Часть 2 - Хорошенький.

Гарри сладко проспал все уроки подряд вплоть до часу дня. Реддл же осознанно лишает себя сна - у него совсем нет времени на подремать. Настроение посредственное, веки трудно держать открытыми. За несколько часов Том уже и совсем позабыл, что отличало Поттера от серой массы таких же детей; кажется, ген "обычности" вшит в таких по праву рождения. Ну, держать лицо всё равно придётся, он великодушно разрешит несмышлённому существу переписать свои конспекты, если у того ненароком проскочит полноценная цепочка мыслей. Вместо обеда, под зевания Гарри, они пошли добывать третьесортные учебники. По дороге Поттер врезался в каждую колонну и плафон. Кажется, они уже отстояли вечность в пустой библиотеке, уже давно пропахшей гнилыми книгами, пылью, плесенью, и общей сиротливостью. Здесь никого не бывает кроме Реддла и Мисс Помоны - библиотекаря.. Она снова куда-то пропала. Может, и сама уже покрылась цвилью. Том обычно помогает ей разгребать эти затхлые книжки - старые и забытые, расставлять их по местам на хрупких полках, если безнадёжные невежды снова разбросают их. Иногда он даже реставрировал то, что можно спасти.. Увлекательный процесс, расслабляет. Библиотека живёт на остатках. По ненужности, сюда редко что завозят - спроса нет. Школа экономит на всём, хотя, казалось бы, им и без того неприлично платят те, кто не стыдится наживаться на ужасах войны. Том знает таких - их дорогие часы, набитые едой столы, гнилые от избытка сладостей зубы. Покинутость этого места всегда была Тому по вкусу. Плотные, тяжеловесные шторы, кои, наверное, старше самой читальни, нежно укрывают от навязчивого дневного света. Казалось, здесь можно спрятаться от всего, ненужной суетливости мира, в особенности от крикливых сверстников, шумных одноклассников, не утруждающих себя тягой к знаниям, по наитию ещё и мешающих осваивать их другим. Они делают всё, чтобы потянуть тебя с собой на дно. Его личный Элизий, недоступный этим ничтожествам - принадлежит только ему. Интеллектуальная скупость тех, с кем он в этот отрезок жизни вынужден делить воздух выгодно освещает таланты самого Тома. Он как единственная звезда среди пустого, безнадёжного небосвода этого мира, наполненного пустотой и горечью тупорылой беспросветности человечества, как вида. Лишь ему по праву рождения дарованы возможности столь обширные, он в праве распоряжаться бездумным скотом что сам отказывается от всякой мыслительной свободы, обременительного смысла. Истинный гений, способный привлечь и людей более стоящих, затерявшихся на своём пути. Он выберет за них. Кто, как не он? Хорошо, когда ты лучший - плохо, когда среди худших. Пока он остаётся здесь, ему придётся сравнивать себя с этими кретинами каждый день своего скудного существования. Он не влачит его просто так, в отличии от безмозглых ублюдков - он действует по плану, в направлении великих целей.. Всё правильно, всё под контролем. Ступень за ступенью, просто этап. Каждый следующий будет приятнее предыдущего.. "Сейчас" лишь издержки ради "потом". Всё будет хорошо, у него так точно... ... Корёжит от этих мыслей. Лучше не думать о реальности слишком много без особой надобности - мешается. Он ведь здесь не просто так стену подпирает. Бросая взгляд на этого недочеловека в неглаженной рубашке и растрёпанными волосами.. Лучше завести беседу, чем тонуть в гнетущих размышлениях. — Как ты сюда попал посреди учебного года, Гарри? Поттер уж обчихал всё и вся, Том готов зажать ему нос и рот обеими руками, чтобы бактериям его организма пришлось от голодовки жрать друг друга, а после продолжить пищевую цепь - отдать на съедение крысам Лондонских подземелий. Мерзость. — В чём вопрос? Деньги. Деньги решают многое, в этой несчастной стране уж точно..- апчх.. — Мальчик утирает нос рукавом, Реддл любезно, но твёрдо, передаёт ему салфетку. Поттер, на стрессе, мог подхватить лёгкую простуду. Какое хрупкое создание. Деньги. Резонно. После краха системы - уж тем более. Не до возвышенных идеалов и принципов, пафосных слов вроде "Подавайтесь на следующий год, никаких документов мы до июня не примем". Люди хватаются за любую возможность набить кошелёк - не важно, честным способом или нет. Взяточничество, коррупция, непотизм - всегда существовали и будут. Никто не знает, что будет завтра. Фунт и без того скоро станет дешевле фантиков, на которых его печатают. Монеты в карманах теряют свою ценность ежесекундно, даже не успевая обменяться на хлеб. Скоро Английской банкнотой будут топить камины и клеить обои. — Это ясно. Я о твоей прошлой школе, ты ведь почему-то перевёлся. Не то время, чтобы с места на место перепрыгивать. Мимика выдаёт людей с потрохами. Стоит только присмотреться - малейшие движения мышц лица, выдающие всю поднаготную работы эмоционального центра. Причина явно в чём-то личном, очень неприятном - мальчик еле заметно кривится прежде, чем ответить, ещё и подключает намёк на мозговую деятельность.. Впервые. Да он, оказывается, в состоянии остановиться и призадуматься. Это уже забавно, на что способна его, конечно, скудная вычислительная мощь? Ещё ранее Том подметил - Гарри явно из тех, кто часто плачет. В уголках глаз, если всмотреться сквозь густые ресницы и блики нелепых очков, можно различить раздражённую кожу, что стёрлась в еле заметные стрелки. Ещё свежие. Эти следы, что жизнь оставила на нём, шепчут о недавно пережитой боли, не успевшей сублимироваться и высохнуть. Рана кровит где-то там, напоминает о себе. Есть соблазн воткнуть палец и расковырять в мясо. Мальчик явно выбился из сил, потому ему и потребовалось проспать четыре урока подряд. Он был похож на покойника в своём сне - Тому приходилось всмотреться, чтобы убедиться, что он дышит. Никто не высыпается, всему виной внешняя политика, взрывы за окном - однако же на первом плане Гарри тревожится явно не от авиационных прилётов по резиденции Черчилля или мятой рубашки. По крайней мере, что-то его явно и сильно подкосило. ... Вот уже и Мисс библиотекарь на подходе с крупной коробкой, внутри потрёпанные учебники, в той же мере, что и сам Поттер. — Не могу найти химию за пятый год, ребята.. Приходите позже, авось, откопаю.. Фух... — У Мисс Помоны было доброе лицо, часто выражающее усталую, но нежную улыбку. Она будто видела в безнадёжных отродьях своих несуществующих внуков. — Всё в порядке, кто-то поделится. Спасибо вам большое, Мисс. Что б мы без вас делали.. Гарри лишь цокает на эффективное действие очевидной лести, когда женщина расплывается в очередной улыбке, доставая из под стола какую-то бумажку. — Это просто моя работа, дорогие.. Будьте умницами, проверьте, всё ли на месте. Пока Реддл всё сосредоточенно пересчитывает и проверяет страницы на наличие дефектов или грубых рисунков, которые обычно рисует кто-то вроде Поттера, она просит Гарри внести своё имя в списки, и подписать бланк, что он получил учебники. Подпись тот явно придумывает на ходу, что заставляет физиономию Тома перекоситься, едва сдерживая смешок, что так и наровит вырваться наружу. Нет никакого оправдания неумению заполнять простейшие бумаги. Помона же отнеслась с сочувствием, она не столь же наблюдательна, как Реддл, однако прожила достаточно, чтобы проявить базовые навыки эмпатии и сочувствия. Явное осуждение, которым староста всё это время одаривал новенького, приходится скрыть - мисс, ну или, скорее, м'эм, этого не поймёт. И снова разочарование - эти женские слабости, тешить сердоболием каждое недоразвитое ничтожество. Он было хотел предложить помочь с весомым грузом, но не понадобилось. Поттер, вопреки своему весьма не внушительному внешнему виду, на легке пронёс несколько килограмм макулатуры из подвала библиотеки вверх по ступенькам и даже нужному коридору, прям оживая на глазах. Реддлу лишь оставалось указывать путь, время от времени прикрывая собой, дабы его не сбило с ног носящееся по школе зверьё. Том в эту минуту безмерно рад, что Гарри не девушка - спина, зудящая от мало активного образа жизни и вечных корпений над письменным столом не поблагодарила бы его за вынужденный альтруизм, очередное потакание социальным нормам. В коридоре тянет сыростью и умирающими надеждами. Такими, что прячутся в щелях между треснувшими стенами, сыпется со штукаркой прямо на пол, её после заметают и выкидывают, с прочими отходами, где им и место. Меж хрупкими окнами, обклеенными наискось скотчем в форме буквы "Х", чтобы в вас не полетели осколки, если стекло лопнет от ударной волны. Место, где даже шаг отдаёт эхом бесполезности, безысходности. Староста находит нужный шкафчик и принимает коробку, чтобы Гарри смог разложить литературу как ему заблагорассудится.. Этикет. Реддлу это не даётся так же естественно, но виду он не подаёт, одну за другой передавая Гарри по книге, как только он найдёт место предыдущей. Он стискивает безупречные зубы, но поддерживает аттракцион невиданной вежливости. — Чем-то увлекаетесь, может, в свободное время? Поттер посмеивается, вынимая сразу охапку книг, слишком уж сдавился у Реддла голос, всеми фибрами выражающий лёгкое раздражение. То, что Том считывает выученно, Гарри чувствует интуитивно. Ему не обязательно проводить логическую цепочку, чтобы уловить чужое настроение. — На гитаре играю, спортом занимаюсь, гуляю.. Особенно часто нахожу случайные знакомства и ненужные приключения. Что-то такое Том и ожидал услышать, выдыхая, когда Гарри учтиво освобождает его от тяжести страниц, которые сам Поттер, вероятно, никогда и не прочтёт. Типичный подросток, пробующий эту жизнь на вкус через таких же узколобых друзей и дешёвые сигареты. Таким бы уходить после третьего года, газетами торговать, какая-никакая, но польза. Навряд-ли с него можно взять что-то ещё. Реддл закатывает глаза, может, в этот раз Гарри не заметил, но и это отразилось и на тоне голоса. Теперь уже в руках Поттера коробка, неудобство полностью пропало с локтей Тома.. Картонка быстро опустошается, показывая маленького паучка на дне.. Быть может, эти затхлые чернила служили ему уютным домом. Том слегка вытягивает плечи назад, мышцы требуют себя напрячь.. Заученные слова покидают гортань на автомате, протягиваются и удлиняются, не неся за собой реальной смысловой нагрузки или обеспокоенности. — Крайне увлекательно звучит... Уверен, вы здесь найдёте кого-то близкого по духу... — А чё ты меня на вы? — Невзначай брошенная колкость, мягкий хлопок чуть ржавеющей дверцы шкафчика со скрипом возвращает в реальность. Гарри вынимает паучка, разглядывая очаровашку на своём стёртом от струн пальце. Он аккуратно кладёт безобидного сенокосца поближе к окну - здесь у него будет шанс словить парочку мух.. Или что они там едят? Реддл визуализирует, как отрывал бы эти лапки одну за другой. Том снова не словил себя на этом. "Вы". И в самые неудачные моменты.. Он вздыхает, цокая - Поттер мог бы и промолчать. Хотя нет, не мог, у него ноль такта и пол букваря на подкорке. В руки ему протягивается связка с двумя звенящими ключами, как в конце дня барабанные перепонки старосты. — Для шкафчика, всегда закрывай. Обязательно своруют, если будешь неаккуратен. Реддл на собственном опыте знает. Своруют. Теряют свои учебники, а потом по чужим шарят. Он бы не предупредил, да ему же потом с этим разбираться.. Время для "убедительного взгляда" и "красивой улыбки". — Они оба одинаковые, один запасной. Не теряй. Гарри должен понимать, что вторые ему не выдадут. Да вот только это уже не будет проблемой Реддла. .. Поттер приподнимает бровь на интонацию Тома. Мимика не совпадает с тембром. — Брр.. Похож на свидетелей.. — Мысль отскакивает от языка без его сознательного разрешения, естественно, почти неуловимо. Взгляд Гарри будто не в нынешнем моменте, а где-то далеко, где-то "там". Здесь уже Том не понял, впадая в лёгкий ступор. Что за бредовые ассоциации с пустого места? — Чего? — Сардонический смешок покидает лёгкие Реддла с мягким выдохом. Том скрещивает руки на груди, опираясь об истёртые шкафы плечом. Он нависает над Поттером, как бы намекая на желание услышать небольшое разъяснение интереснейшей аналогии. Ну-ну. Гарри сглатывает, застывая на секунду. Слегка хмурятся брови, поджимаются губы. Карие глаза, почти чёрные в тени, бегают по его лицу, неумолимо что-то ищут. Больше. Они видят всё, забирают всё, что выдашь. А что скроешь - найдут, и вытянут молчанием. Что-то похожее он испытывал на приёме у психиатра. Но здесь меньше растерянности, больше конфронтации. чему ведь не впервой. — Ты похож на того, кто стоит у дверей с толстым писанием и предложением поговорить о спасении. Спокоен, безупречен, вежлив до брезгливости. Лицо, лишённое сомнений и мимических морщин - будто высеченное из мрамора. Взгляд ровный, холодный, и абсолютно неуместный. Улыбка иногда не попадает в ноты, не чувствует такт, она мимо струн - натягивается на череп, как идеально выглаженный ватман на мольберт, слишком совершенна, чтобы быть настоящей. Он будто пытается заглянуть в душу, узнать, что тебе дорого. Подобрать метод, чтобы утащить в своё скопище, перетянуть к последователям. В нём было что-то не от людей. Гарри произнёс это без настоящего желания задеть, даже не оскорбление. Он просто подметил. От того только хуже. Бесхитростное наблюдение фальшивости в статичном фарфоре белоснежных склер собеседника. В них нет отлива существования, Реддл будто галлюцинация. Кромешная тьма зрачков, нет, хуже. Там пусто.

Он бы заставил пёстрые хрусталики самого Гарри, что так живописно мерцают красками жизни, вмиг потускнеть, вытечь и закипеть. Белки, хрупкие, словно первые подснежники, потеряли бы свою идеальную, округлую форму, нетронутую белизну керамики.. Расплавившись внутри черепа, выкатились из орбит, скрепляя меж собой длинные ресницы, а горячая кровь нежно обрамляла бледную кожу щёк, словно воск сгоревшей свечи, капля за каплей. Стекловидное тело растечётся по весенним веснушкам, мешаясь с алой жидкостью. Он вырвет набивку из тонкой плёнки, разорвёт роговицу, расковыряет слизистую до состояния рыхлой кашецы и сплетёт меж собой эти ажурные, багровые сосуды, скрутит зрительные нервы в аккуратный узел. Он бы высек холодным лезвием зелень его сетчатки, выразительный цвет бархатной радужки очей, и вставил меж линз, в эти смешные окуляры.

Слегка сбивается дыхание. Убийство - искусство. Смерть - картина. Ты - загляденье.. Я тебя нарисую. Дай мне. Или я заберу. ... У страха есть особый запах. Флёр адреналина, сводящий скулы, он выделяется вместе с потом, заполняет воздух и чувствительные к нему ноздри. Сладковатая поволока. Страх - один из немногих вкусов, что мои рецепторы способны обработать. Тебе страшно. ~ Смерть пахнет ванилью, Гарри. Хочешь попробовать свою?. Том не отвёл взгляда. Даже не моргнул. Всё, хватит. Достаточно. Глаз дёргается от этого Поттера, он совсем не в состоянии фильтровать речь. А Том - мысли. Ещё немного, и это будет ужасной грубостью, которую нельзя допустить. Он уже ощутимо напугал мальчика, хоть тот и строит из себя смелого. Реддл жёстко присекает линию разговора, прокашливаясь. Он отстраняется, возвращая социальную дистанцию между ним и мясом Гарри. — Коробку назад, и определим тебя в комнату. Когда Том уже собирался брать на себя роль личного гида по школе для этого туповатого создания, разумеется, объявился Дамблдор, и взял мальчика под тощее плечо. Само собой, когда хуже уже некуда - именно тогда в коридоре материализуется Альбус Персиваль, с видом мудреца, который всё знает и только сейчас соизволил вмешаться. — Добрый день, Реддл.. Вводите новенького в курс дел? Дамблдор - преподаватель религий, был костлявым, высоким мужчиной - его голова почти билась о дверные косяки. Чуть за 40, его точный возраст никто не помнит - все просто приняли как данность, что ему то ли сорок пять, то-ли восемьдесят семь, что-то между. Эти очки ещё более несуразны чем те, что неумело подклеил Гарри. От Альбуса сильнее, чем от кого либо ещё из проффесуры, смердит ветхостью. Его плешивенькая борода, похожая на козлиную, вероятно, главный источник запаха. Не является очевидным для кого-то ещё, но друг друга они, мягко говоря, недолюбливают.. Рыбак рыбака, как говорится, видит издалека. Инструментарий тот же. Цели разные. Альбус действует исходя из мнимой справедливости, Реддл - личной выгоды. Старый дурак до смерти боится парня, которому ещё даже восемнадцать не стукнуло, а тот в свою очередь параноит от наблюдательных глаз блеклой развалины. С этим несчастным стоит осторожничать, он вечно ищет поводы. Тома раздражало, что в обязательную программу включен этот бред. три часа в неделю он вынужден слушать сказки о сотворении мира и писать эссе ещё парочку о том, что есть морально и аморально. Абсурдные учебники, орудие пропаганды.. Некоторые вещи действительно полезно знать во имя кругозора и культурной развитости, однако до определённой планки, которая в наглую пересекается. Дамблдор любил промывать детям мозги своими идеями о правильном и неправильном, превосходстве эфемерного над осязаемым. Честь, долг, справедливость.. Каждый раз, наплыв тошноты и рвоты посещает Реддла, когда остальные, разинув рот, радостно хлопают в ладоши, внимая каждое слово; и он вынужден подражать. Хуже то, что сказочник, похоже, всегда понимал, у кого эти речи вызывают восторг, а у кого - нет. Подобрать ключик к Тому он так и не смог, хотя очень пытался. Потому Альбусу тревожно. Дамблдор выбрал симпатии, как рычаг, Реддл же предпочёл внушать страх, в этом есть разница - процентное соотношение одного к иному. Только вот выцветающий мученик, видимо, пока не берёт в учёт, что не любовь брала Бастилии. “Дорогой мальчик, будь добрее к миру, и он для тебя откроется..” Проффесор не бросал попыток воспитать ещё маленького психопата по своему шаблону и разумению, вбить ему в голову плодотворные сверхценные идеи. Использовать его особенность на благо. В действительности же они никогда не находили общий язык. ...

[Сам "мир" никогда не давал тепла Реддлу. Но это не страшно - Том его получит. Согреется, когда сожжёт дотла.]

— Здравствуйте, сэр. Верно, мне его передал проффесор Слагхорн. Шкаф и ключи я уже вверил, надо ещё по школе провести и с общежитием разобраться. — Реддл ещё более вдумчиво относится к своим словам и взглядам, мимике и жестам, когда приходится говорить с Альбусом. Его читают. Дамблдор всегда имел какую-то дежурную притчу на любой случай. Никогда не навязывался, но говорил так, будто истина очевидна и естественна, просто ты что-то упустил. И, конечно, он тебе расскажет. Просто слушай, внимай. Том терпеть не мог этой снисходительности. — Спасибо, Том. Иди на обед, ещё можешь успеть. — Хриплый голос осушает влажный, Британский воздух, пропитанный сожалением. Реддл даже благодарен - возиться с этим мелким паразитом ему совсем не хочется. Ни минуты более. А Поттер, как и все, явно в восторге от старой нечисти, охотно перенимая его сторону, раз уж выдалась возможность сбежать. — Гарри. Голос прозвучал сзади - не громко, но будто отрезал разом всё напряжение, перенёс на себя точку внимания. Синева поблекшего с возрастом взора ласково забирают весь ужас. Мальчик чуть оборачивается, принимая рассеивающие, мягкие трепания по плечу. Ни обеспокоенности, ни тревоги. Только то самое присутствие, которому хотелось признаться во всём самом сокровенном. — Пойдём. — Мягко указал наставник, предлагая примкнуть. Гарри, сам того не замечая, последовал за ним. Том не двинулся. Только и мог смотреть вслед на ретирующиеся фигуры с облегчением. ... Поттер обернулся на него лишь раз. Эти большие, изумительные глаза, их видно даже издалека. ... Больше не существует мнимого "нельзя". Есть только актуальное "хочу".

Где моё шило.