encanta cuando sonries (Люблю, когда ты улыбаешься).       Флоренс не стала ничего спрашивать. Не захотела разрушать момент. Вместо этого протянула ему тарелку.       — Ешь. Пока горячее.       Казалось, время замедлилось. Они сидели за кухонным столом так же, как накануне вечером — рядом, почти впритык. Ее ноги снова оказались у него на коленях, и он снова гладил ее щиколотку, пока они разговаривали. Потом переместились в гостиную с кружками кофе, а вскоре снова вернулись на кухню, потому что Флоренс вспомнила про оставшийся кусок пирога. Параллельно спорили о том, какой фильм посмотреть. В итоге не выбрали ничего.       Лучшие дни складываются без какого-либо плана. И, наверное, именно поэтому его конец подкрался столь незаметно.       День медленно перетекал в послеобеденные часы. Они забыли о времени. Диего устроился на диване, а Флоренс забросила ноги ему на колени и листала что-то в телефоне.       — Что ты делаешь?       — Ищу доказательства того, что тебе действительно сорок шесть.       Он легонько толкнул ее ступню, которую поглаживал все это время. Она пнула его в ответ.       — Почитай Википедию.       — Ты же знаешь, что там много противоречивой информации?       — Это я и есть. Противеречивый — мое второе имя.       Флоренс хмыкнула, но не оторвалась от экрана. Пролистывала ленту, публикацю за публикацией. Улыбка медленно сползала с ее лица. Сначала она даже не поняла, что читает очередной заголовок про старую историю, которую кто-то решил выкопать из архива.       — Что там? — спросил Диего, заметив ее затянувшееся молчание.       Она нахмурилась и резко заблокировала экран.       — Ничего.       Диего посмотрел внимательнее. На ее сжатые губы. На то, как она напряглась.       — Тогда почему ты выглядишь так, будто хочешь выбросить телефон в окно?       Она коротко усмехнулась.       — Как же это все начинает утомлять.       — Тогда не читай это дерьмо.       Флоренс отбросила телефон на диванные подушки.       — Господи, спасибо. Почему я сама не догадалась?       Она резко поднялась и прошла к окну, скрестив руки на груди. Диего остался сидеть, провожая ее взглядом.       — Florecita… (Цветочек…)       — Нет, серьезно. Потрясающий совет, Диего.       — Я просто говорю…       — Знаешь, они ведь даже не пытаются придумать что-то новое. Просто пользуются человеческими судьбами. Как будто это своего рода развлечение.       — Да что случилось-то?       Флоренс обернулась. Посмотрела на него со смесью раздражения и усталости, которую он уже научился узнавать. Невесело усмехнулась.       — Серьезно?       Диего встал и подошел к ней.       — Покажи мне.       Она вернулась к дивану и молча протянула телефон с недавно открытым постом в Instagram. Он посмотрел на фотографии недавней прогулки, вспомнил ту утреннюю пробежку с Анабель, которая в итоге закончилась завтраком в одном из кафе Сильвер-Лейк. Двое людей, которые когда-то были важной частью жизни друг друга и сумели остаться друзьями. Таблоид, разумеется, видел ситуацию иначе. Очередной заголовок. Очередная теория. Очередная попытка превратить обычный завтрак в доказательство чего-то, чего не существовало.       Диего тяжело выдохнул. Сам пост его не удивил. К подобному он давно привык. В ближайшие месяцы, во время промотура, таких публикаций станет только больше. Гораздо больше. Но когда он поднял взгляд на Флоренс, стало понятно — дело никогда не было только в Анабель.       — Это старая история, — сказал он. — Ты же знаешь, что мы расстались два года назад. Мы просто друзья.       — Вот опять.       — Что опять?       — Ты пытаешься решить проблему. — Она покачала головой. — Но, Диего, ты не понимаешь.       — Тогда объясни мне, потому что, кажется, я начинаю отставать.       Флоренс невесело усмехнулась.       — Правда?       — Да.       — Хорошо. Давай попробуем иначе. Почему у тебя на следующей неделе фотосессия с Анабель?       — Потому что… ее назначила студия. Ты, вероятно, знаешь это из графиков, которые присылают нам всем.       — Ой, вот только не надо.       — Что «не надо»?       — Отвечать так, будто мы оба не понимаем, о чем на самом деле речь. — Она снова скрестила руки на груди. — Несколько недель назад вся эта история была просто шумом.       — Фло…       — Нет, дай договорить.       Он нехотя кивнул. Она отвела взгляд к окну, и в голосе появилась горечь, которую он ранее не слышал.       — Тогда это были ролики. Мемы каких-то идиотов в интернете, которым попросту нечем заняться. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — А теперь это все начинает становиться реальностью.       — Люди всегда это делали, Фло. Выбирали удобную историю и вписывали в нее реальных людей.       — Да, но раньше мне было плевать.       Это прозвучало неожиданно честно даже для нее самой. Флоренс повернулась к нему. В глазах появилась искренность, которую он одновременно любил и боялся. Голос дрогнул, но она справилась.       — Ты хоть понимаешь, каково это? Каждый день читать, что ты недостаточно хороша для человека, которого любишь? Что ты слишком молодая. Слишком шумная. Слишком эмоциональная. Слишком…       Она замолчала, проглотив слово, которое было больнее всего выплюнуть из себя. Но Диего услышал его все равно. Недостаточная.       — Ты думаешь, я в это верю? — спросил он тихо.       — Нет, конечно.       — Тогда в чем проблема?       — В том, что иногда я сама начинаю сомневаться.       — Почему ты мне ничего не сказала раньше?       — Потому что это звучит жалко.       — Вовсе нет.       Она отвернулась, пряча лицо. Ее плечи заметно напряглись.       — Ох, ну… «Привет, Диего. Сегодня семь тысяч незнакомцев решили, что я недостаточно хороша для тебя, и мне почему-то больно». Отличное начало разговора.       — Это не жалость, Фло. Это честность, правда, называй как хочешь.       — Для меня так это именно жалость.       — Перестань относиться к себе так жестоко.       Флоренс тихо рассмеялась — на этот раз с раздражением, от которого внутри у него все сжалось.       — Вот. Вот оно.       — Что?       — Ты снова пытаешься все исправить.       — Потому что мне не нравится видеть, как ты себя мучаешь.       — А мне не нравится, когда люди делают вид, что проблема решается одним правильным советом.       — Ay, ay, ay… Bien. (Ладно. Хорошо.) — Диего потер переносицу, бормоча себе под нос. Он уже чувствовал, как разговор начинает ускользать куда-то не туда, но остановить его пока не получалось. — Тогда скажи мне, что я должен сделать.       — Ничего. Ты ничего не должен делать. — Она повернулась к нему. — Ты ничего и не можешь сделать. Ни ты, ни я. Потому что дело давно уже не в одной статье или фотосессии. — Она ткнула пальцем в потухший экран телефона. — Дело в том, что все это становится больше нас.       Диего нахмурился, ощущая поднимающееся внутри сопротивление ее словам.       — Это не так.       — Почему? Потому что ты так решил?       — Ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь отдавать им право определять, что происходит между нами.       Флоренс закрыла глаза на мгновение.       — Видишь? — устало произнесла она. — Ты все еще думаешь, что речь идет о них.       — А о ком тогда?       — Обо мне, Диего. — Она сделала шаг к нему. Голос надломился от честности. — Я устала быть сильной. Устала делать вид, что меня ничего не задевает. Устала читать о себе всякую дрянь и потом делать вид, будто ничего не произошло. Устала думать о том, что нас могут увидеть вместе и во что это выльется. — Она покачала головой. — И знаешь, что самое ужасное? Я даже счастлива толком быть не могу.       — Что значит «не можешь»?       — Это значит, что каждый раз, когда мне хорошо, обязательно появляется что-то новое: видео, фотография, комментарий или новый слух. Или непрошеный анализ моего психологического портрета от человека с аккаунтом «счастливый-зайчик-94».       Несмотря на ситуацию, Диего невольно фыркнул. Флоренс тоже почти улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла.       — Я просто… — Она замолчала, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что вся эта история начинает стоить дороже, чем я готова заплатить.       Диего отвел взгляд на журнальный столик, где стояла кружка и лежал телефон. Куда угодно, только не на нее. Слова застревали где-то в горле.       — Ты пытаешься мне сказать, что мы не стоим всех этих сложностей? — глухо спросил он.       Флоренс нахмурилась.       — Господи, нет.       — Тогда что?       — Почему ты всегда слышишь самое худшее?       — Потому что именно это сейчас прозвучало.       — Вот об этом я и говорю. — Теперь уже раздражение от недопонимания мелькнуло в ее глазах. — Ты слушаешь только ту часть, которая пугает тебя.        И впервые за весь разговор оба замолчали одновременно. Флоренс отвернулась первой. Взяла кружку со столика и пошла к кухонной стойке. Диего наблюдал за ней несколько секунд. Ему вдруг показалось, что между ними сейчас гораздо больше расстояния, чем утром, хоть они и находились в одной комнате.       — Я не хочу с тобой воевать, — сказал он наконец.       Флоренс коротко усмехнулась.       — Забавно. Я тоже.       — Я просто не понимаю, чего ты от меня ждешь, — признался Диего.       — Я ничего не жду.       — Это неправда.       Она закрыла глаза. Потом медленно выдохнула.       — Хорошо. Хочешь честно?       — Да.       — Я хочу, чтобы мне не было страшно. — Флоренс посмотрела на него без привычного желания перевести все в шутку. — Я хочу проснуться утром и не открывать телефон с ощущением, будто сейчас получу очередную пощечину. Хочу не вздрагивать каждый раз, когда вижу свое имя рядом с твоим. — Она сглотнула. — И я ненавижу то, что вообще говорю тебе это.       — Почему?       — Потому что это звучит так, будто я жалею.       — А ты жалеешь? — Вопрос вырвался быстрее, чем Диего успел его остановить.       Флоренс удивленно моргнула.       — Нет.       — Тогда почему?       — Потому что дело не в нас! — Ее голос сорвался. — Господи, почему ты продолжаешь это делать?       — Делать что?       — Пытаешься найти виноватого! — Она провела ладонью по лицу и отвернулась. — Я не жалею о тебе. Ни секунды. Именно поэтому мне так тяжело.       Диего почувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается после ее слов.       — Почему мне кажется, что ты уже начинаешь отступать?       Флоренс подняла на него взгляд.       — Потому что я пытаюсь выжить во всем этом.       — А мне кажется, что ты пытаешься подготовить нас к поражению.       — Вот значит как?       — Я не это имел в виду.       — Нет. Именно это ты и имел в виду.       Диего открыл рот. Закрыл. Потому что часть его действительно так думала. И Флоренс, заметив это, невесело рассмеялась.       — Потрясающе. Нет, правда. Потрясающе. Я пытаюсь объяснить, что мне страшно, а ты слышишь только то, что я могу уйти.       — Потому что мне тоже страшно! — признание прозвучало неожиданно резко. Флоренс уставилась на него. Диего провел рукой по волосам. Слова уже были сказаны и возвращать их было поздно.       — Ты думаешь, я не вижу, что происходит? — продолжил он, чувствуя, как голос начинает его подводить. — Думаешь, мне нравится смотреть, как студия снова вытаскивает мои прошлые отношения каждый раз, когда нужно отвлечь внимание?       — Тогда почему ты позволяешь им?       Диего даже не сразу ответил. Он отступил на шаг, и в первую секунду ему показалось, что он ослышался.       — Позволяю? Ay, Dios… (О, Боже…) — произнес он с досадой и коротко рассмеялся.       — Я имею в виду, что ты продолжаешь играть по их правилам.       — Это моя работа, Флоренс. Que barbaridad… (Да что ж такое…)       — Удобный ответ.       — Потому что это правда! — В голосе впервые звучало настоящее раздражение. Не спрятанное за шуткой. Не смягченное самоиронией.       Флоренс это почувствовала. И вместо того, чтобы отступить, шагнула навстречу.       — Нет, Диего. Правда в том, что ты научился жить внутри этой системы. Ты знаешь, как с ней договариваться. Как переживать все это.       — И ты считаешь это преимуществом? — Он с усмешкой уставился на нее. — Потрясающе.       — Не начинай.       — Нет, я хочу понять. — Диего покачал головой, не скрывая усталость, навалившуюся от разговора, неизвестно куда выводящего их двоих. — То есть сейчас ты смотришь на меня и думаешь, что мне легче?       — Я не говорила этого.       — Но именно это и имеешь в виду.       Флоренс тяжело выдохнула.       — Господи…       — No. Hablemos claro. (Нет. Давай начистоту.) Скажи. Я действительно так выгляжу со стороны? Как человек, которому все это дается легко?       Она промолчала.       Диего отвернулся. Не было сил дожидаться ответа. Подошел к окну. Несколько секунд смотрел на темные мокрые крыши. Он чувствовал себя паршиво, ведь привык прятать за шутками и улыбками все тягостное в своей жизни.       — Тебя они не называют карьеристкой, — сказала Флоренс.       — Что? — Диего моргнул, явно не ожидая этого поворота.       — Тебе не пишут каждый день, что ты недостаточно хорош для своей девушки.       — Ты думаешь, меня всегда так любили? — Он невесело усмехнулся. — Фло, мне было за тридцать, когда я жил у друзей и считал деньги до следующей аренды. Двадцать лет прослушиваний и ролей, которые никто не смотрел. Не рассказывай мне, как выглядит чужое одобрение.       Флоренс опустила взгляд, начав понимать, куда все катится.       — Я знаю.       — Нет. — Он покачал головой. — Иногда мне кажется, что ты знаешь только результат. Что я однажды проснулся тем, которого показывают в интервью. А то, что было до — не считается.       — Это нечестно.       — А то, что сказала ты, честно? Думаешь, мне не прилетает?       — Я не говорила, что тебе было легко!       — Тогда что ты сказала?       Флоренс в отчаянии всплеснула руками.       — Я сказала, что тебя любят!       — Madre mia de mi vida… porque me estas sacando de quicio, Flor! (Господи, дай мне терпения… потому что ты меня уже из себя выводишь, Флор!)       — Ты выходишь на улицу, и люди счастливы тебя видеть! — Она наконец сорвалась. — Ты появляешься в интервью, и тебя обожают…       — Y dale con lo mismo! No me estas escuchando ni un pelo! (Да сколько можно! Ты меня вообще не слушаешь!)       — …а еще тебе не приходится читать тысячи комментариев о том, что ты недостаточно хорош для человека рядом!       — Потому что я читаю другое дерьмо!       — Но не это!       — Откуда ты знаешь?!       В комнате внезапно стало настолько тихо, что они оба услышали собственное дыхание. Флоренс смотрела на него широко распахнутыми глазами. Диего тоже замер. Потому что почти никогда не повышал голос. Тем более на женщину. Тем более на нее.       Он стоял у окна, тяжело дыша, чувствуя, как внутри него все еще бурлит то, чему он не давал выхода годами.       — Откуда ты знаешь, что мне пишут? — уже тише спросил он. — Откуда ты знаешь, чтоя читаю? Что меня задевает, а что нет?       Она отвела взгляд в поражении. Молчала. В действительности Флоренс не знала, ведь он никогда не показывал, а она не спрашивала.       — По-моему мы оба сейчас говорим о вещах, которых не понимаем до конца, — устало сказал Диего.       Флоренс горько усмехнулась.       — Нет.       Он снова нахмурился.       — Нет?       — Разница в том, что я хотя бы признаю, что мне страшно.       Диего медленно кивнул. Один раз. Взгляд его стал пустым, холодным, исполненным раздражения.       — Понятно.       Флоренс сразу пожалела о сказанном. Она увидела, как что-то в нем закрылось. Не взорвалось. Не разозлилось. Схлопнулось, словно дверь захлопнули, чтобы не слышать шума снаружи.       — Диего…       — Нет, все нормально. — Его ровный, спокойный голос напугал ее хуже крика, к которому она была морально готова. — Видимо, я просто неправильно понял ситуацию.       — Господи, перестань говорить так, будто я только что объявила тебе войну.       — А разве нет?       Флоренс посмотрела на него в неверии.       — Ты сейчас серьезно?       — Господи, Flor, ты говоришь так, будто я стою где-то в стороне и наблюдаю за всем этим.       — Я этого не говорила.       — Но именно это я слышу.       — Тогда перестань слышать только себя!       — Отлично, — спокойно произнес он после долгой паузы. Очень спокойно. От этой интонации у нее внутри все вмиг похолодело. — Отлично.       Он взял со спинки кресла свою куртку. Флоренс нахмурилась.       — Что ты делаешь?       — Думаю, нам обоим нужно остыть.       — Ты уходишь?       — Да.       — Через океан прилетел, чтобы потом просто уйти?       — Я прилетел, потому что люблю тебя. И именно поэтому сейчас ухожу.       — Не смей вот так уходить!       Он коротко и невесело рассмеялся.       — Que curioso (Надо же).       — Диего!       — No, en serio, es curioso (Нет, правда, забавная получается ситуация), — он уже сделал пару шагов из комнаты, но снова вернулся к ней. — Несколько секунд назад я слушал, как тебе тяжело выдерживать все это, а теперь ты кричишь на меня за то, что я пытаюсь не сказать что-нибудь похуже.       Флоренс беспомощно развела руками. Слова внезапно закончились. Все правильные аргументы, которые казались такими очевидными еще полчаса назад, теперь рассыпались прямо у нее в руках. Осталась только усталость и страх, о котором она пыталась рассказать ему. И который теперь стоял между ними, осязаемый, как стена дома.       — Может быть, тебе действительно лучше уйти сегодня, — фраза сорвалась с губ раньше, чем она успела ее удержать.       Диего застыл. Флоренс почувствовала, как кровь отхлынула от лица. И только тогда до нее дошло, что именно она сказала вслух.       Нет. Она не этого хотела. Совсем не этого.       — No me lo puedo creer (Не могу поверить), — произнес он почти беззвучно и отвернулся, поднял с пола дорожную сумку, с которой приехал.       От этого зрелища внутри у Флоренс все болезненно оборвалось — ниточка за ниточкой. Внезапно стало понятно: все зашло гораздо дальше, чем она думала. И гораздо дальше, чем они оба были готовы признать.       Она хотела окликнуть его, возразить, сказать, что он неправ, что она просто устала, что не это имела в виду. Но слова застряли комом в горле.       Дверь за Диего уже закрылась, а Флоренс осталась стоять посреди комнаты, глядя в пустой коридор. Еще минуту назад здесь был он. Его голос и его шаги. Теперь квартира показалась ей непривычно большой. И пугающе тихой.       Она вернулась в гостиную. На журнальном столике все еще стояла его кружка. Флоренс машинально взяла ее в руки. На дне темнел остывший кофе. Несколько секунд она просто смотрела на него, не понимая, что делать дальше. Потом осторожно поставила кружку обратно. Медленно опустилась на диван, закрыла лицо ладонями и позволила себе заплакать.