С чего все это началось?

«В каждой перемене, в каждом опавшем листе есть и боль, и красота. Но именно так растут новые листья!»

— Амит Рэй. Индийский писатель и духовный учитель. Он известен своими учениями о медитации, йоге, мире и сострадании.

▪︎▪︎▪︎

— Кири, подожди и не убегай! — крикнул ей вслед отец, бросаясь за ней. Но его дочь не слушала его и продолжала бежать как сумасшедшая. Она бежала по дороге, проложенной из деревьев и камней, которые были крепко скреплены друг с другом. — Кири, успокойся, ты нас неправильно поняла! — кричал ее единственный брат. — Давай поговорим об этом. — Нам не о чем с вами разговаривать, все уже решено! — это был первый раз, когда она что-то сказала им. Она ускорила шаг, чтобы они не добрались до нее. — О великая общая мать, пожалуйста, скажи мне, кто дернул моего мужа за язык! — яростно спросила Нейтири.

~

За несколько часов до этого:

Все сидели вокруг пламени костра, возле которого стоял вождь племени и его соплеменники. Все смотрели на огонь завороженным взглядом, хотя и понимали его разрушительные свойства, но все было под контролем. — Кири, почему ты такая грустная? — спросила ее младшая сестра. — Мне не грустно, я просто думаю, — процедила она сквозь зубы, как будто хотела рявкнуть на нее. — В последнее время ты много думаешь, из по-настоящему оптимистичной девушки ты превратилась в какую-то мрачную и недружелюбную, — сказала ей сестра и легонько пнула ее по колену. — Эй, что ты делаешь? — в голове Кири зазвучал гнев, и она схватила Тук. — Эй, прекратите, — сказал Джек своим дочерям. — Она первая это начала, — обвиняюще сказала Кири, которая кипела от гнева. — Я бы не ударила тебя, если бы ты играл со мной и… — она начала переводить стрелки на себя. — Девочки, хватит, — этих двух слов, сказанных Нейтири, было достаточно, чтобы они обе заткнулись и вели себя тихо. Всю семью Джейка, Салли и Нейтири, пришлось заставить замолчать, и из-за этого у всех тоже испортилось настроение. они были недовольны тем, что их всех привели сюда против их воли: на поле, где было много людей, где не на что было смотреть, кроме костра, который слабо горел из-за влажности. Наконец, вожди племени вышли в центр круга, где горел костер: — Братья и сестры, темные времена не оставят нас до тех пор, пока человек не осознает, что бороться с нами бессмысленно и бесполезный, потому что мы не отпустим, — начал говорить Тоновари тоном, полным пафоса и грусти. — Позволим ли мы, чтобы дом наших предков и будущих поколений был захвачен? — спросила их Ронал. — Нет, этого не случится! Я не позволю этому случиться! Это наш дом! — закричала толпа. — Ваш дух отражает доблестную традицию наших предков: защищать дом любой ценой, поэтому давайте сразу перейдем к делу: нам нужны сильные и молодые парни и девушки, которые смогут найти остатки наших врагов и изгнать их, — решительно сказал Тоновари. — Кто пойдёт? — Я! — быстро ответили десятки молодых и патриотично настроенных парней и девушек, среди которых была и Кири. — Кири? — Лоак не мог поверить своим глазам: он не мог поверить, что она согласится на такое, и больше всего его удивило, что она резко изменила свое поведение, которое характеризовалось враждебностью и злобой. — Кири, опусти руку! — тихо потребовал от нее отец, но она даже не послушала его. — Кири, послушай меня. — Кири, послушай своего папу, — настойчиво сказала Нейтири, а потом подумала о том, что происходит, и спросила. — А что она делает не так? — Я не хочу, чтобы она рисковала своей жизнью сейчас, попав в плен к людям, она должна прийти в себя после шока от случившегося, — сказал он ей, проявляя себя заботливым отцом. — Кири, опусти руку. — Папа, я уже давно не маленькая, я могу сама решать, что для меня добро, а что зло. — уверенно заявила она и поднялась на ноги, чтобы ее мог увидеть Тоновари, которого окликнули некоторые из тех, кто поднял на себя руки. — Кири, в последние годы я понял, что мои дети, за исключением Тука, могут жить одни, но, пожалуйста, пока у тебя есть муж и дети, я буду решать, что для тебя плохо, а что нет, — сказал он на грани срыва. — Я попрошу вас помолчать, — сказал ему Тоновари, как учитель, который отчитывает своего ученика за неподобающее поведение. — Прости меня за это, — быстро сказал Джек, как будто не хотел даже думать об этом. — Кири, убери руку. — Джек, если ты так боишься за свою дочь, то я напоминаю тебе, что с ней будут другие парни из племени, и если… — сказала Нейтири, решившая вступиться за нее. — Нейтири, я люблю тебя, но в данной ситуации ты не права, — разозлился на нее Джейк Салли. — Я не хочу, чтобы она снова подвергала свою жизнь опасности, в том числе и добровольно. — Папа, я не знаю, с каких это пор вы с Кири поменялись характерами, но если тебя это успокоит, то я пойду с ней, — уверенно заявил его теперь уже единственный сын. — Заткнитесь все, я просто не хочу, чтобы вы рисковали своими жизнями! — закричал он во весь голос. Этот эмоциональный всплеск Джейка Салли был очень сильным и разрушительным, а также шокировал всех. Все посмотрели на Джейка как на сумасшедшего, а он прикрыл рот руками, показывая, что ему стыдно за это. — Спасибо за заботу, папочка, — фыркнула Кири и ушла. — Кири, прости, я хотел сказать что-то еще… — Джейк начал оправдываться перед ней, но это было бесполезно, потому что она даже не хотела его слушать. — Оставь меня в покое, я не хочу тебя слушать! — гнев, который был внутри девушки, не выдержал, и она закричала. — Кири! — возмущенно сказала ее мать, наблюдая, как ее дочь начала убегать.

~

— У великой матери спрашивать бесполезно, так что можешь спросить меня открыто, — предложил ей муж, и она ударила его по голове. — Ай, зачем ты меня ударила! — Я ударила тебя, потому что ты вел себя как придурок, а спрашивать придурка, почему он такой, бесполезно! — она зарычала на него. — Самое смешное, что я считаю такое отношение ко мне заслуженным, — уверенно заявил он. — Молодец, а теперь прибавь темп, потому что впереди обрыв, — потребовала от него Нейтири, начиная бежать быстрее. Впереди действительно был обрыв, который вел к воде, и на котором Кири стояла одна. Вся семья, за исключением самого вожака в виде Джейка Салли, который шел вперед, но затем остановился и оглянулся. — Почему вы оба остановились? — непонимающе спросил он у сына, младшей дочери и жены. — Это ты виноват в том, что произошло, так что тебе и расхлебывать эту кашу, — высокомерно усмехнулась Нейтири. — Тебе следует поговорить с Кири наедине, мы вообще к этому не причастны, это твоя вина, — сказал Лоак, который говорил так, словно не был членом семьи. — Да! — Тук закричала от ярости и замахала кулаком левой руки, но затем остановилась, чтобы перевести дыхание. Джек посмотрел на эту враждебно настроенную толпу и понял, что лучшее, что он может сделать для себя и для них, чтобы они больше не смотрели на него, — это пойти и поговорить с Кири — легче сказать, чем сделать. Он подошел к ней и сказал: — Привет, Кири, как дела? Реакция на слова Джейка Салли со стороны остальных членов семьи, а именно Нейтири, Лоака и Тука, была ни с чем не сравнимой: она ударила себя по лбу и тихо выругалась. От Кири не последовало никакой реакции, но, судя по ее фырканью и тихому бормотанию, видно, что она была в восторге от его слов. — Все в порядке! — с нескрываемым отвращением сказала его дочь, не глядя на него, а затем отвернулась. — Я просто счастлива, что ничего не могу сделать в своей жизни, пока ты не умрешь. — Кири, я понимаю твои чувства, я сам был таким, но ты моя дочь, и даже когда тебе будет за сорок, я буду беспокоиться о тебе, — уверенно заявил Джек. — Что ж, если вы понимаете мои чувства так, как говорите, то вам будут понятны и мои следующие слова, — решительно произнесла она таким тоном, как будто давно хотела это сказать. — Все это время я был лучшим другом нашего врага, а теперь я не хочу иметь с ним ничего общего и хочу только одного: крови и страданий для наших врагов, чтобы удовлетворить их жажду мести! Все были в шоке от услышанного и не могли поверить в то, что она только что сказала или, скорее, выкрикнула. Даже Нейтири, которая раньше недолюбливала людей, могла поверить, что ее дочь хотела убить. — Доченька, ты уверена в своем решении? — это все, что отец мог спросить у своей старшей дочери. — Да, я давно все для себя решила и хочу в этом участвовать, — сказала она ему со спокойной уверенностью. — Что ж, в таком случае, я не имею права сдерживать вас и отговаривать от этого, — спокойно сказал он. — Что ж, я благодарю вас за ваше доверие ко мне и попрошу вас и всех остальных об одном: вернуться со мной. Никто не спорил и даже не пытался: все вернулись без слов и без удовольствия. Их встретили настороженно и с некоторой опасностью, как будто они были дикими животными. — Джейк, брат мой, как ты можешь объяснить свое сегодняшнее поведение? — спросил вождь, который сам не мог поверить, что тот так с ним разговаривает. — Я приношу глубокие извинения за свое сегодняшнее поведение и клянусь, что такого больше не повторится и что наши семейные конфликты больше не всплывут наружу, — заверил он его. — Я очень надеюсь на это, брат мой, — с надеждой сказал Тоновари. — Тоновари, я прошу тебя стать одним из тех, кто отправится на войну, чтобы добить остатки наших врагов, — взмолилась Кири, падая перед ним на колени. Все были удивлены таким поступком и не могли поверить в происходящее. Тоновари задумчиво оглядел ее со всех сторон, когда он обошел вокруг и заглянул ей в глаза, он кивнул с доброй улыбкой и сказал ей: — Ты нам понадобишься!